Немного про веру

— Знаешь, я достал нечто интересное.

— Мне не интересно.

— Думаю, что тебя это заинтересует.

— Я бы попросила отстать…

— И всё же я не отстану!

Это было утро, довольно хорошее утро. Медленно, но верно приближалась зима что озаряла чисто-голубое небо по которому прогуливался прохладный ветерок, но недостаточно холодный, скорее лишь тот, что взбодрит. Вдали виднелась алая полоса Солнца, которое ещё не взошло, и всё же было уже светло. На другой стороне горизонта тёмно-синяя полоса медленно исчезала, забирая с собой звёздное небо. И только луна уже блекло сияла высоко. Именно этим утром один человек решил найти другого.

— Та-дам! — воскликнул Люк, поднимая над головой коробку молока.

— …Ух-ты, это молоко, — спокойным голосом произнесла Соня, совершенно не впечатлённая.

— Да.

— И я должна была заинтересоваться?

— Я слышал, что ты любишь молоко…

— Но не протухшее же.

— Так оно не скисло.

— …Повтори.

— Это молоко ультрапастеризованное, оно может храниться год или около того.

— …Дай.

— А волшебные слова?

— Ты меня изна…

— Не эти! Я жду пожалуйста!

— …Дай, — она протянула руку и стала ждать.

— Не дам.

Люк демонстративно поднял коробку молока повыше, но Соня просто встала и легко дотянулась ведь она была выше Люка.

— …

— …Отпусти, — попросила Она, держась за коробку.

— Нет.

— Она порвётся.

— Так не тяни.

— Так отдай.

— Нет. Я жду пожалуйста.

— …Отдай.

Такая перепалка длилась ещё несколько минут, прежде чем Люк отдал ей коробку. Затем оставалось найти хлопья, но и это Люк подготовил.

— А ты… такое чувство, что соблазняешь меня, — прищурилась Соня.

— А ты против?

— Я против, — произнесла она, все же принимая угощения.

— Тарелку возьми и ложку, — протянул он ей приборы.

— …

Соня также это приняла.

— А вот и салфеточки ещё и вот еще влажные салфеточки, а ещё надо ручки помыть.

— …Хватит.

— Но ты же это спокойно взяла.

— Ты мне дал.

— Могла не брать.

— …Р-р-р.

В конце-концов они сели и начали есть. Когда-то Соня рассказала Люку, что очень хотела бы поесть блюда из прошлого, в особенности простые хлопья с молоком. Сейчас молоко трудно найти, ведь коровы либо умерли, либо стали монстрами, а молоко без холодильника и консервантов храниться лишь пару дней. Исчезла возможность поесть чего-то столь простого, но Люк потратил время, обыскивая обломки, чтобы достать несколько пачек свежего молока.

— М-м-м… оно не кислое.

— Конечно, а я тебе о чём говорил!

— Хрум-хрум…

— Ооо, да ты предпочла медовые.

— Хрум… они не такие сладкие.

— А я люблю шоколадные, они послаще.

— М-м-м… Хрум.

— Ладно, я тебе не мешаю.

Какое-то время они молча жевали хлопья, смотря, как просыпается город. Вдали пробежала собака, она была необычной, а чёрной, явно монстр. Но она была одна и быстро скрылась. Где-то в небе могучий голубь спикировал в лес, забирая себе добычу. А молоко вскоре закончилось.

— …У меня ещё осталось, я думаю попробовать сделать мороженое, — пробормотал Люк, осматривая свою пустую тарелку.

— …Что ты сказал?

— А?

— Повтори!

— …Мороженное. Ты хочешь мороженного? — догадался он.

— …Да! Я хочу! Мороженого!

— Ого… а ты энергичная. Обычно ты меня избегаешь, — прокомментировал Люк.

