Юко Хаясэ

Глава 11: Юко Хаясэ.

Я снова провела ночь в офисе. С четырёх до семи утра я спала, уткнувшись лицом в стол.

В тот вечер, во время презентации для нашего клиента, я по ошибке назвала его другим именем. Может, потому что я до последнего спешила составить отчёт для другого клиента, а может, я просто недосыпала. Так или иначе, атмосфера в комнате на мгновение замёрзла, пока директор клиентской компании не разрядил напряжение неловкой улыбкой, заверив меня, что ничего страшного. Он, наверное, пошёл мне навстречу, потому что я молода, и часть меня раздражала эта мысль. Однако другая часть испытывала облегчение, и мне стало так стыдно, что я чуть не заплакала.

После того как мы покинули здание клиента, мой начальник бросил на меня раздражённый взгляд.

— Теперь можешь идти домой, Хаясэ, — вздохнув, сказал он.

— Но мне нужно составить отчёт для другой компании, когда вернусь.

— Займёшься этим завтра. Сегодня вечером фейерверки, поэтому поезда будут переполнены. — Затем он мягко добавил: — Иди домой и выспись.

Он что, предлагал мне отложить огромную нагрузку и на следующий день работать всю ночь? Я бы предпочла приступить к этому как можно скорее. Так я смогла бы уйти с работы до последнего поезда и в этот день, и в следующий.

Единственная работа моего начальника — делегировать задачи. Он не представлял, сколько мне нужно сделать. Он всегда уходил рано. В отличие от меня, цвет лица у него был просто сияющий, что безумно меня злило.

— У меня ещё есть работа, так что я вернусь в офис.

— Не если ты будешь делать такие ошибки, как путать имя клиента. Считай это приказом начальника.

С этим я не могла поспорить.

Пока я стояла, начальник объявил, что уезжает развлекать клиентов в Сёдомэ. Он поднял руку и сел в такси.

Летом на четвёртом курсе колледжа я получила предложение о работе в компании по организации мероприятий. Должно быть, я была довольно хороша на собеседованиях, потому что получила предложения и из нескольких других мест, включая производителей и IT-компании. Однако, поскольку меня всегда привлекала более гламурная сторона бизнеса, я решила выбрать эту.

К тому моменту я работала там уже четыре года, но у меня не было особых воспоминаний об этом периоде жизни. Всё, что я помнила, — это то, что всё время проводила в офисе.

Больше половины моего набора уволились. Они жаловались на неразумную нагрузку, говорили, что не понимают, ради чего работают, и что лучше умереть, чем работать там.

Некоторые из оставшихся коллег, которые были на несколько лет старше меня, начали придерживаться более философского подхода. Они утверждали: «Ты не настоящий работающий взрослый, пока не начнёшь задаваться вопросом, работаешь ли ты, чтобы жить, или живёшь, чтобы работать».

Я тоже потеряла из виду, ради чего работаю. Когда я только устроилась, я вкладывала все силы в то, чтобы научиться работать. Часто было трудно, но я находила удовлетворение, направляя все свои усилия на что-то. Когда кто-то нуждался во мне, я работала не покладая рук, пытаясь помочь. Наверное, это просто моя натура.

Однако в последнее время я перестала ощущать какое-либо чувство выполненного долга. У меня не было свободного времени, и я чувствовала себя опустошённой.

Клиенты, на которых я работала, думали о своих семьях и детях, а промо-активности, подобные тем, что вела моя компания, оказывали огромное влияние на успех наших клиентов. Реальность этого дошла до меня вскоре после того, как я устроилась в компанию. Я не могла заставить себя уволиться или сбавить темп, как бы тяжело ни было.

Мама тоже заметила, что я каждый день возвращаюсь домой поздно, и начала говорить: «Ради чего ты так надрываешься?» Я понимала, почему она это спрашивала. Я и сама не понимала, ради чего так усердно работаю.

