Тень глубокого космоса
Глава 101.0

Глава 101.0

Тень глубокого космоса Том 1.0 Глава 101.0

Глава 101. Кладбище 

— Да, директор Чэнь Чжу! — учителя, раздающие форму, поспешно откликнулись.

Мия отпила из бутылки и небрежно бросила Су Мину и остальным:

— Сами берите форму, переодевайтесь, потом зовите меня.

Не дожидаясь ответа, она пошатнулась к креслу Чэнь Чжу, плюхнулась в него и закинула длинные белые ноги на стол.

Все — студенты, берущие форму, и учителя — в шоке уставились на неё.

Даже Чэнь Чжу почернел лицом, но сдержался, хотя взгляд его кричал о желании придушить её.

Мия, как ни в чём не бывало, осталась сидеть, не собираясь вставать.

— Кто это?

— На ней учительская форма, наверное, учитель. Я видел, она вела группу студентов.

— Кому ж так не повезло с наставником?

Су Мин и одноклассники опустили головы, молча встав в очередь за формой.

Процесс шёл быстро, вскоре Су Мин получил свою.

Он вошёл в мужскую раздевалку №43 в корпусе №1.

Внутри — ряды электронных шкафчиков. Су Мин приложил карту, открылся ящик, куда он сложил верхнюю одежду и брюки.

Разорвав упаковку, он достал форму Академии Двора: белая рубашка из мягкой, но прочной ткани, с чёткими линиями, стоячим воротником и звёздной эмблемой на груди; штаны — прямые, из дорогого материала.

Су Мин мысленно похвалил: Академия не скупится, форма явно стоит недёшево.

Он быстро переоделся, убрал свою одежду в шкафчик и вышел.

Через несколько минут

Все переоделись, и только тогда Мия лениво поднялась, подошла к ним:

— Учитель, мы готовы. Что дальше?

— Идём фотографироваться, — Мия зевнула, алкоголь нагонял сонливость.

— Фотографироваться?

— Прямо на старте учёбы?

Ан Ци и другие недоуменно переглянулись.

— Пошли, пошли, — Мия махнула бутылкой и направилась вперёд, не поясняя.

Все в растерянности последовали за ней.

Спустя время Мия привела их в юго-восточный угол Академии.

Там возвышались строгие массивные ворота из камня, излучающие древнюю торжественность.

Сверху — арка с надписью "Место вечного покоя", окружённой резными узорами.

Су Мин и остальные замерли в благоговении.

Это было кладбище Академии, где ставили надгробия погибшим выпускникам — духовная опора школы.

Мия, пошатываясь, повела их к воротам.

Но едва они приблизились, как здоровяк-капитан в красном экзоскелете третьего поколения "Пламенный гнев" преградил путь:

— Стой!

— Э? Капитан Гат, чего дорогу перекрыл? — Мия беззаботно спросила.

Гат глянул на её бутылку:

— Мия, это кладбище. Спиртное внутрь нельзя!

— Ай, ну я же для поминания погибших товарищей, — Мия хихикнула.

Гат прищурился, сдерживая гнев:

— Другой бы сказал — поверил. От тебя — ни за что! Давай сюда!

— Ладно, бери! — Мия подмигнула, поднесла бутылку ко рту и одним махом опрокинула полбутылки.

Глоток, глоток…

Су Мин и остальные вытаращились, не веря глазам.

— Ик! Держи! — Мия сунула пустую бутылку Гату.

Гат взорвался:

— Мия, ты… это перебор! — он чуть не сорвался с цепи.

Подчинённые бросились его держать:

— Капитан, успокойтесь, нельзя её бить!

Всё-таки она учитель, ударишь — выгонят.

— Да отпустите! Я в курсе! — Гат топнул ногой, не понимая, как Академия терпит такую позорищу.

Успокоившись, он прорычал:

— Входи, не мозоль мне глаза!

— Не злись, мелочь же, — Мия хихикнула.

— Дорогие ученики, идём! — она махнула рукой.

Су Мин и остальные молча последовали, уже привыкая к её выходкам.

Кладбище оказалось огромным, но всюду — ряды каменных надгробий, почти без свободного места.

Су Мин и другие замерли в потрясении: сколько же тут погибших…

Мия равнодушно вела их по главной дороге, не глядя на могилы.

Они шли, читая надгробия с чёрно-белыми фото, именами и эпитафиями.

Молодые лица на плитах угнетали — каждая словно спящая жизнь.

Дорога вскоре разветвилась на множество тропинок, ведущих в разные зоны кладбища.

Су Мин заметил фигуры в школьной форме, военной униформе и экзоскелетах с бумажными цветами, расходившиеся по тропам.

Но они продолжили идти по главной дороге.

Вскоре Мия привела их к круглой площади с каменным покрытием, поросшим мхом.

В центре стояли три статуи высотой сто метров. Две боковые — с разбитыми верхними половинами, окружённые обломками, а средняя сохранилась полностью.