Глава 5.0

Комната Джульетты.

Входит кормилица.

Кормилица:
Сударыня! Сударыня! Вставай!
Пора вставать! Ай-ай, какая соня!
Ну, погоди! Вот я её, козу,
Вот я её! Как, так-таки ни слова?
Да ладно, ладно. Спи, пока дают.
Спи про запас. Твой граф себя забудет,
А спать тебе не даст. Вот крепкий сон!
Однако разбужу её. Джульетта!
Джульетта! Разве будет хорошо,
Когда тебя застанет граф в постели?
Ему-то что. Небось, он будет рад.

(Отдёргивает занавеску.)

Никак, одета? Встала, нарядилась
И снова бух? Уж это извини!
Сударыня! Сударыня! А ну-ка…
Не может быть… Сюда! Она мертва!
О Господи! О Господи! На помощь!
Глоток наливки! Не перенесу.

Входит леди Капулетти.

Леди Капулетти:
Что ты шумишь?

Кормилица:
Ужасное несчастье.

Леди Капулетти:
Какое?

Кормилица:
Посмотрите. Не могу…

Леди Капулетти:
Ах, жизнь моя, дитя моё родное!
Взгляни, очнись, иль я умру с тобой.
На помощь! Помогите!

Входит Капулетти.

Капулетти:
Безобразье!
Жених внизу, а этой нет как нет.

Кормилица:
Джульетта померла. Она скончалась.

Леди Капулетти:
Джульетты нет! Джульетта умерла!

Капулетти:
Пустите! Быть не может! Ни кровинки.
Окоченела. Холодна как лёд.
О Господи, она давно без жизни!
Всё кончено! Как на поле мороз,
Смерть пеленой лежит на этом теле.

Кормилица:
О, горе, горе!

Леди Капулетти:
О, беда, беда!

Капулетти:
Смерть, взявшая её без сожаленья,
Сжимает рот мне и лишает слов.

Входят брат Лоренцо, Парис и музыканты.

Брат Лоренцо:
Ну как? Готова в храм идти невеста?

Капулетти:
Идти — пойдёт, но не придёт назад.
О сын мой, накануне обрученья
Твоей невестой овладела смерть!
Вон, как цветок со сломанной головкой,
Лежит она. Её в супруги взял
Подземный царь. Он зять мой и наследник.
Я жить устал и умереть хочу
И всё ему добро и жизнь оставлю.

Парис:
Как долго ждал я нынешнего дня
И как ужасно он меня встречает!

Леди Капулетти:
Проклятый, страшный, несчастливый день!
Тягчайший, самый страшный и несчастный
Из всех, какие только видел свет.
Одна была надежда и богатство,
Одна, одна-единственная дочь,
И даже той судьба не пощадила!

Кормилица:
О Боже, не глядели бы глаза!
Какой проклятый день! Какой проклятый!
Какой проклятый, проклятущий день!
О Господи, глаза бы не глядели!

Парис:
Я разведён, обманут, втоптан в грязь.
Как низко, смерть, меня ты обманула,
Как превратила в полное ничто!
О жизнь моя! О прелесть!

Капулетти:
Я оплевён,
Осмеян, искалечен, умерщвлён.
Зачем пришло ты, бедственное время,
Наш долгожданный праздник убивать?
Дитя моё! Душа, а не ребёнок!
Ты умерла. Душа моя мертва.
А без тебя что все мои отрады?

Брат Лоренцо:
Стыдитесь! Тише! Слёзы не исход
В несчастии. Она принадлежала
Семье и Небу. Ныне лишь оно
Владеет ей, и там ей будет лучше.
Её от смерти не уберегли,
А Небо ей сияет вечной жизнью.
В своих заботах о её судьбе
Мечтали вы её возвысить в свете.
Что ж плачете вы, видя вашу дочь
Так высоко за облаками в небе?
Знать, мало вы любили дочь свою,
Когда не рады, что она в раю.
Вы строили для дочки счастья планы?
Счастливейшие умирают рано.
Уймём свой плач и, как заведено,
Осыпем это тело розмарином
И вынесем в венчальном платье в храм.
Природа слабодушна и рыдает,
Но разум твёрд, и разум побеждает.

Капулетти:
Что только было шуму и хлопот —
Всё наизнанку и наоборот.
Не пир, а погребенье. Вместо скрипок
Церковный хор и звон колоколов.
Накрытый стол послужит для поминок.
Венчальные цветы пойдут на гроб.
Всё обратилось в противоположность.

Брат Лоренцо:
Отправимся. Сударыня, и вы.
Вы тоже, граф. Подите приготовьтесь.
Её пора на кладбище нести.
Наверно, в вышних недовольны вами.
Не гневайте их лишними слезами.

Капулетти, леди Капулетти, Парис и монах уходят.

Первый музыкант:
Значит, трубы в футляры и по домам?

Кормилица:
Да, по домам, сердечный, по домам.
Тут не до вас. Смотри, какое горе!

Уходит.

Первый музыкант:
Горе горем, а позвали — надо платить.

Входит Пётр.

Пётр: Музыканты, а музыканты, плясовую! Если хотите мне угодить, пожалуйста, плясовую.

Первый музыкант: Почему плясовую?

Пётр: Потому что у меня от горя сердце разрывается. Плясовую, пожалуйста. Что-нибудь позабористей. Распотешьте горемычного.

Первый музыкант: Никаких плясовых. Играть не велено.

Пётр: Так вы не сыграете?

Первый музыкант: Нет.

Пётр: Ну, так вы не то запоёте!

Первый музыкант: Виноват, это как же?

Пётр: А так, что я вам напомню ваше место, дудошная рвань!

Первый музыкант: Вы, как видно, сами забыли дорогу в официантскую.

Пётр: В официантскую? Вот я такую официантскую распишу вам на спине, что куда там ваши ре-фа-ля!

Второй музыкант: Уберите кинжал! Благородные режутся только остротами.

Пётр: Ах, вот вы как? Ну хорошо, держитесь! Я убью вас насмешками. Отвечайте:
«Когда в груди терзания и муки
И счастия несбыточного жаль,
Лишь музыки серебряные звуки…»

Почему «серебряные»? Почему «лишь музыки серебряные звуки», а, Симон Телячья Струна?

Первый музыкант: Потому что у серебра приятный звук.

Пётр: Превосходно. А твоё мненье как, Гью Козлодер?

Второй музыкант: Почему «серебряные»? Потому что за музыку платят серебром.

Пётр: Превосходно. А ты что скажешь, Яшка Пиoик?

Третий музыкант: Ей-богу, не знаю.

Пётр: Виноват? виноват. Я забыл, что ты певчий. Никто не угадал. «Лишь музыки серебряные звуки». — потому, что за музыку не платят золотом.
«Лишь музыки серебряные звуки
Снимают, как рукой, мою печаль».

Уходит.

Первый музыкант: Что за сверхъестественная бестия!

Второй музыкант: Плюнь на него, Джек. Пойдём в буфетную. Придут факельщики, пообедаем.

Уходят.