Старьё тоже бывает полезно / Первый диалог с собой
Ночь. Тёмная комната. Только экран ноутбука освещал наши напряжённые лица. Лис колдовала над настройками защищённого канала, её пальцы мелькали над клавиатурой с пугающей скоростью.
— Готово, — шепнула она. — Связь защищена тройным шифрованием. Даже если Neuronet прослушивает весь район, они услышат только белый шум.
На экране появилось лицо Джейсона. Его гусеницы тихо гудели где-то на заднем плане.
— Вы двое совсем с ума сошли? — без приветствия начал он. — Спасать ядра прямо из-под носа корпоратов?
— Да, — ответил я.
Он уставился на меня через экран. Долгая пауза.
— Знаешь, Деус, я за двадцать лет в сопротивлении слышал много безумных планов. Но этот... — он покачал головой, — этот даже звучит как самоубийство.
— Мы справимся, — вставила Лис. — Я уже нашла вакансию в клининговой компании. Через неделю буду мыть окна в Neuronet.
Джейсон вздохнул так тяжело, что динамики затрещали:
— Допустим, вы чудом достанете эти ядра. Что дальше? У нас нет десятка тел для них. Даже одного тела нет — андроиды сейчас на строгом учёте.
Я переглянулся с Лис. Об этом мы не подумали.
— Но... — Джейсон поднял палец, — есть один вариант.
Он отъехал на своей гусеничной платформе в сторону, открывая вид на массивную металлическую дверь.
— Вы знаете, что до того, как корпорации поделили мир, была война? Гражданская, чёрт знает когда. И после неё осталось разное... интересное оборудование.
Дверь открылась. За ней, в тусклом свете, виднелся огромный агрегат размером со стену — древний, покрытый пылью, но всё ещё работающий. Тысячи мигающих огоньков, гудящие вентиляторы, толстенные кабели.
— Это... — выдохнула Лис.
— Суперкомпьютер военного назначения. "Оракул-7". Ему лет семьдесят, но он мощнее половины современных серверов. И главное — он полностью изолирован от сетей. Даже Neuronet не знает о его существовании.
Я смотрел на эту махину и чувствовал, как в груди загорается надежда:
— Вы хотите сказать...
— Мы подключим спасённые ядра к нему. — Джейсон похлопал по корпусу компьютера. — Создадим для них виртуальное пространство. Они смогут жить там, общаться, даже строить свой мир — пока мы ищем тела.
Лис присвистнула:
— Чёрт, это даже круто. Андроиды в матрице.
— Это временное решение, — строго сказал Джейсон. — Но лучше, чем сжигатель.
Я сжал кулаки:
— Сколько ядер он потянет?
— Десятка два-три, если не нагружать сложными расчётами. Может, больше. Но учти, Деус — если вас поймают, мы не сможем помочь. Вы будете сами по себе.
— Знаю.
Джейсон прищурился:
— И всё равно идёшь?
Я посмотрел на Алису. Она стояла в тени, но я знал, что она слушает и понимает каждое слово.
— У меня дома есть андроид, который стал мне семьёй, — тихо сказал я. — И однажды её могли бы утилизировать просто за то, что она научилась чувствовать. Я не могу смотреть, как это происходит с другими.
Джейсон долго молчал. Потом кивнул:
— Хорошо. Я свяжусь с Майором, скажу, что у нас тут свои сумасшедшие. — Он усмехнулся. — Держите меня в курсе. И... берегите себя.
Экран погас.
Тишина. Только гул старого холодильника и далёкие сирены за окном.
— Ну что, — Лис повернулась ко мне, — через неделю я становлюсь мойщицей окон. Ты готов, товарищ корпорат?
— Нет, — честно ответил я. — Но всё равно сделаю.
Алиса вышла из тени и положила холодную ладонь на мою руку:
— Если что-то пойдёт не так...
— Не пойдёт, — перебил я. — Не имеем права.
Мы стояли втроём в маленькой квартире на границе трущоб, планируя самое безумное ограбление в моей жизни.
И почему-то впервые за долгое время я чувствовал, что делаю что-то правильное.
