В те времена, когда один шёл ты по просторам.

— Босс, о чём задумался?

— Да так…

Виктор смотрел на небо в окружении своего отряда. Этих людей он знавал ещё до уничтожения мира. Каждый из них был младше его, и, так уж случилось, что и сегодня они оказались вместе.

“Красивое… зараза”.

Сегодня небо казалось особенно насыщенно-синим. Не таким бледно-голубым или просто голубым. А такое, как при закате. Только сейчас был полдень. На фоне неба же плыли облака причудливых форм. Они ничего не напоминали Виктору, просто были красивыми и необычными.

Сегодня для его отряда был вполне обычный день разведки. Виктор не руководил этим мероприятием из-за…

— Однажды ты попробовал это сделать и оказался в Африке.

— …

— До сих пор не пойму как… НУ КАК!? Там же таможня, билеты нужны, но ты смог это сделать!

— …

Ему было трудно объяснить, ведь он и сам особо не понимал. Ему нужно было с северной базы прилететь куда-то на юг, вот он и посмотрел билеты. Кто ж знал, что ему говорили не о пассажирском самолёте? Ну он и увидел билет дешевле на юг, и полетел. А на вопросы он просто показывал своё удостоверение и, кажется, случайно запугал пару человек.

Но это всё в прошлом.

— Валера, ты бы дал мне хоть раз…

— НЕТ!!! Даже не думай! Я не хочу внезапно оказаться где-то в Китае!

— Это… да как я бы смог? Ну физически.

— Я не знаю, это ты мне скажи!

Виктор лишь пожал плечами и вновь уткнулся в небо.

— Ничего ты не понимаешь в приключениях, — вздохнул он.

— Уж точно не в таких!

— Эх-эх.

— Ты ещё мне вздыхаешь тут!

С Валерой у них была ещё более долгая дружба. Виктор старше его на десятилетие. Он встретил Валеру, когда тот попытался открутить у его машины колёса. Ну и после закономерной драки они поговорили и как-то сдружились. Странная история.

Конечно, Виктор общался и не только с Валерой. Всего в их отряде было семь человек. Олег, Витя, его тёзка, Саня, Женя и Евгений, так уж совпало, что они тоже тёзки и он с Валерой. Каждого в своё время помотала жизнь, но они собрались здесь все вместе.

Олег рано бросил школу и устроился на завод, Витя был богатеньким идиотом, который внезапно оказался в открытом диком мире, Саня влез в кредиты, думая, что выиграет в казино, но не выиграл. Женя и Евгений в принципе имели схожую историю, они просто пошли в армию, где их и потрепало. Один подсел на алкоголь, другой на табак, так с него они и не слезли.

В прошлом мире эти парни бы сторчались к годам так сорока и умерли бы в неизвестности. В лучшем случае они бы заделали какой-то несчастной бабе ребёнка, который бы всю жизнь не знавал дебильного отца.

Но в новом мире их способности оказались полезными, они могли воевать, сражаться и выживать.

“Странная мысль. В старом мире мы были отбросами. В новом мире мы являемся элитой. Какая ирония…”

И сейчас эта команда сильных мужчин поддерживала девочку-подростка в драке с вепрем, которому сломали две ноги.

— Давай, моя хорошая!

— Уворачивайся!

— Бей ему по глазам!

— Э-э-э! Осторожнее!

— Давай-давай!

Они выступали, как группа поддержки для Алёны. Так уж получилось, что Виктор фактически стал её опекуном. Она пришла для тренировок дабы стать сильнее, а по итогу её статус почти дорос до официальной дочери Виктора.

“Хм… если бы я завёл ребёнка в молодом возрасте, то ему было бы немного меньше, чем ей или ровно столько же…”

И тут в его голову пришла мысль, что где-то да такое чадо могло существовать. В более молодые годы Виктор имел общение с некоторыми женщинами.

“Бр-р-р… не надо мне такого счастья”.

Но он с теплотой смотрел на успехи своей подчинённой, которая уже доросла до уровня, на котором могла безопасно справляться с вепрем, которому сломали всего две ноги. Она ловко уворачивалась и держала дистанцию, медленно утомляя монстра. Это была хорошая тактика, зачастую звери имели не такую хорошую выносливость, как человек, чем и стоит пользоваться.

Когда-то Виктор прочитал, что человек ещё в древности кошмарил мир из-за своей выносливости и идеальной системы охлаждения тела. Тот же гепард пусть и был невероятно быстрым, но также быстро и уставал, перегревался, отчего ему приходилось много отдыхать. Человек же мог провести целый день в ходьбе без отдыха.