— Я не могу вечно злиться… всё равно это не первая ужасная ситуация со мной. Ты хотя бы пытаешься извиниться, — вздохнула она. — Мне даже это нравиться начало. Всё равно ничего не поделать… Могу плакать, злиться, убежать. А дальше что? Ничего.

— …У тебя в жизни и до этого дерьмо было?

— А у кого не было? — закатила она глаза, после чего легла на спину. — Ну… я пока ещё не слишком разговорилась, так что не буду прям рассказывать.

— А если я дам тебе шоколадку?

— …Ты, сука, решил меня подкупить?

— Она с орешками.

— …Блять.

Она с радостью приняла шоколадку и начала её хрумкать, Люку понравилось приручать девушку, тем более с той, с которой у него ранее были ужасные отношения. Он чувствовал себя лучше, когда мог подарить ей что-то хорошее.

— Кстати, оказывается, что ты знакома с Первым, — пробормотал он. — Не думал об этом.

— Ну… да, было дело. С детства друг друга знали, — пожала она плечами.

— И… какой он? Мне он показался… замкнутым что ли. С трудом могу его прочитать, — продолжал он.

— Я понимаю… — вздохнула Соня. — У него есть причины быть таким. У него, как и у меня было нелегкое детство.

— …И что же это, расскажешь?

— Ну… однажды, он увидел то, как меня насиловал отец, после чего сошёл с ума, при этом попав в больницу. После он исчез из моего города, — поведала Соня спокойным тоном.

— …Ну тебе было не обязательно такое рассказывать.

Соня посмотрела на Люка совершенно умиротворенным взглядом, после чего слегка улыбнулась.

— Меня это не беспокоит. Я давно это пережила.

— Люди такое не переживают, — произнес Люк, после чего задумался.

— Ты хочешь вскрыть мои гнойники? — усмехнулась девушка. — Наивно… Наивно.

— Я не квалифицирован для этого, — ответил парень. — Я думал, что моё детство было не очень, но… мне даже стыдно это сравнивать.

— О! И какое же детство у тебя было? — заинтересовалась Соня.

— …Я бы не хотел говорить.

— Говори! А то я обижусь!

— …Вполне обычное, — выдохнул Люк. — У меня были проблемы с учёбой и социализацией, в моментах я был изгоем в обществе и разочарованием для семьи. Но как-то… сейчас это кажется таким маленьким и незначительным.

— Ну… я не фанатка равнять проблемы друг друга, — ответила Соня после небольшого обдумывания. — Какая разница кому как больно, если больно. Отвратительная штука… Не советую принижать свою боль, иначе она будет только расти. Она никуда не денется, просто… Не стоит её недооценивать. Она может быть не такой яркой и огромной, но хитрой и смертоносной.

— Вот как…

Люк вслушался в эти слова, но не понимал их. Но он не стал что-либо отвечать, просто замолчав.

— Мд-а… — продолжила Соня после небольшого молчания. — Не люблю я эти душевные разговоры… После них тянет выпить или самоубится.

— А тебе вообще можно пить?

— Мне? Да я старше тебя… А! Ты про это. А какая разница? Не факт, что я доживу до родов, а тем более переживу их. В таких условиях у меня больше шансов помереть от этого.

— Какой оптимизм…

— Реализм. Не сказать, что я горю желанием умирать.

— А ты… собираешься его растить?

— А он… Не виноват. И даже так, какой у меня выбор? Аборт? Где и откуда? Здесь нет врачей. Я скорее умру от заражения и кровопотери. А так… может будет желание продолжать жить ради кого-то.

— …Вот как.

Эти слова он понимал. Люк тоже страдал от подобного и потому он прекрасно различал и отличал таких людей от остальных. Их нити жизни всегда натянуты и готовы оборваться в любой момент. Но они находят причины жить дальше, и их нити продолжают держаться на последнем вдохе.

