Первая встреча

Глава 1: Первая встреча.

Врач стоял у кровати, заложив руки за спину.

На подоконнике, на концах длинных толстых стеблей, распускались белые цветы. Они были похожи на фейерверки, взрывающиеся в ночном небе. Каждый раз, когда белые занавески колыхались от ветра, я чувствовал сладкий аромат этих цветов.

Врач снова заговорил. Казалось, я должен был быть готов к его словам, но мой голос прозвучал, перемешанный со слезами.

— С меня хватит. Давайте покончим с этим.

Я как раз начал клевать носом, когда громкий голос Наруми разбудил меня. Он, должно быть, только что выдал одну из своих шуток, которым научился на родине, в Кансае. Я открыл глаза и увидел, что все остальные хлопают и смеются. Хоть я и пропустил очередную шутку Наруми, я ни капли не расстроился. Скорее, меня просто раздражало, что он меня разбудил. Когда он уселся на место, я ткнул его локтем.

— О, Сорано, — сказал он. — Ты проснулся.

Наруми весело похлопал меня по плечу.

— Мне приснился странный сон, — сообщил я ему.

— Какой именно?

— Тот, что наводит тоску.

— О чём ты?

Мы были на вечеринке для первокурсников, которую совместно устроили несколько кружков. Я сидел рядом с Наруми — тем, кто затащил меня сюда, — в самом дальнем углу зала. Отсюда была видна вся площадка. У меня не было никакого энтузиазма по поводу этой вечеринки, к тому же я не выспался. Я был полным вредителем праздника.

— Расслабься, а? Раз уж приложил усилия и пришёл, стоит получить удовольствие.

— Это был не мой выбор. Ты меня просто притащил.

Наруми был моим соседом по комнате в общежитии колледжа. Накануне вечером он предложил «освежить обстановку» в комнате, и в итоге мы занимались этим до самого утра. Благодаря ему я целый день ходил сонный. Думал, наконец-то высплюсь, когда лекции закончатся, но он в итоге потащил меня на эту вступительную вечеринку.

Рядом со мной Наруми озирал зал с оживлённым видом. «Сколько же у этого парня запасов энергии?» — подумал я, делая глоток улуна и бросая взгляд вокруг.

Разворачивавшаяся передо мной картина была сюрреалистичной.

«Супер-мега-совместная вечеринка для первокурсников» начиналась довольно чинно. Президент каждого кружка сказал несколько слов, а затем поднял бокал с таким помпезным тостом, что можно было подумать, будто они пьют шампанское. Но как всё скатилось к этому?

Большой зал, заполненный примерно сорока первокурсниками, погрузился в хаос. Никто не сидел на месте. Все бродили, как зомби, с напитками в руках. В горячий котёл на одном из столов добавили лапши, превратив его в чампон, но никто даже не удосужился взять палочки. Блюдо просто булькало, пока лапша не потеряла всю упругость.

Короче говоря, какие-то флиртующие парни оживлённо болтали с девушками, повышая голос, чтобы их было слышно, в то время как группа ботанического вида сидела, сгорбившись, в углу. Я также заметил нескольких девушек с густым макияжем, которые смеялись и хлопали в ладоши, как сломанные игрушки, — хотя я понятия не имел, что же им было так смешно.

Мы были в баре, в комнате, отделённой раздвижными дверями, и возбуждённая атмосфера делала её душной и жаркой. Все говорили так громко, что мне стало казаться, будто дышать тяжело из-за количества углекислого газа. Я потянул за воротник футболки, пытаясь создать хоть какой-то ветерок. Между жарой и качеством воздуха индекс дискомфорта зашкаливал, и мне отчаянно хотелось выбраться на улицу.