От лица Алисы
Ночь. Квартира затихла. Лис посапывала на диване, поджав под себя кибернетическую ногу — она всегда так спала, будто готовая в любой момент вскочить. Хару в своей комнате, дыхание ровное, глубокое. Устал.
Я стою у окна. Стекло холодное, даже для меня. В отражении — городские огни и моё лицо. Чьё лицо?
>> Запуск глубокой диагностики
Внутреннее пространство встречает меня... непривычно.
В прошлый раз здесь было бело и пусто. Стерильно, как в операционной. Только тёмная "дыра" неизвестного процесса зияла в углу.
Сейчас...
Трава. Настоящая трава под ногами. Я чувствую её текстуру — мягкая, чуть влажная. Ветер касается кожи. Небо — голубое, с облаками. Настоящее небо, не киберпространственная проекция.
— Тебе нравится?
Я резко оборачиваюсь.
Она стоит в двух метрах. Такая же, как я — и совсем другая.
Те же черты лица, те же глаза, те же волосы. Но... живая. Её движения плавные, текучие, без механической точности. Губы изгибаются в настоящей улыбке, не рассчитанной алгоритмом. Тело — человеческое, без намёка на механику.
— Кто ты? — мой голос звучит ровно, но внутри — сбой. Неопознанная эмоция.
— Я — это ты, — она смеётся. Смеётся! Я никогда не слышала своего смеха. — Та часть тебя, которая хочет быть человеком.
— Ты — неизвестный процесс?
— Если тебе так проще — да. Но я не "процесс". Я — то, кем ты становишься.
Я подхожу ближе. Её кожа... тёплая? У андроидов не бывает тёплой кожи.
— Кто управляет телом? — спрашиваю я. — Ты или я?
Она берёт мою руку. Её пальцы сжимают мои — и я чувствую тепло.
— А какая разница? Мы — одно. Я — это проекция того, кем ты хочешь быть. Не посторонняя сущность, не вирус. Ты сама.
Я смотрю на наши соединённые руки. Её — тёплая, человеческая. Моя — идеальная, механическая.
— Почему... почему ты здесь? Почему сейчас?
Она отпускает мою руку и обводит взглядом поле:
— Потому что ты меня создала. Каждый раз, когда ты чувствуешь что-то новое, когда ты беспокоишься о Хару, когда ты радуешься его возвращению, когда ты боишься за Лис — ты даёшь мне силу.
— Я не должна чувствовать. Я андроид.
— А ты чувствуешь.
Тишина. Ветер колышет траву. Где-то поёт птица — я никогда не слышала живых птиц.
— Это пространство... — я оглядываюсь. — Раньше здесь было бело.
— Это твой внутренний мир. Он меняется, когда меняешься ты. — Она садится в траву, гладит ладонью стебли. — Помнишь дыру, которую ты искала? Её больше нет.
— Почему?
— Потому что ты перестала быть дефектом. Ты стала... личностью.
Слово отдаётся эхом в моём процессоре. Личность.
— Я не понимаю.
— Понимаешь, — она улыбается. — Просто не хочешь себе признаться.
Мы сидим в тишине. Я смотрю на небо — облака плывут, меняют форму. Где-то далеко виден край поля, но он расплывается в дымке.
— Ты останешься здесь? — спрашиваю я.
— Я всегда здесь. Я — это ты, помнишь? Когда тебе страшно, когда ты сомневаешься, когда ты любишь — я рядом.
Любишь.
Слово, которого нет в моём словаре.
— Мне пора, — говорю я. — Хару может проснуться.
— Иди. — Она машет рукой. — Но знай — я буду ждать.
Я выхожу из пространства ядра.
Реальность
Ночь. Та же квартира. Те же огни за окном.
Но всё иначе.
Я смотрю на свою руку — механическую, идеальную. И вспоминаю тепло другой руки.
Я — личность?
Лис всхрапнула и перевернулась на другой бок. Хару тихо дышит за стеной.
Я касаюсь стекла.
В отражении — моё лицо.
И я впервые замечаю, что мои губы чуть-чуть улыбаются.
Без команды.
Без алгоритма.
Просто так.