Люк был таковым, он уже потерял всё дорогое, что обрёл. Теперь нет ничего. И даже Соня не является для него чем-то дорогим. Он лишь чувствует вину за свои действия и берёт ответственность. Но это не любовь или привязанность. Девушка это также прекрасно понимает. Однако нет ничего плохого в том, чтобы обманывать себя. Сказать себе, что для тебя такая-то вещь на деле дорога, чтобы иметь силы встречать следующий день. Возможно, что она станет ему дорога потом, а он станет дорог ей. Но это время ещё не пришло. Сейчас Люк нашёл в себе желание жить, чтобы сделать несчастного человека более счастливым, а Соня нашла в себе силы, чтобы в будущем не быть одинокой.

— Думаю… мне пора, — вздохнул Люк, после чего поднялся с места. — Дел полно…

— Я понимаю. Иди. Не отвлекаю, — спокойно ответила Соня.

— Когда-нибудь я принесу побольше молока.

— Буду надеяться, — кивнула она.

После он ушёл, закончив эту необычную встречу.

***

В одно время Виктор был военным что не обладал особыми навыками ума или лидерства, он не желал изучать этот мир и познавать что-то новое, потому однажды он и попал в армию. Сначала, ему не понравилось место где всё решают за него, а в кубе с его нежным характером, он не был не приспособлен к суровой действительности, когда всем на тебя было попросту насрать. Но Виктор приспособился, он стал сильнее, его характер приобрёл жёсткие грани, а также он понял, что жить по указаниям и правилам не так уж и плохо, особенно для такого, как он. Отслужив, он решил остаться. Прошло много времени и в итоге его выперли. Он уже не помнил за что. У него не было другого выбора кроме как остаться жить в обычной квартирке, будучи никому не нужным, пока… Не случился конец света.

Виктор не был смельчаком, но и трусом себя назвать не мог, он довольно быстро приспособился к своей роли. Затем, произошло много чего, он перебрался дальше на восток, дабы найти более уединённые поселения чтобы взять там главенство. Он присоединился к Гильдии Меча, будучи одним из командиров. А после он попал в плен к Оркам и прожил у них несколько месяцев.

На деле за всё время Виктор так и не повстречал особых испытаний или трудностей, ведь всегда был осторожным и лицемерным. На деле ему даже нравилось быть в плену у орков, он чувствовал себя важным и главным, а также пользовался привилегиями. Но теперь он вновь вышел в реальную конкуренцию с истинными монстрами.

“Женщина, способная разрубить ударом целое дерево, парень, чьи кулаки, как металл. И бессмертное нечто. И это лишь в этом захолустье”.

Способности Виктора были на уровне C, что было довольно высокого уровня для человека. Обычные люди имели ранг силы в D, потому Виктор вполне мог считаться элитным воином. Однако настоящие монстры начинались от уровня В, когда человек из статуса сверхчеловека становился настоящим монстром, что уже говорить о чём-то ещё выше.

Он завидовал. Виктор часто думал о том, что сделал бы с такими силами. Изначально он хотел уйти подальше от цивилизации на восток, где и правил бы. Однако он быстро понял, что Восток опасен. Сейчас он хотел бы вернуться обратно на запад, да заключить контракт с каким-нибудь государством или агентством, чтобы получать выплаты и спокойно тратить их на пиво и женщин.

“Что ж… к сожалению, я не всесильный ублюдок, чтобы бродить по миру и насиловать женщин, что очень жаль”.

Виктор никогда не считал себя праведным, особенно в такие времена. Он предпочтёт своё собственное благополучие и выгоду, нежели что-то другое.

“Чёрт, как я завидую тому бессмертному ублюдку. Не умирает, силён, да и бабу себе забрал хорошую. Но ладно, не стоит этому поглощать себя”.

Сегодня Виктор собирался встретиться с бессмертным и обсудить какие-то дела. Он сейчас отвечал за область в восточной части города. Ранее там было поселение орков, но оно было уничтожено. Потому в данный момент Виктору нужно договориться с Люком, чтобы они распределили свои обязанности, поскольку верхушка гильдии Меча собирается отправиться в Новый Мир.