Но едва эта мысль мелькнула у меня в голове, как кто-то, звучавший гораздо старше нас, хриплым голосом затянул «Happy Birthday». Пение доносилось из соседней комнаты — той, что отделялась от нашей раздвижными дверями — и наш стол тоже начал хлопать и подпевать, будто это была какая-то перекличка. Они праздновали день рождения совершенно незнакомого человека, которого даже не видели. Может, те люди заранее заказали это, а может, это был какой-то флешмоб. Несколько парней вокруг меня пытались выделиться, переигрывая с вибрато, пропевая «Happy Birthdaaaay…toooo yoooou» невпопад. Другие, не желая отставать, орали «Happy Birthdaaaaaay!!» так громко, что я бы не удивился, если бы они порвали голосовые связки. Если это и был флешмоб, то очень странный и плохо исполненный, так что я мог лишь предположить, что это была спонтанная выходка.

У меня было ощущение, будто я в зоопарке и наблюдаю, как все животные в клетках воют в унисон.

— Спасибо! — донёсся из-за двери молодой женский голос.

Несколько парней нервно предложили взглянуть на загадочную незнакомку, за что удостоились безмолвных осуждающих взглядов девушек. «Фу...»

— Похоже, тебя это бесит.

Моё отвращение, должно быть, отразилось на лице. Наруми усмехнулся, отчего мне стало ещё неловчее.

— Кого бы это не бесило? — сказал я.

— Да какая разница? Забавно же.

— Мне это не кажется даже отдалённо забавным.

— Ой-ёй...

Меня немного раздражала его подначка, и я незаметно указал на стол через два от нашего.

— Ну разве это не отвратительно?

Там группа парней облепила одну девушку. Тема разговора сместилась с «Вступай в наш кружок» на расспросы о её личной жизни. Когда всплыл соблазнительный факт, что она свободна и живёт одна, обсуждение в итоге скатилось в откровенную саморекламу. Если она говорила, что не любит курящих, все парни тут же тушили сигареты. Если упоминала, что ей нравятся вены на мужских руках, все закатывали рукава.

— Не так уж это и отвратительно, правда? Наверное, ты просто святой, Сорано.

— Ты что, издеваешься?

Наруми отмахнулся рукой. — Не-а. Просто, наверное, ты из таких людей.

Он многозначительно улыбнулся.

— О чём это ты? — спросил я.

— Ну, смотри на себя. Ты прислонился к стене и отказываешься сдвинуться с места. Все остальные там, снаружи, отчаянно пытаются наладить контакт.

— Именно эта отчаянность и кажется мне такой...

Но я не успел закончить фразу, как с дальнего стола раздался хлопок.

— Можно ваше внимание!

Кажется, это был президент какого-то кружка, но я не помнил, какого. Может, музыкального, а может, спортивного. Вроде не теннисного, но, возможно, и его. В общем, парень со светло-каштановыми волосами и аурой плейбоя поднялся с места.

— У меня важное объявление!

В его голосе сквозила уверенность — такая, какая бывает у людей, у которых в жизни никогда не было трудностей. Честно говоря, его самоуверенность меня раздражала. Возможно, другим это казалось смешным, потому что я слышал сдержанный смех.

Его преувеличенные паузы привлекли всеобщее внимание... Так я думал. Вместо этого люди начали налегать на уже остывший чампон, и со всех уголков комнаты понеслись звуки чавканья.

Тем не менее, парня это не остановило. Конечно, крутым он от этого не станет, но своё объявление он сделает несмотря ни на что. Либо он слишком много выпил и плохо слышал, либо был невероятно психически устойчив.

— Первокурсница Юко Хаясэ!

Как оказалось, Хаясэ была одной из тех, кто чавкал. Она отправила в рот ещё немного лапши и сделала лицо, будто говорящее: «Что, я?»

Когда окружающие стали уговаривать её встать, она поднялась, прикрывая рот рукой, пока жевала. Другой рукой она попыталась слегка пригладить волосы, словно ей было неловко.

Любопытные взгляды устремились на новенькую.

Парень провёл рукой по волосам и бросил на неё проникновенный взгляд. Девушка, с другой стороны, не обратила на него внимания; она лишь оглядела зал, явно смущённая. Казалось, до драматического взгляда в глаза дело не дойдёт.

Он резко вдохнул.

