Слова поддержки для тебя — Тяки Нэкоя

— Что..? Не может быть...

Рури Томино в шоке пробормотала это, глядя на лист бумаги, приклеенный к рольставням ещё не открывшегося книжного. На объявлении красовалась надпись: «Уведомление о закрытии». Датой закрытия значился последний день февраля — оставалось всего несколько дней. Поскольку она твёрдо решила на время подготовки полностью отказаться от чтения, поэтому весть об этом важном событии дошла до неё с опозданием.

Этот маленький книжный в торговом квартале, недалеко от подготовительной школы, был отдушиной для Рури, которая готовилась к пересдаче экзаменов. Она хотела сообщить хорошие новости, поэтому после январского единого государственного экзамена терпела и не заходила сюда, чтобы сосредоточиться на учебе. Но это было ошибкой.

«Закроются в конце февраля, а результаты объявят в начале марта... Я не смогу сообщить Арагаки о результатах...»

В голове потрясённой Рури всплыл образ продавца этого магазина, который стал ей почти родным. Неловкий человек, который, кажется, плохо ладил с людьми, но обожал книги и по мере общения раскрывался. Общение с ним и этот магазин были тайной опорой в её жизни абитуриента, поэтому она не могла поверить, что через несколько дней всё исчезнет.

Исчезновение магазина означало, что воспоминания об этом годе будут стёрты. В жизни абитуриента, состоящей лишь из курсирования между домом и школой, время, проведённое в книжном, было единственным радостным, окрашенным в яркие цвета моментом. Без встречи с этим магазином и Арагаки этот год для Рури стал бы пресным, как песок на зубах.

＊ ＊ ＊

Рури нашла этот книжный в конце марта прошлого года. Провалив вступительные экзамены в государственный университет как в первую, так и во вторую волну, она решила пересдавать через год и возвращалась после оформления документов в подготовительную школу.

Занятия в школе шли с утра до вечера, и, подумав, что этот район станет её местом обитания на ближайший год, она решила изучить окрестности.

Среди многоэтажек с комбини и барами притаился торговый квартал, словно забытый временем. Рури, которой хотелось держаться подальше от всего яркого и шумного, побрела туда, словно её что-то тянуло.

В отличие от ожидаемой разрухи, квартал был довольно живым и не походил на «улицу закрытых ставень», о которых часто говорили в новостях. Рыбные лавки, обувные магазины и овощные ларьки, существующие за счёт местных жителей, создавали атмосферу уюта, и ей казалось, что она здесь не впервые. В этом квартале, вызывающем странную ностальгию, и находился маленький книжный.

У входа были разложены еженедельники, журналы с кроссвордами и модный глянец. Судя по размеру лавки, на богатый ассортимент рассчитывать не приходилось, но Рури всё же решила зайти, чтобы хотя бы проверить наличие учебных пособий.

Полки с детскими книгами, журналами о хобби, мангой, романами, а затем и с учебниками — несмотря на скромные размеры, это был полноценный книжный магазин. И, что важнее всего, чистота и порядок бросались в глаза, вызывая симпатию.

Рури любила книги и часто заходила в большие магазины у вокзала по пути из школы, но там сотрудники, видимо, не успевали следить за всем: закладки торчали из книг как попало, тома стояли криво. Как книголюба, её это часто раздражало. В таком состоянии даже просторный зал кажется захламлённым.

Этот же магазинчик, несмотря на тесноту, не производил впечатления беспорядка. То, что всё стояло аккуратно, уже создавало спокойную атмосферу. Рури собиралась лишь бегло осмотреть полки и уйти, но эта атмосфера изменила её настроение.

На полке с пособиями для поступления в вуз нашлось немало хороших книг, которые советовали школьные учителя. Но внимание Рури привлёк стеллаж, расположенный по соседству с учебниками.

Там стояли карманные издания с обложками в стиле аниме или сёдзё-манги. Так называемая «литература персонажей» или «лайт-новеллы». Поскольку их главной фишкой были красивые обложки, многие книги стояли «лицом» к покупателю. И рядом красовалось несколько рукописных рекламных карточек — POP-ов.

Сначала она подумала, что их поставили рядом с учебниками просто из-за нехватки места, но, прочитав карточки, поняла, что это не так.