“Удачливые ублюдки, окажись я там, то сразу бы слинял. Самый крупный город ныне разрушенного мира, думаю, что я бы там поживился. Всяко лучше, чем сдохнуть тут зимой”.

Вскоре Виктор вышел на поиски, район орков теперь хорошо процветал, много что было восстановлено и реконструировано. Ну и не мудрено, так как большинство людей всё равно обладали силами, превышающими обычного человека. Даже человек уровня Е был достаточно сильным, а основная масса имела уровень D.

“Что ж, это удобно. С ротой Д-шек можно построить мне дачу за пару дней”.

Кстати, ему крайне не нравились эти названия в виде букв. Почему они были именно английские? Виктор не читал новеллы и манхвы про системы, потому для него это оказалось странным. На деле большое число людей не принимало обозначения системы. Конечно, для таких классов, как А и S существовали свои описания, которые подходили им, например класс А назывался Бедствием. Существовали ещё разделения уровней Бедствия, малое, новорожденное, древнее, могучее и так далее. Классы S назывались Катастрофой, SS Апокалипсисом, а SSS Армагеддоном.

Но также существовали классы от F до В, и они не имели особых обозначений. Виктору не нравилось это. Ему нравилось обозначения Бедствия, как класса А, ведь даже высшие уровни В были сравнимы с явлениями природы, что уже говорить о более сильных тварях. Однако и обычным классам в народе придумывали названия, одно из которых закрепилось больше всего:

В+ или же уровень существа, когда оно близко к Бедствию, называют Зародышами. Фактически почти все сильнейшие представители людей сейчас числятся таковыми: Люк, Мудрец, Первый, Лиза и много кто еще. Сами по себе, как Бедствия практически.

Обычный уровень В называют Титанами, от металла титан. Хотя название имело схожесть с термином древних божеств, решили оставить так. Крайне крепкие особи, которых можно считать сверхчеловеческими. Человека такого уровня вполне назовут суперсолдатом.

Уровень С называют просто Мастера. Таких большинство среди сильных людей, а название Мастер попросту нравится почти всем. Однако для монстров придумали название Демон, чтобы не называть тех мастерами.

Уровень D люди называют Капитанами, а монстров Монстрами. Есть тавтология, но с этим ничего не поделать.

Уровень E люди прозвали Солдатом, хотя этот уровень имеет наибольшее распространение в виде названий: воин, Герой, Золотой и так далее. Монстров этого уровня зовут Зверями.

Уровень F же в обоих случаях зовётся Рядовым.

“Чёрт, я что-то не туда ушел”.

Дело было не только в том, что Виктор ушёл своими мыслями не в ту сторону. Он ещё и заблудился.

— И где я, блять?

Он потерялся.

Город был довольно большим.

— Твою мать, это опять произошло!

И ему придётся искать путь обратно.

***

— Итак, ты сильно опоздал?

Люк смотрел на своего непосредственного начальника.

— Начальство не опаздывает, а задерживается, — поправил его Виктор.

— Я это начальство сейчас закопаю.

— Ладно-ладно, я заблудился.

— …Как?

— Иногда такое бывает.

Люк понял, что у Виктора были проблемы с топографией. Увы, остальная верхушка уехала по делам, и за главного здесь остался Виктор. Люку не шибко он нравился, довольно мутный тип, но и жаловаться было бы странно. Насколько он понял, Лиза и Первый слиняли в Новый Мир, этакую столицу современного мира. Сам бы Люк также хотел побывать там, но решил не покидать это место.

— И в чём же состоит наша задача, кроме осмотра и защиты? — спросил Люк.

Так или иначе он здесь был самым сильным. Виктор тоже не слабак, пусть и отставал от остальных. Одной из особых задач всегда был патруль и убийство монстров. Те же Вепри, которые порой к ним забегали. К тому же нужно было присматривать за зоной пауков и окружающей местностью, куда постоянно сбегались мелкие монстры.