— Я никогда не влюблялся с первого взгляда, но, честно, не могу это скрывать. Ты будешь со мной встречаться?

«Кем этот тип себя возомнил? Любой трезвый человек был бы в полном отвращении».

Однако подвыпившая публика разразилась аплодисментами.

— Say yes! Say yes! — толпа начала скандировать по-английски. По какой-то странной причине они требовали ответа на иностранном языке.

— Какая разница? Просто встречайся с ним! — безответственно выкрикнул кто-то.

— И со мной встречайся тоже! — добавил другой, пользуясь моментом.

Игнорируя посторонних, девушка низко склонила голову.

— Прости, но нет!

Это был решительный отказ. Одних этих слов было бы достаточно, но она удвоила ставку, заявив: — Ты вообще не в моём вкусе!

Это было беспощадно, словно она продолжала бить лежачего.

— Серьёзно? — спросил отвергнутый парень, не веря своим ушам.

— Серьёзно, — робко ответила она.

Комната снова взорвалась шумом, и аплодисменты возобновились. Все хлопали и смеялись — даже Наруми, сидевший рядом.

— Ты такой брюзга, Сорано, — сказал он, хлопая меня по спине.

— Мне никогда не нравились люди, которые пытаются выделиться, — ответил я.

— А почему? Забавно же!

— Наверное, просто ненавижу их отчаянность. Ну знаешь, будто они слишком стараются.

— Может, они просто пытаются переделать себя в колледже. Разве не для этого он здесь?

— Даже так, мне не нравится, когда люди пытаются создавать волны. Лично я не хочу вызывать даже малейшую рябь.

Я чувствовал это всем сердцем. Быть впечатляющим или запоминающимся требовало определённых усилий. Быть незаметным — проще. Я всегда следил, чтобы мои слова не были настолько странными, чтобы отталкивать, и старался считывать настроение, чтобы вписаться. Но я ненавидел проявлять социальную инициативу.

— Если бы ты не пригласил меня сегодня, я бы не пришёл.

Едва я выпалил свои истинные чувства, как пожалел об этом. Я никогда обычно так не говорил. Неужели я был так раздражён? Я не хотел этого говорить... Моё сожаление оказалось напрасным. Крупный, невозмутимый парень рядом выдвинул совершенно несвязанное предложение.

— Эй, давай пересядем туда на минутку.

Он смотрел на стол, где сидела девушка, только что отвергшая громкое признание.

«Серьёзно?» — озадачился я.

Большинство столов были облеплены парнями, создавшими маленькие колонии вокруг сидевших там девушек, — однако к девушкам за столом Хаясэ никто не проявлял интереса. В этом не было смысла. Даже издалека они не казались непривлекательными. Напротив, они выглядели самой симпатичной компанией вокруг. Неудивительно, что Хаясэ пригласили на свидание, а девушка, сидевшая рядом с ней, была настолько красива, что её можно было принять за модель.

Все здесь искали представителей противоположного пола, как зомби, ищущие плоти, но никто не обращал внимания на этих красивых девушек. Что происходило?.. Казалось, будто этот стол находился в параллельной вселенной.

Я мог понять, почему парни не решались подойти к таким девушкам высокого класса. Был шанс, что они даже не удостоят тебя взглядом, да и характеры у них могут быть минным полем. В любом случае, мой инстинкт подсказывал держаться подальше.

Но Наруми думал иначе.

— Пошли, — сказал он, небрежно хватая меня за руку и поднимаясь.

— Подожди! — запротестовал я, но тщетно.

— Не против, если мы тут присядем? — спросил Наруми.

Он сел напротив девушек, вынудив меня занять место рядом с собой. Хаясэ выглядела настороженно. Будущая модель, с другой стороны, казалась более приветливой.

— Привет! — сказала она.

— Я Усио Наруми. А это...

— Какэру Сорано, — отозвался я, слегка кивнув.

Хаясэ вздохнула, словно её загнали в угол.

— Я Юко Хаясэ. А это...

— Кохарю Фуюцуки.