«Небольшая передышка между уроками. Как насчёт сборника рассказов, который можно читать в перерывах?»

«Для бессонных ночей — книга и напиток. История, от которой захочется вкусного чая или кофе».

«Трогательная история о юности, которая заставит поверить в чудеса и добрую магию».

Эти карточки с округлым, своеобразным почерком явно были адресованы тем, кому нужны учебники — то есть ученикам средней и старшей школы.

«Почитаю в электричке», — решила она.

В тот день она ничего не планировала покупать, но, опомнившись, уже несла на кассу книгу, которую рекомендовала карточка. За кассой стоял мужчина в очках неопределённого возраста. Он мог сойти и за студента, и за человека под тридцать — загадочный типаж. Он пробил чек с минимальной дежурной улыбкой и ловко обернул книгу в бумажную обложку.

То, что автором карточек был именно он, Рури поняла спустя несколько визитов.

Когда начались занятия, она стала заглядывать сюда часто. Других развлечений не было, а вид множества любимых вещей помогал снять стресс.

В классе для пересдающих, казалось бы, должны были собраться неудачники, провалившие экзамены, как и она, но все вокруг были какими-то легкомысленными, и она не могла вписаться. Они часто устраивали вечеринки под предлогом сплочения, и эта атмосфера псевдостуденчества была ей чужда. Поэтому с каждой переменой стресс накапливался.

Отдушиной стали чтение в электричке и прогулки по книжному. Однажды после уроков она заглянула в магазин и увидела того самого продавца в очках, который возился у полки рядом с учебниками. Заметив Рури, он поспешно ушёл за кассу. В тот момент она заметила, что рекламная карточка сменилась на новую, и поняла, что этот уголок опекает именно он — продавец с бейджиком «Арагаки».

«Значит, это он всегда...»

Покупая книгу с карточкой, она чувствовала себя так, словно принимала чей-то скромный подарок, поэтому покупки с той полки стали для неё особенными. Книги оттуда удивительным образом всегда подходили под её настроение. Когда ей было грустно, они мягко утешали, когда хотелось чего-то нового — звали в приключения.

Все книги были настолько интересными, что однажды она решилась сказать:

— Книги, которые вы советуете на карточках, всегда интересные.

Арагаки немного растерялся, но, успокоившись, тихо ответил:

— Я рад...

Тогда она не поняла, было ли это вежливым ответом или искренней радостью, но с тех пор они начали понемногу разговаривать.

В школе Рури не общалась ни с кем, кроме преподавателей, а в книжном они с Арагаки обсуждали всё: от погоды и экранизаций романов до результатов пробных тестов и выбора университета. Арагаки выглядел необщительным, но помнил даже мелочи, сказанные Рури. Сборник задач прошлых лет, который она хотела, появлялся на полке; ассортимент книг её любимого писателя расширялся.

Благодаря тому, что у неё появилось любимое место и собеседник, жизнь изгоя-абитуриента перестала быть одинокой.

«Результат сказать не смогу, но нужно хотя бы поблагодарить Арагаки...»

Новость о закрытии застала её врасплох, но Рури заставила себя пойти в школу. Закончилась только первая волна экзаменов, нужно было готовиться ко второй на случай провала.

На самом деле ей хотелось ходить в тот книжный каждый день до самого закрытия. Но из-за того, что она пыталась отгородиться от грусти, прийти удалось только в день закрытия.

— ...Арагаки, послушайте.

С книгой, рекомендованной на карточке, Рури встала в очередь к кассе. Она думала, что в последний день полки будут пустыми, но ассортимент был обычным. И, конечно, рядом с учебниками стояли карманные издания, красивыми обложками и рукописными карточками, ничем не выдавая, что сегодня — конец.

От этого стало ещё грустнее, и, оказавшись перед Арагаки, Рури не могла подобрать слова.

— О, Томино. Давно не виделись. А, точно, первая волна экзаменов закончилась. Поздравляю с окончанием.

Сказал Арагаки, заворачивая книгу в обложку. Он работал быстро, так что всё закончилось в мгновение ока. Если Рури не заговорит, беседа на этом и оборвётся.

— Результатов ещё нет, но, думаю, я справилась. Вообще-то я хотела сообщить вам о поступлении здесь...