— В общем, — прокашлялся Виктор. — Задача пыльная. Начала проявляться какая-то зараза, которую цепляют исключительно люди уровня Капитана.

— Угу, — кивнул Люк. Он уже разобрался в нынешних исчислениях рангов. — Магическая зараза?

— Вероятно, — кивнул он. — И нам надо разобраться.

— Вот как…

Задача действительно была пыльной.

— Ладно, пойдем уже.

— Вообще-то начальник я.

— Да-да, пошли уже.

— Вот говнюк.

Гильдии меча в качестве своей основной базы выбрала театр. Это было хорошее место, ведь возле театра располагалась открытая площадь и небольшой парк. Конечно, сейчас это всё закрыто забором, а повсюду стояли часовые.

— Можете произнести пару слов? — попросил часовой возле входа.

— Э… Да, могу. А что случилось?

Но вместо него объяснять стал Виктор.

— Есть монстры, способные принимать чужой облик или влиять на сознание, но они крайне тупые, потому такой проверки достаточно.

— Вот как.

Люк не знал о таком.

Стены были довольно прочными, однако они больше служили сдерживающим фактором для слабых монстров. Уже от уровня Демона такие стены с трудом спасали. Нужен был, минимум, Титан, чтобы их остановить.

За стенами же было довольно тихо. Сама гильдия делилась на несколько зон, данная была чем-то вроде свободной, чтобы люди попросту погуляли и порефлексировать.

В такие моменты жизни это попросту необходимо. На площади прогуливались некоторые люди. Кто-то занимался спортом, кто-то рисовал. Кто-то просто тихо спал.

Площадь была чистой и ровно, кроме нескольких статуй каких-то великих деятелей прошлого.

Подальше располагался Театр, крайне огромный и величественный, построенный в тематике античности. В отдалении от Театра тянулся парк, в котором проходили основные действия, такие как производство, распределение, тренировки и так далее. И уже за парком была жилая зона. Сам же Театр был скорее памятником, в нём почти никто не жил, за исключением главных лиц гильдии.

Но причины были не только в статусе.

— Это церковь? — удивленно воскликнул Люк.

Театр также служил местом веры.

С логической точки зрения столько места не нужно. Гильдия заняла огромную площадь, за которой тяжелее наблюдать и охранять. Однако люди существа не слишком логичные.

— И что там за вера? Сомневаюсь, что Христианство или Ислам.

— Ну… — обдумал мои слова Виктор. — Кое-кто остался и старой веры. Однако Конец Света по сути ознаменовал именно, что конец. Старые направления исчезли, ведь выполнили свою суть. Да и людей погибло слишком много, чтобы всё осталось, как есть.

— Хм… а я об этом не думал.

— Люк, а раньше, во что ты верил?

— Думаю, что ни во что. Скорее всего, я был просто атеистом, как и многие остальные.

— Понимаю, — кивнул Виктор. — По молодости тоже такое было.

— И что сейчас за вера? — спросил Люк.

— Ну их несколько. — ответил Виктор, скрестив руки за спиной, выбрав более медленный темп шага. — Большинство верователей разделилось на два направления: Конец и Деус Машина.

— …Мне не послышалось второе? — удивился Люк.

— Нет. В конце-концов система напоминает многим сущность бога, а система не живая, на то она и система, потому она, по сути, Бог Машина.

— Вот как… не перебиваю, продолжай.

— По сути пока ещё нет ни догматов, ни учений, попросту не сформировались они. Часть людей верят, что настало испытание за их грехи, боги пали, мир горит. Их понять можно, да и факторов такого есть достаточно. Для начала, что погибло слишком дохрена людей без особо веской причины. Без войны и болезней, словно по щёлчку пальца. Небо тоже редеет, Солнце уже греет меньше и ещё много факторов, которые они нашли.