Девушка напротив меня — Кохарю Фуюцуки — мягко улыбнулась. Однако по какой-то причине это мне не понравилось. Всё дело было в её красоте.

До того как она открыла рот, Фуюцуки казалась истинной красавицей, но когда она улыбнулась и её глаза сузились, она стала выглядеть милее. У неё было маленькое лицо, большие яркие глаза, а длинные волосы блестели под светом. Её тон голоса был спокойным и мягким, полностью меняя первоначальное впечатление. Скорее не модель, а почти что айдол. Будто она была из другого измерения. Как будто мы с ней жили на разных планетах.

Она была настолько красива, что это пугало. Для меня такое было впервые.

Однако в Фуюцуки было кое-что странное. Она просто продолжала смотреть прямо перед собой. Мне стало любопытно, на что она смотрит, и я проследил за её взглядом, — но за мной была лишь голая стена. Я подумал, не висит ли там что-то, но сколько ни всматривался, ничего не мог разглядеть. Мною овладело странное ощущение, будто если такая красивая девушка смотрит на стену, то там должно что-то быть. Я даже начал задаваться вопросом, не находимся ли мы в знаменитом на весь мир здании, но отверг эту мысль, напомнив себе, что это просто бар из одной сети.

Когда я перевёл взгляд со стены обратно на Фуюцуки, то увидел, как она правой рукой нащупывает что-то на столе. Прямо перед ней стоял стакан с апельсиновым соком, но ей явно было трудно его взять. Она выглядела так, словно пробиралась сквозь густой туман. Я не мог не задаться вопросом, что она делает.

Хаясэ коснулась плеча Фуюцуки и что-то прошептала ей на ухо.

— Он прямо перед тобой, Кохарю.

— Спасибо, Юко.

Фуюцуки вытянула руку прямо перед собой, мягко коснулась стакана и взяла его.

Я сидел в замешательстве, пытаясь понять, в чём дело, как Наруми небрежно спросил:

— А? У тебя плохое зрение, Фуюцуки?

Я был шокирован... Как он мог задавать такой личный вопрос человеку, которого только что встретил? Однако Фуюцуки это, похоже, не смутило. Она поставила стакан и сладко улыбнулась.

— Да. Я незрячая.

Как только я вышел из бара, прохладный ветерок коснулся моей щеки. Тело ещё было горячим после духоты внутри, и это приятно освежало. Должно быть, в помещении было мало кислорода, потому что даже воздух, пропитанный выхлопными газами вдоль шоссе, теперь казался свежим.

Шумная компания, с которой мы были, наверное, уже отправилась на послепати. Вдалеке слышался смех — скорее всего, их. Уходя, Хаясэ наклонилась и шепнула мне, стараясь, чтобы Фуюцуки не услышала:

— Те парни пересаживались, как только узнавали, что Кохарю не видит.

— Вот почему ваш стол был как необитаемый остров.

— Необитаемый остров? — спросила Хаясэ, широко раскрыв глаза.

— Ну, как остров, отделённый от материка, разве нет?

— О чём ты говоришь? — Хаясэ рассмеялась.

Покинув бар в Цукисиме, мы двинулись по проспекту Киёсуми-дори в сторону Мондзэн-Накатё. Мы с Наруми направлялись в общежитие колледжа через мост Айои, а Хаясэ сказала, что проводит Фуюцуки и поедет на метро.

Фуюцуки шла по жёлтой тактильной плитке, пользуясь тростью под названием «белая трость». Хаясэ шла рядом с ней, слегка придерживая её за локоть. Наруми же болтал без умолку с обеими девушками.

Звук машин заглушал их голоса, пока мы шли вдоль шоссе. Подняв голову, я заметил, что ночь ясная, лунная. Звёзд не было видно — вероятно, из-за яркости луны и городских огней. Тем не менее, рассыпанные огни многоэтажек выглядели как настоящие звёзды. Огромная луна выглядывала из-за высотных зданий, будто подвешенная в звёздном небе. «Вот как выглядит город ночью», — подумал я, но тут же меня осенило. Фуюцуки ведь не видит луну, правда?