— В начале марта объявляют результаты вступительных экзаменов, верно? Я тоже хотел бы узнать. Но вы, Томино, старались, так что всё будет хорошо.

Обычный, ничего не значащий разговор. Обычно после такого она говорила «ну, до свидания» и уходила. Но если она уйдёт сегодня, это будет навсегда. Больше не будет этого уютного магазина, не будет Арагаки. Проглотив комок в горле, Рури заговорила:

— Весь этот год я могла готовиться к экзаменам благодаря этому магазину. Если бы я просто ходила на курсы, я бы задохнулась, но приходить сюда, покупать интересные книги и немного болтать с вами было весело, это помогало мне держаться каждый день. И ваши карточки... я всегда читала их, они меня поддерживали.

Полка была маленькой, книги стояли обложкой вперёд, так что места было совсем мало. Карточки тоже были крохотными, многие наверняка проходили мимо, не замечая. Но для Рури каждая из них была важным посланием. Она хотела, чтобы Арагаки знал это. Услышав её слова, Арагаки явно обрадовался.

— Вот как... На самом деле я тоже был рад, когда видел, что вы, Томино, покупаете книги по моим рекомендациям. Район рядом с курсами, я думал поддержать ребят, которые стараются в учёбе, но в какой-то момент поймал себя на мысли, что оформляю полку специально для вас. Я не умею красиво подбадривать, поэтому хотел передать послание хотя бы так... Взрослый мужик, а сказать словами не может — стыдно, конечно.

Человек, казавшийся таким неловким, вдруг рассказал о своих чувствах так подробно. В начале знакомства его тихий голос было едва слышно. Будь он более общительным, Рури, возможно, и не захотела бы с ним разговаривать.

— Даже если не напрямую, ваши послания доходили до меня, Арагаки. ...Правда, я рада, что вы были здесь. Иначе моя мизантропия стала бы совсем неизлечимой.

И в школе, и на курсах она задыхалась от того, что не вписывалась в окружение. Ей никто ничего не сделал, но она ненавидела людей, общение с ними, ей было больно и противно. Но с Арагаки не было ни боли, ни отвращения. Сейчас она осознала, насколько это её спасало.

— Мизантропия, значит... — Услышав самоуничижительные слова Рури, Арагаки сделал слегка удивлённое и озадаченное лицо. Она не хотела его расстраивать, поэтому ей стало стыдно. — Я думаю, тот, кто любит книги, на самом деле любит людей. Если ненавидишь людей, то не сможешь читать истории, написанные людьми и про людей. Так что всё будет хорошо. Пусть их будет немного, но когда-нибудь у вас появятся друзья по душе. Даже такой нелюдим, как я, как-то справляется.

Арагаки сказал это и улыбнулся, чтобы успокоить её. Увидев эту улыбку, Рури поняла, что она не любит одиночество, а просто хочет общаться с людьми на своей дистанции. Его доброта — неуклюжая, но чуткая — тронула её сердце сильнее, чем прощание.

Она думала, что их связь была едва заметной, а оказалось, что Арагаки очень заботился о ней. То, что кто-то незаметно был к ней добр, спасло душу Рури. Поэтому она смогла поверить в слова: «когда-нибудь появятся друзья».

— ...Спасибо вам. Я буду стараться и дальше.

Поклонившись, Рури вышла из магазина.

＊ ＊ ＊

Позже Рури благополучно поступила в университет.

Это был местный вуз, до которого можно добраться из дома. Переезжать и обустраивать быт не нужно было, поэтому до вступительной церемонии образовалась уйма свободного времени.

Она решила найти подработку. Не краткосрочную, а такую, чтобы совмещать с учёбой, поэтому пошла на собеседование в крупный книжный, куда было удобно добираться. У неё появилась маленькая мечта: стать таким же продавцом, как Арагаки, и через книги незаметно поддерживать кого-то. А ещё была тайная надежда: если они когда-нибудь встретятся, это станет темой для разговора — «Я стала продавцом книг, глядя на вас».

Но встреча произошла совершенно неожиданным образом.

— А!

Управляющий подвёл её к сотруднику со словами: «Он будет тебя обучать». На бейджике у наставника было написано: «Арагаки».

— ...Прошу любить и жаловать.

Улыбка, направленная на неё, была всё той же — неловкой и знакомой, которую она думала, что больше никогда не увидит.