Вепрь старался откусить ногу девушки, после чего та ловко ударяла того по носу и отскакивала назад. Так продолжалось до смерти вепря, после чего Алёна получила свой уровень и стала ещё сильнее.

“Пф… мне бы кто так помогал расти. Хотя не чувствую особой зависти”.

Виктор был осведомлён об истории девушки. Он бы не пожелал кому-то пережить такое. Он уже сталкивался с жертвами насилия. Психологическое, физическое, сексуальное — человек, в независимости от пола, попросту ломается. Он может не осознавать этого, но его душа уже покрылась трещинами, которые невозможно закрыть.

“Но она в порядке. Я вижу это. Я знаю. Люди такое не переживают”.

Конечно, Виктор понимал, что в нынешнем мире люди кажутся более стойкими. Эту аномалию замечают не все, но она уже поднималась для обсуждения. Многие называют её “феноменом системы”. Однако даже система не способна починить что-то подобное.

Но Люк смог.

Своим белым пламенем он пожирает грёзы. Своим чёрным пламенем он пожирает боль. И остаётся лишь бесцветный серый пепел.

“Словно божество. Или дьявол”.

Виктор мог понять эти мысли. Он слышал разговоры обычных людей, которых он спас. Они считают его чуть ли не божеством. Бессмертный, что способен исцелять своим пламенем.

— Валера… помнишь, как началось это всё?

Они не часто любили поднимать эти темы. Но для каждого в тот день наступал свой личный ад.

— Я бы не смог этого забыть, даже потеряв память, — вздохнул Валера. — Зачем ты мне напомнил?

— Такое хочется забыть, да забывать нельзя.

Страх. Паника. Ужас. Опустошение.

Виктор уже испытывал подобные эмоции. Он не был невинным. Просыпаться по сирене от воздушной угрозы было не такой редкостью. Смотреть, как товарищ, с которым ты только что общался, падает на землю от случайной пули с застывшим выражением лица. Ощущать пыль на лице от мины, которая только что взорвалась позади тебя.

Но тот день был иным.

Совершенно нелогично и непонятно.

Что пугает человека больше всего? Вариантов довольно много, но в лидирующих ответах всегда будет неизвестность. Люди боятся того, чего не понимают и не осознают. Тот день был именно таким. Совершенно неизвестная область, угроза, с которой ранее никто не сталкивался.

Человек умирал не от пули, не от газа, он просто умирал. Умирало крайне много. Те крики, та паника, что воцарилось повсюду на несколько минут была ужасающей. Люди исчезали, испарялись, словно в одном фильме. Казалось бы, судьба ужасная, но живые стали им завидовать. Те, кто не умер быстро, медленно корчились и мутировали. Их кожа лопалась, кости ломались, глаза вылезали из орбит от боли и ужаса. Они кричали, кричали очень громко, что-то бормоча. И слава богу, умирали.

Но самым жутким была тишина, что наступило всего спустя 3 минуты ада. Словно бы ничего и не было. А ты стоишь один на улице, недавно кишащей людьми, от которых не осталось даже трупов. Стихли птицы, животные, даже сигналы от машин перестали гудеть, словно их поглотило нечто. И именно в такой ситуации ты спрашиваешь себя о том, что сейчас, мать твою, произошло!?

А после разбирательства с правилами этого чёртового мира. Странные жестокие монстры, абсолютно новые законы физики. Даже простая зажигалка могла убить.

Помимо прочего появлялась система. Для суеверных представителей человечества это мог быть глас божий или шёпот дьявола, правда, к счастью или сожалению, большинство представителей суеверия попросту умерли, а именно старики.

Этот ад раньше снился ему по ночам. Пробуждая в холодном поту, желая закричать. С отчаянностью тянуться к карманам, чтобы достать оттуда номер и кое-кому позвонить, пока было не поздно. Но его пальцы всегда немели в те моменты, словно, даже во сне, не мог он изменить те события.

Но сны перестали его беспокоить после прихода Люка.

— Ну я закончила уже, на сегодня всё?

И девушка-подросток мило улыбнулась, закинув свой окровавленный молот на плечо и вытирая платком грязное лицо. Сюрреалистичная картина. Она должна была бы беспокоиться об оценках, парнях, переходной возрасте, тупых родителях и тому подобное.

“Она не должна была жить в этом мире”.

Виктор уже перерос это. Он давно не ребёнок. Дети должны играть, тупить, страдать хренью. Они не должны брать в руки оружие и убивать. Они не должны выживать в этом суровом мире.

“Люк ведь тоже ребёнок”.

Он и не сразу это понял. Люку было семнадцать или восемнадцать лет. Это совсем ещё ребёнок. Только школу закончил или только поступил в университет.

— …Ты не устала?

— Куда ещё? — фыркнула она. — Давай мне работу!