Она незрячая. Что бы я сделал, потеряв зрение? Наверное, заперся бы в комнате, проклиная судьбу изо всех сил. Не удивительно, если бы я потерял всякую надежду. Я бы чувствовал себя виноватым, обременяя других людей каждый раз, когда нужно поесть или прогуляться. Я даже не могу представить, насколько это тяжело. Уж точно я бы не вёл себя так же радостно, как Фуюцуки.

Зачем она пошла на вечеринку для первокурсников, если не видит? Наруми задал ей этот вопрос во время мероприятия, что меня шокировало. Он никогда не подбирал слов, но Фуюцуки, казалось, было всё равно.

— «Ты пришла, потому что это новый опыт, да?..»

Пока я размышлял над её словами, рядом раздался голос.

— Что это ты бубнишь?

— А! — невольно вырвалось у меня.

Хаясэ смотрела на меня, моргая от недоумения.

— Что? Ты меня ненавидишь, что ли? — спросила она.

— Конечно нет, — ответил я.

— Да я шучу.

Хаясэ на секунду надулась, но тут же тихонько хихикнула. Мы вчетвером просидели и поболтали всю оставшуюся часть вечеринки, и та настороженность, которую она изначально проявляла, казалось, испарилась.

— А тебе нормально не держать её за руку? — спросил я Хаясэ.

Фуюцуки шла по жёлтой плитке без помощи, уверенно продвигаясь вперёд.

— Пока на тактильной плитке нет ничего, что мешает идти, она вполне может идти одна. Она не любит, когда её трогают без просьбы, — объяснила Хаясэ.

— Вы давние подруги?

— А почему ты спрашиваешь?

— Ну, ты как бы сопровождаешь её. Подумал, наверное, так и есть.

— А, ты об этом. Я познакомилась с Кохарю только на церемонии поступления. Я — Хаясэ, она — Фуюцуки, так что мы — «Фу» и «Ха», понял?

На мгновение мне показалось, что Хаясэ говорит загадками. Однако на церемониях поступления студентов рассаживают по алфавиту, так что она имела в виду, что они сидели рядом.

— ...Понятно.

— Эй, ты знал, что в нашем университете есть так называемые студенческие гиды? Они набирают волонтёров, объявления висят на досках.

— Не слышал.

— Да, я так и думала. Студенческие гиды — это волонтёры, которые помогают людям с ограниченными возможностями в течение учёбы в колледже.

Судя по рассказу Хаясэ, в обязанности входило сопровождение студента на занятия, помощь в передвижении по кампусу и помощь во время приёма пищи — в зависимости от потребностей конкретного человека. Хаясэ была таким достойным восхищения человеком. Но даже так, я чувствовал, что мне лучше держаться в стороне. По-видимому, Фуюцуки упомянула, что хочет пойти на сегодняшнюю вечеринку, поэтому Хаясэ пошла с ней. Она выглядела как человек, который часто поступает подобным образом. Я знал, что такие люди существуют, но они редки — и представляют собой полную мою противоположность.

— У меня дурная привычка бросаться на помощь по первому зову, но как правило, лучше не вмешиваться, пока человек явно не попросит.

— Правда?

— Да. Иначе это как говорить, что они сами не справятся, — сказала Хаясэ, глядя в землю.

В этом был смысл. Наверное, ужасно, когда кто-то вмешивается во всё, что ты делаешь, и обращается с тобой как с ребёнком.

— Она сказала мне, что хочет попробовать сходить на вечеринку, пока учится в колледже, — тихо произнесла Хаясэ. — Здорово, правда?

В её голосе звучала нотка жалости.

— О да! — вдруг воскликнула она, преувеличенно поднимая голову. — Ты же на том же факультете, что и я, Сорано?

— Ты тоже изучаешь логистику? — спросил я Хаясэ.

— Ага. И Кохарю тоже.

— Ого. Значит, только Наруми учится на другом направлении.