Тем не менее, я не могла просто взять и бросить или сократить нагрузку. Даже если бы моя нагрузка уменьшилась, было очевидно, что её просто переложат на кого-то другого.

Думая об этом, я испытывала тревогу, поэтому год назад я съехала от родителей, заявив, что «буду сама принимать решения». Хотя я знала, что мама просто беспокоится обо мне.

Квартира, которую я сняла, служила исключительно местом, где можно было переночевать. Холодильник был пуст, а стиральной машиной я пользовалась раз в неделю. Комната была пуста — почти как я сама. Я пожертвовала почти всем собой ради компании. Зачем я это делала? Чего я думала достичь, так надрываясь?

— Я устала.

Моё будущее «я» что-нибудь придумает утром. Я перестала думать и решила пойти домой отдохнуть. Я просто хотела спать. Ноги подкашивались, и я уже покрылась холодным потом.

Асакуса была полна людей, направлявшихся вверх по реке Сумида. Я пробивалась сквозь поток людей по направлению к станции Асакуса. Внезапно я потеряла равновесие и со стуком столкнулась с кем-то.

— Извините, — автоматически сказала я.

Человек цокнул на меня языком.

— Смотри, куда идёшь. Ты что, слепая? — плюнул он, прежде чем уйти.

По какой-то причине его комментарий вызвал воспоминания о студенческих годах. Воспоминания об одной из моих близких подруг.

Кохарю Фуюцуки.

Кохарю была слепа. Хотя она не видела, она никогда не становилась пессимисткой в отношении своей жизни. Она поступила в колледж, нашла парня и всегда бросала себе вызов, делая то, что хотела.

«Что бы Кохарю сделала на моём месте?»

Я впервые встретила Кохарю на церемонии поступления. Вот я, окружённая примерно пятью сотнями новеньких в костюмах, в зале мероприятий в Хамаматсудзё. Это был первый раз, когда я надела костюм, и я внезапно почувствовала, что стою на краю взрослой жизни. Это было пугающе. Я не привыкла к туфлям на высоких каблуках, и от них болели пальцы ног. Пока я сидела, думая о том, как ненавижу носить костюм, я заметила, что девушка рядом — Кохарю — одета в вечернее платье, как у знаменитости.

Я завидовала. Хотя сама я никогда бы не смогла его надеть, будучи до смерти напуганной выделиться.

Когда церемония поступления закончилась и все стали расходиться, Кохарю осталась приклеенной к своему месту. Я попыталась заговорить с ней, но в первый раз, когда я окликнула её, она не ответила. Я подумала, что она игнорирует меня, но затем она медленно поднялась, держа белую трость, прислонённую к её стулу.

— Ты... незрячая? — неуверенно спросила я.

— О. Да, — весело ответила Кохарю.

Провожая её из зала, я сказала, что меня зовут Хаясэ и что мы учимся на одном курсе. Не помню, как мы к этому пришли, но я сказала: «Тебе очень идёт это платье». И это не было простым комплиментом; мои слова были наполнены смесью чувств, включая восхищение тем, что ей всё равно, что о ней думают другие.

— Мама говорила, что мне, наверное, стоит надеть костюм, раз все остальные будут в них, но раз уж это особый случай, я выбрала то, что мне нравится. Я сама его не вижу, но оно выглядит красиво?

Кохарю застенчиво улыбнулась и покружилась для меня. В тот момент я почувствовала, как по всему телу пробежала дрожь.

— Ты невероятна, — пробормотала я.

Оглядываясь назад, моя неуверенность заставила меня отказаться от многого в жизни. Я никогда не поднимала руку на занятиях, всегда молчала, когда распределяли роли на спортивном празднике или придумывали идеи для классного проекта на культурном фестивале. Хотя мне было интересно вступить в студенческий совет, я не чувствовала в себе уверенности, чтобы выдвинуть свою кандидатуру. Я даже стеснялась укоротить юбку.

