Глава 3.0

Келья брата Лоренцо.

Входит брат Лоренцо с корзиной.

Брат Лоренцо:
Ночь сердится, а день исподтишка
Расписывает краской облака.
Как выпившие, выводя мыслете,
Остатки тьмы плетутся на рассвете.
Пока роса на солнце не сошла
И держится предутренняя мгла,
Наполнить должен я свою корзину
Растеньями с полезной сердцевиной.
Земля — праматерь всех живых пород —
Их производит, их и погребёт.
Всё, что на ней, весь мир её зелёный
Сосёт её, припав к родному лону.
Среди пород нет лишней и пустой,
Все с чем-нибудь, и все на свой покрой.
Какие поразительные силы
Земля в каменья и цветы вложила!
На свете нет такого волокна,
Которым не гордилась бы она,
Как не отыщешь и такой основы,
Где не было бы ничего дурного.
Полезно всё, что кстати, а не в срок
Из блага превращается в порок.
К примеру, этого цветка сосуды:
Одно в них хорошо, другое худо.
В его цветах — целебный аромат,
А в листьях и корнях — сильнейший яд.
В таком же постоянном раздвоенье
И сердца каждодневное биенье.
Однако в тех, где побеждает зло,
Зияет смерти чёрное дупло.

Ромео (за сценой):
Отец!

Брат Лоренцо:
Благословение Господне.
Кому б ко мне в такую рань сегодня?

(Входит Ромео.)

Ах, это ты? Вполне ли ты здоров,
Что пробудился раньше петухов?
Иное дело старость и заботы:
У них свои с бессонницею счёты.
Но в молодые годы крепкий сон,
Мне кажется, единственный закон.
Ты неспроста горишь усердьем ранним,
А по каким-то важным основаньям.
А может быть, как бражникам под стать,
Совсем ещё ты не ложился спать?

Ромео:
Ты прав. Об этом не было помину.

Брат Лоренцо:
Прости, Господь! Ты был у Розалины?

Ромео:
Нет, с Розалиной у меня конец.
Я имя позабыл её, отец.

Брат Лоренцо:
Я одобряю. Что ж ты так сияешь?

Ромео:
Сейчас, отец, ты главное узнаешь.
Вчера я ранен был, придя на бал,
И на удар ударом отвечал.
Перевяжи нас поскорей обоих.
Вот я зачем в твоих святых покоях.
Как заповедь твоя мне дорога!
Я зла не помню и простил врага.

Брат Лоренцо:
Попроще, сын. Что отвечать я стану,
Когда так исповедь твоя туманна?

Ромео:
Я дочку Капулетти полюбил,
Она мне дорога, и я ей мил.
Мы друг без друга часа не протянем,
Всё слажено, и дело за венчаньем.
Теперь скорее по делам пойдём.
Подробности я расскажу потом.
Но раньше мне пообещай, однако,
Сегодня взяться за свершенье брака.

Брат Лоренцо:
Святой Франциск, какой переворот!
О Розалине уж и речь нейдёт.
Привязанности нашей молодёжи
Не в душах, а в концах ресниц, похоже.
Скажи, по ком недавно, вертопрах,
Я видел слёзы на твоих глазах?
Рассолу сколько, жалости в приправу,
Без всякой пользы вылито в канаву?
Давно ли замер твой последний вздох?
Давно ли отзвук слёз твоих заглох?
С лица ещё ведь не сошли их пятна.
Чьи это были чувства, непонятно.
Я, может, ошибаюсь, и похвал
В честь Розалины ты не расточал?
Но если так мужское слово шатко,
Какого ждать от женщины порядка?

Ромео:
Не за неё ль бывал мне нагоняй?

Брат Лоренцо:
Не за неё, за резвость через край.

Ромео:
Вот я и охладел к ней тем скорее.

Брат Лоренцо:
И новую взвалил себе на шею?

Ромео:
Но эта предыдущей не чета.
Та злобилась, а эта — доброта.

Брат Лоренцо:
И хорошо, что злилась. За любовью
Она угадывала пустословье.
Но я с тобою, юный ветрогон.
Я в вашу пользу вот чем привлечён:
Мне видится в твоей второй зазнобе
Развязка вашего междоусобья.

Ромео:
Прошу, скорей!

Брат Лоренцо:
Прошу не торопить:
Тот падает, кто мчится во всю прыть.

Уходят.