— А ты ходишь на информатику? — спросила она.

— Ту, что в понедельник в первой паре? Ну да...

— А я нет.

— Жалею, что записался на эти лекции... Ничего не понимаю, — признался я.

— Кохарю тоже так сказала.

— Мы в одной группе?

Теперь, подумав, я вспомнил, что сзади мог сидеть кто-то похожий на Фуюцуки. Я попытался вспомнить, но не смог, вероятно, потому что не очень-то интересовался.

Пока я делал вид, что напрягаю память, Хаясэ неожиданно предложила:

— Сорано, а тебе не интересно стать студенческим гидом?

Над нашим разговором сгустились тучи. Мне не нравилось, к чему всё идёт.

— А зачем? — спросил я, стараясь мягко отвергнуть её идею.

— Моё расписание и расписание Кохарю не совпадают. Я надеялась, ты смог бы нам помочь, хоть и на одной этой лекции.

— Ну, дело в том...

— Тебе нужно будет помогать ей, только если будет видно, что она не справляется, ладно?

Хаясэ была очень напористой — даже навязчивой. Меня это, честно говоря, впечатлило. Пока я приходил в себя от лёгкого шока, впереди раздался грохот.

Упал велосипед, и, кажется, это напугало Фуюцуки. Похоже, она случайно задела его белой тростью на тактильной плитке, где он был припаркован.

— Всё в порядке? — спросила Хаясэ, подбегая.

— Извини за это. Я не заметил, что он тут, — сказал Наруми.

Я уже было сделал шаг вперёд, но остановился, увидев, как Наруми поднимает упавший велосипед.

— Простите! — сказала Фуюцуки.

Всё, что я сделал, — так это застыл на месте, наблюдая за ней.

— Всё нормально, серьёзно. Любой мог задеть этот старый хлам.

У него что, сломана подножка? Наруми с трудом пытался поставить ржавый велосипед вертикально.

Хаясэ вернулась, хмурясь.

— В последнее время я стала гораздо внимательнее и не паркую велосипед на тактильной плитке, — сказала она. — Больше людей должны понимать, как это важно.

— Да, — почти автоматически отозвался я.

— Да уж! — повторила Хаясэ, слегка раздражённо.

Затем, сохраняя тот же уровень раздражения, она вернулась к нашей предыдущей теме.

— Так что ты думаешь насчёт студенческого гида?

Я надеялся, что инцидент с опрокинутым велосипедом выбьет этот вопрос у неё из головы, но, к сожалению для меня, этого не произошло.

— Хм, — сделал вид, что раздумываю. — Дай мне время подумать, — уклончиво ответил я.

Я хотел этим ещё раз мягко отказать, но Хаясэ не собиралась сдаваться.

— Дай мне свои контакты, — потребовала она, показав мне QR-код для добавления в LINE.

Я неохотно обменялся с Хаясэ ID. Как только это было сделано, она улыбнулась и сказала: — Уж ты точно поможешь Кохарю, если ей что-то понадобится, — и побежала обратно к Фуюцуки.

«Это плохо».

— Но...

Я чуть не сказал: «Я ужасно не справляюсь с такими вещами», но в последний момент удержался.

В детстве я много переезжал, из одного дома в другой. Похоже, это был единственный способ для моей разведённой матери-одиночки вырастить ребёнка. Мы начали с дома бабушки и дедушки, но когда они заболели, оказались у тёти. Потом, после ссоры тёти с мамой, нам пришлось переехать к дальним родственникам. Однажды нас приютила подруга мамы, хотя мы и не были родственниками.

Где бы я ни оказывался, люди не любили меня за то, что я «слишком высокомерный». Когда я пытался вести себя почтительно, меня ненавидели за «чрезмерную вежливость». Выделяться было верным способом вызвать неприязнь в каждой новой школе, куда я переводился, — но никто ничего не говорил, когда я изо всех сил старался держаться в тени. В конце концов, всем нравятся безобидные типы.