Однако после той церемонии поступления я решила покрасить волосы. Это не было чем-то, что я твёрдо решила сделать, а скорее поступком, движимым чистым смущением. Когда я поняла, что завидую Кохарю за то, что она слепая, мне стало так стыдно, что я в итоге возненавидела себя за это.

Я хотела быть такой же невероятной, как она. Я изучила, как делать макияж, и старалась носить более нарядную одежду. Для меня это была форма доспехов. Облачившись в эти доспехи, я решила начать притворяться уверенной в себе.

Я хотела узнать о Кохарю больше. Затем однажды я заметила плакат с просьбой к волонтёрам стать студенческими гидами. Чем больше я узнавала Кохарю, тем более невероятной она мне казалась. Я почти боготворила её. Она была моей лучшей подругой и моим кумиром.

Что бы сделала Кохарю? Она продолжала улыбаться, какими бы безнадёжными ни казались дела. Она следовала за своим сердцем. Она не стала бы тратить время на размышления о том, как всё тяжело. Она бы улыбнулась и посмотрела в будущее. Невозможно было представить Кохарю без улыбки на лице.

— Единственное, чему я смеялась в последнее время, — это над собой, — сказала я, издав очередной самоуничижительный смешок. — Работа меня всё равно не убьёт.

Я хотела улыбаться так же, как Кохарю. Я хотела жить так, чтобы оставить след в чьём-то сердце. Неужели уже слишком поздно?

Перебирая в уме этот вопрос, я сделала звонок. Человек на другом конце взял трубку после второго гудка, и я услышала добрый знакомый голос.

— Мам.

— Что случилось?

Услышав её голос, я чуть не прикусила язык и забыла всё, что собиралась ей сказать, но я знала, что если не скажу сейчас, то, возможно, никогда не найду смелости.

— Прости, что так внезапно, мам, но я решила уволиться с работы. Могу я вернуться домой? Платить за аренду впустую.

Я знала, что это эгоистичная просьба. Уехав из дома таким дерзким образом, я приготовилась к тому, что меня отругают. Ладони вспотели, пока я говорила.

Но когда я услышала её реакцию, она звучала счастливой.

— О, это чудесная новость! Будет замечательно снова иметь кого-то, кто поможет по дому. Твой папа, знаешь ли, палец о палец не ударит, — сказала она, прежде чем перейти к перечислению жалоб на папу.

Не знаю, от облегчения или оттого, что я наконец нашла в себе смелость уволиться, но у меня начало щипать в глазах.

— Ты слушаешь?

Нежный голос мамы прозвучал у меня в ухе. Стоя посреди переполненной улицы, кишащей посетителями фестиваля фейерверков, я чувствовала, что вот-вот заплачу.

В этот момент раздался грохот, и над рекой Сумида взорвался огромный фейерверк. Бах, бах, бах. Череда фейерверков изверглась надо мной. В средней и старшей школе мне было трудно выражать своё истинное «я». Только встретив Кохарю в колледже, я наконец научилась добиваться того, чего хочу.

Однако, начав работать, я снова подавила свои личные амбиции. Это было моим собственным решением.

Я предалась воспоминаниям о беззаботных студенческих годах. Я работала волонтёром, помогала организовывать студенческие фестивали и планировала мероприятие «Детские фейерверки». Энтузиазм, который я тогда чувствовала, нахлынул снова.

— Извини, мам, фейерверк только начался. Я скоро перезвоню.

Я повесила трубку и развернулась, присоединившись к толпе людей, направлявшейся к месту проведения фейерверка.

Странно, но моя усталость, казалось, испарилась. Какую работу мне попробовать следующей? Может, открыть свою компанию. Я хотела делать что-то, что действительно помогает людям.

Пока эти мысли проносились в моей голове, фейерверки взрывались оглушительными раскатами, потрясая меня до глубины души. Мой разум переполнялся идеями.

— Не могу дождаться, чтобы начать!

Впервые за долгое время я почувствовала, как на моём лице расплывается искренняя улыбка.

Большой цветок осветил ночное небо надо мной.