— Интересно…

Люк тоже заметил, что звезды стали более редкими.

— И во что же веруют вторые?

— Что система — есть спасение. Грубо говоря, одни готовы принять мучения, как наказание, а другие готовы бороться.

Виктор говорил торжественно, обычно он старался относиться ко всему с должным холодом, но точно не к теме веры. Даже уголки его губ слегка приподнялись от разговора.

— А во что же верят здесь?

— …Ни во что.

— Это… как вообще?

— Порой не нужно иметь что-то особенное для веры. Человек может просто прийти и выпустить пар или стремиться к чему-то. Если обобщить, то здесь, скорее, верят в свободу. Верь хоть в камень, хоть в злой рок. И у каждого своё понимание этого.

— И как они друг друга не сгрызли…

— Конец света, хуле, — пожал плечами Виктор. — Думаю, что уж такое событие что-то да может изменить.

— И правда.

Раньше Люк как-то и не задумывался о вере и тому подобного, однако это странно. Люди всегда верят во что-то, даже хоть какую-то идею или её отсутствие. А в этом мире проявилась магия, катастрофы и великие личности, способные переворачивать мир. Были и боги. В таком мире точно будут те, кто поклоняется и кому поклоняются.

“Я ведь тоже могу сойти за бога”.

Человек, что не способен умереть, а также способен лечить других.

“Чёрт, а ведь в древности хватало и меньшего, чтобы сойти за божество!”

Для Люка было забавно думать над чем-то подобным.

— Что ж, я думаю, что хватит разговоров, пора работать, — произнес Виктор, после чего мы вошли в Театр.

***

Театр был пустым, людей там почти не было, но это хорошо также подходило для сбора больных.

Само здание внутри оказалось потрепанным и голым, много украшений в виде ковров, стен и того прочего попросту отсутствовали, словно люди вошли в заброшенное здание.

Однако здесь было чисто, а не грязно, отсутствовала пыль и осколки стекла, за этим местом следили.

В одной из комнат лежали больные, их тела покрывались кристаллами из маны. Болезнь нарушала потоки маны в их теле, формируя ядра по всему телу, что приводило к коллапсу и скорой смерти.

— Ужасное зрелище, — пробормотал Виктор. — Способен ли ты излечить такое?

Я выпустил пламя.

— Это… не работает.

Болезнь не исчезла.

Люк стоял в шоке, не понимая, что происходит.

— Значит и ты не всесилен, — вздохнул Виктор. — Неважно. Ты можешь поддерживать их тела живыми, контролируя поток болезни, а остальные смогут изучить симптомы. Даже если они и умрут, то мы получим достаточно данных для следующих больных.

Он говорил жестокие вещи, но так это и работало.

Но Люка больше всего поразило отсутствие эффекта. Разве его способность не могла лечить всё? Или она имела ограничения?

“Видимо, есть ограничения, о которых я не знаю. Чёрт… ладно, я узнал это рано, так что могу придумать что-то в будущем”.

Одни из причин его нынешнего спокойствия была именно эта способность. Если кто-то из его близких или друзей будет на грани, он просто спасет их. Однако теперь уверенность начала исчезать.

Вскоре Виктор ушёл, оставив Люка в комнате с больными. Люк поддерживал в них жизнь, но все они вскоре умерли. Такова была их судьба. Но современные медики смогли получить достаточно данных, а изоляция помогла спасти остальных от заражения.

В итоге болезнь назвали Магическая Опухоль. Конечно, официальное название более длинное, но Люк его не запомнил.

А когда всё закончилась, то Люк вернулся обратно к себе, но даже не попытался уснуть.

— Надо понять ограничения.

В его руке зажглось пламя.

— Я очень невезучий человек. Раз такое есть, то оно всплывет.

Только вот кто умрет?

— Первый, как мой новый друг? Соня? Алёна? Или же все? Нет… нет… нельзя…

Пламя в руке стало чернеть.