Глава 1.0

Тьма.

Густая, непроглядная, бездонная — ни единого проблеска света. Она обволакивала, словно живое существо, сжимая грудь удушающей хваткой. Ощущение падения, бесконечного и неотвратимого, поднималось откуда-то из глубин, и сопротивляться ему не было сил.

Какое же это было отчаяние — беспомощное, горькое, невыносимое.

И вдруг, вдали, в черной бездне, затрепетала искорка. Слабая, призрачная, она начала расти, расплываться, обретая четкость, пока мир вокруг не окрасился в живые тона.

Когда краски наконец замерли, чьи-то глаза распахнулись.

Взгляд уперся в обшарпанную стену. Удушье и боль, словно раскаленные иглы, все еще терзали разум. Он с трудом поднял голову, и в уголке зрения мелькнула натянутая веревка.

Перед глазами возник юноша в школьной форме — голубое с белым. Его лицо, искаженное мукой, приобрело багрово-лиловый оттенок, а шею стягивала петля.

— А-а-а!

Глаза юноши округлились от ужаса. Он рванулся, отчаянно забился, не понимая, что происходит, но точно зная одно: умирать вот так он не хочет.

Скрип.

Веревка раскачивалась от его судорожных движений, вгрызаясь все глубже в кожу. Удушье накатывало волнами, и белки глаз уже закатывались от нехватки воздуха.

Но в тот миг, когда силы почти оставили его…

Щелк!

Старый стальной каркас под потолком не выдержал и обрушился с оглушительным грохотом.

Бум!

Юноша рухнул вниз на кучу хлама, разбросанного по полу. Шум от падения разорвал тишину ночи, словно гром среди ясного неба.

— Кхе-кхе…

Он лежал, распростертый на земле, жадно хватая ртом воздух, словно изголодавшийся зверь.

Топ-топ.

За дверью послышались торопливые шаги. Дверь с треском распахнулась, и в проеме возникли две фигуры. Увидев юношу на полу, они закричали, не скрывая волнения:

— Нашли Су Мина! Он здесь!

Юноша с трудом приподнял голову, пытаясь разглядеть силуэты в дверном проеме. Не успел он ничего понять, как толпа людей хлынула внутрь. Они обступили его, тревожно перешептываясь:

— Скорее, несите его в медпункт!

…

Спустя несколько мгновений в чистой комнате медпункта царила суета.

Су Мин лежал на койке, уставившись пустым взглядом в потолок. Его лицо было словно высечено из камня — ни тени эмоций, лишь бесконечная растерянность.

Вокруг гудели голоса студентов в таких же голубых с белым формах:

— Что с Су Мином? Молчит как рыба, неужели совсем сломался?

— Да кто угодно бы сломался! Представь, если бы твое любовное письмо зачитали на всю школу…

— Бедняга, ему не позавидуешь!

— Тихо! Хватит болтать! — рявкнул тощий мужчина в серой учительской форме. Его скулы выпирали, кожа отливала болезненной желтизной, а в голосе сквозило раздражение.

— Да, учитель Тан, — притихли студенты, переглядываясь.

В этот момент дверь медпункта с грохотом распахнулась. В комнату влетел невысокий мужчина — метр пятьдесят, с пивным брюшком, в черном фраке. Его блестящие волосы были зачесаны с идеальной точностью, а над губой красовались аккуратные усики. За руку он тащил высокую женщину в красном платье, чья шея сверкала драгоценным ожерельем. Оба, запыхавшись, бросились к койке.

Увидев Су Мина, они кинулись к нему, осыпая вопросами:

— Сынок, ты в порядке?

— Где болит?

— Кто это с тобой сделал? Скажи отцу, я их засужу!

Су Мин смотрел на эту странную пару безучастно, словно их слова растворялись в воздухе.

Видя, что сын не реагирует, родители забеспокоились еще сильнее:

— Сынок, что с тобой? Ну скажи хоть слово!

— Не пугай нас так!

— Успокойтесь, уважаемые! — учитель Тан и пожилой школьный врач поспешили вмешаться.

— Доктор, что с моим сыном? — дрожащими голосами спросили родители.

Врач вздохнул:

— Су Мин пытался повеситься в кладовке. Мы успели его снять, но, похоже, из-за нехватки кислорода мозг слегка пострадал. Сознание помутилось. Дайте ему покой — возможно, он придет в себя.

— Да-да, не волнуйтесь, ему нужен отдых, — подхватил Тан, а затем повернулся к остальным. — Все по комнатам! Спать пора, завтра занятия.

Студенты нехотя разошлись, оставив семью наедине.

Родители Су Мина, чуть успокоившись, снова склонились над сыном.

— Сынок, посмотри на меня, это же я, твоя мама! — голос матери дрожал, глаза покраснели от слез.

Су Мин мельком взглянул на нее, но промолчал. Голова раскалывалась, мысли путались.

— Не помню? Мама… — прошептал он еле слышно, и тут в его сознании вспыхнул обрывок воспоминания.

…Школьный двор. Толпа в голубых формах окружила его, хохотала, тыкала пальцами. Затем картинка сменилась: он у окна класса, глядя на стройную фигурку, что идет по полю…

Обрывки памяти хлестали, словно плети, разрывая разум. Боль пронзила виски, и Су Мин застонал:

— А-а-а!

— Сынок, что с тобой? — родители в панике подскочили к нему.

— Голова… раскалывается! — он метался по койке, пока воспоминания роились в голове.

— Держите его! — крикнул врач, бросаясь к столу за шприцем с успокоительным.

Тан и остальные кинулись удерживать Су Мина. И в тот момент, когда память почти сложилась в цельную картину, игла вонзилась в его руку. Усталость накрыла волной, и он провалился в забытье.

…

На следующий день.

Теплые лучи солнца пробивались сквозь стекло, ложась золотыми пятнами на просторную кровать.

Су Мин медленно открыл глаза. С трудом поднявшись, он, пошатываясь, побрел в ванную.

Включив кран, он подставил ладони под струю холодной воды. Брызги освежили лицо, прогоняя остатки тумана из головы.

Он поднял взгляд к зеркалу.

И замер.

Перед ним отражалось круглое, пухлое лицо.

— А-а-а! — Су Мин вздрогнул, отшатнувшись. — Кто я? Где я?

Секунду он стоял, ошеломленный, но затем взял себя в руки. Глубоко вдохнув, он снова посмотрел в зеркало.

И принялся разглядывать себя — нового, незнакомого. Впервые.

Через пять минут он обреченно выдохнул:

— Эх…

— Не думал, что это тело такое… пышное. Килограммов сто восемьдесят, не меньше? — пробормотал он, оглядывая себя со всех сторон.

И все же, несмотря на смятение, он начал привыкать к этой новой оболочке.