— Хех.

Раньше бы он особо и не задумывался об этом. Думать только о себе — его кредо жизни. Так люди выживают и становятся богатыми. Благотворители зарабатывают деньги на кражах пожертвований, а не на добрых поступках. Но многое поменялось, когда он стал отвечать за эту девчушку.

— Алёна, если хочешь плутать по городу и заблудиться, то можешь дальше у него спрашивать, — вмешался Валера.

— Да, ты прав, — кивнула она. — Было неприятно, когда вы под ночь заблудились.

— …Извини.

— Ты не виноват. Ты просто такой. Не все идеальны, но тебе нельзя быть навигатором или типа того.

— …Ага.

Нотации от ребёнка звучали несколько унизительно, но они имели поддержку в виде фактов.

— Слушай, какой у тебя уровень?

— Хм… Я приближаюсь к среднему уровню С.

“Да, и нахрена вообще были созданы названия этих уровней до уровня А, если ими никто не пользуется?”

— Круто! — Валера показал большой палец. Остальная команда поддержки также похвалила её.

— Молодец!

— Ты почти догнала Витю.

— Побей его через пару дней!

— …

А ведь он рядом и слышит.

“Эх… я размяк. Надо будет их побить”.

— Зачем мне бить Вутю?

“Вутя? Что? Что-то молодёжное?”

В их лагере были дети возраста Алёны, она с ними общалась. В этом мире сейчас в основном живут люди возрастом от 13 до 25 лет, остальные попросту вымерли в день начала конца света.

— Не зови меня так, — ответил Виктор. — Полное имя. Виктор.

— …Ну и зануда ты.

— …

Что он сделал не так?

“Ладно”.

Пожав плечами, он просто забыл об этом.

— До заката ещё далеко. Валера, сколько у нас было целей?

— Хм… помимо вепрей есть несколько го… кхм, давай без них.

Он собирался сказать гоблины. Жуткие горбатые существа немного ниже людей. Мало кто знал, откуда они вообще взялись, но они отличались особой жестокостью, а также тем, что могли спариваться с людьми.

— Нет, всё в порядке, — ответила девушка, совершенно не меняясь в лице. — Можно и на них.

— Ты уверена?

— Да, — твёрдо ответила девушка. — Белое пламя забрало те события. Меня это не пугает.

— Хорошо. Пойдём их истребим в таком случае.

Но от Виктора не ускользнула волна злобы в глазах девушки. Пусть пламя забрало её боль, воспоминания не исчезли. Но злость направлена на нечто иное.

— …Ты злишься из-за Люка? — решил уточнить Виктор, стараясь говорить так, чтобы остальные не услышали.

— Да, — коротко ответила она.

— Вот как.

Если он забрал её боль, то куда она делась? Исчезла? Поглотилась? Ответа не было. Но он мог понять её. Если бы кто-то забрал его судьбу, то он стал бы жалеть этого человека. Испытать все эмоции, все ошибки, всю боль. Родственная душа, которая поймёт.

“А ведь так и есть… кому доверять, если не ему? Кто поймёт. Кто проживал. Кто чувствовал”.

— Пошли, убьём парочку монстров, — широко улыбнулся Виктор.

Девушка, которая стала для него, как дочь, рванула вперёд, не жалея сил. За ней последовал отряд поддержки, старающийся дать хоть какой-то полезный совет и уследить за активным ребёнком. Следом шёл Валера, который схватил Виктора, чтобы тот не потерялся.

— Когда один ты шёл, по тем просторам, во сне ли помнишь, аль не явь? Не помнишь те моменты слав былых, снов ностальгичных, когда бежали мы одни? И голос матери далёкий, порой сердитый, взволнованно позвал домой. А ты не хочешь, хочешь больше, на небо поглядеть в сей прок.

— Что ты там бормочешь? — заинтересованно спросил Валера.

— Да стихотворение одно.

— Звучит неплохо, кто автор?

— Я.

— Тогда плохо.

— …

Но всё прошло, всё позабыто. Те времена, как ночь, давно ушедшая.

И в мире одиноком диком, один шёл ты по мрачнеющим местам.

Ты думал о судьбе, желаниях, жизни многих.

Грусти, поплачь, забудь, прости.

Ведь больше ты здесь не один на этих радостных просторах.

Я слышу крик, я слышу возглас, ворчанье раздаётся наяву.

И больше нет нужды мечтать о грёзах, ведь явь… уже не так плоха.

— А не пойти ли тебе нахер? — выругался Виктор. — Сердце поэта обидеть может каждый!

— Боже… горе-поэт. Ты-то? Хах, может к старости да смог бы.

Его обругали, но ему не было обидно. Ведь он здесь не один.