В итоге я понял, что сливаться с толпой и держаться подальше от людей — лучший подход. Не успел я оглянуться, как стал профессионалом в чтении выражений лиц, оставаться незаметным и определении безопасных зон.

Я поднял глаза и увидел, что луну затянуло туманом. Можно было разглядеть лишь её смутные очертания. Тусклый лунный свет придавал скоплению жилых домов таинственное свечение. Мне это зрелище казалось красивым, но холодная, неорганичная природа бетона бросалась в глаза, вызывая лёгкое беспокойство.

— О, это то здание, да? — сказала Хаясэ, останавливаясь.

Мы были у одного конца моста Айои. Университет был как раз на другой стороне.

— Какое милое местечко! — воскликнул Наруми, глядя вверх на жилой комплекс.

Перед нами стояли два здания высотой примерно в пятьдесят этажей каждое. Они выглядели как типичные высотные жилые дома. Короткая лестница и пандус для инвалидных колясок вели к длинной променадной дорожке, а в её конце был вход, украшенный водопадом, стекающим по большому стеклянному полотну. Сразу было видно, что это элитные апартаменты. Фуюцуки и так производила впечатление аккуратной и чистой девушки, но это подтверждало моё впечатление, что она — безупречная богачка.

Хаясэ подвела руку Фуюцуки к перилам пандуса. Та постучала белой тростью по тактильной плитке и вежливо поклонилась.

— Спасибо.

— Спокойной ночи.

— Увидимся.

— Доброй ночи.

Мы попрощались и помахали друг другу.

И тут это случилось.

Мы услышали грохот взрыва, и красный свет отразился в окнах жилого комплекса. Бум, бум. Взрывы следовали один за другим. Каждый раз, когда звук разрезал ночное небо, окна здания окрашивались в яркие цвета — жёлтый, синий, снова красный.

Наруми указал на другую сторону моста Айои.

— Похоже, они там.

Хаясэ отошла от пандуса обратно на тротуар и посмотрела на небо.

— Разве это не университет? Им там разрешено запускать фейерверки?

— Погоди, что? Фейерверки? — оживлённо сказала Фуюцуки.

Должно быть, ей хотелось увидеть их своими глазами, потому что она побежала вниз по пандусу, держась за перила. Вдруг её рука соскользнула, и она потеряла равновесие.

— Осторожно! — крикнул я, инстинктивно подхватив её.

Я помог Фуюцуки снова встать на ноги. Когда я коснулся её ладони, она показалась прохладной.

— У тебя такие тёплые руки, Сорано, — сказала она, казалось, совершенно невозмутимо.

— Ты могла пораниться, — сказал я ей.

— Извини.

— Ничего.

К тому времени, как я помог ей спуститься на тротуар, фейерверк уже закончился.

— Мы их пропустили, да? — спросила она с игривой улыбкой.

— А ты их видишь? — спросил я, находя её реакцию немного странной.

— Нет, — ответила она, повернув ко мне лицо. — Но я люблю фейерверки.

— Правда?

«Даже если не видишь их?» Я оставил этот вопрос при себе.

— Когда-нибудь я хочу запустить фейерверк с друзьями, — сказала она, сияя.

Фуюцуки не видела окружающий мир, так как же она могла наслаждаться фейерверками? Она оставалась бы одна, окружённая кромешной тьмой. Совсем одна, слушая эхо взрывов вокруг. Так почему же она говорила о них так счастливо? Она притворялась или это было искренне? Она была для меня такой загадкой.

— Сорано, — прошептала мне на ухо Хаясэ. — Кохарю милая, тебе не кажется?

— Да, конечно, — уклончиво ответил я. Я знал, что говорить «нет» будет плохо.

— Она милая, и она крутая.

Хаясэ приставала ко мне, пока мы наконец не разошлись. Она говорила что-то вроде: «Тебе нужно будет помогать только тогда, когда захочешь», и несколько раз слова «Я не могу» почти сорвались с моих губ.

Лучшей тактикой было проигнорировать её. Так я и поступил — просто пропустил мимо ушей.