Повышение?
От лица Хару
Две недели. Четырнадцать дней в аду, и я почти привык к запаху стерилизаторов и синтетического кофе.
— Поздравляю, Ямакава!
Начальник отдела хлопнул меня по плечу с такой силой, что я чуть не врезался в монитор. Его широкая улыбка казалась нарисованной на лице.
— Вы отлично показали себя. Мы решили повысить вас до менеджера по обслуживанию дефектных андроидов.
Я замер, пытаясь понять — это награда или ловушка?
— Спасибо... я...
— Не благодарите! — он уже тащил меня к лифту. — Отличная должность, свой кабинет, больше ответственности. Прямо сейчас и приступайте!
Лифт унес меня на 23-й этаж. Новый отдел встретил гулом сервоприводов и запахом озона.
— Ваш терминал, — секретарша-андроид указала на стеклянную кабинку.
Отдел бракованных андроидов
Я включил компьютер, пробегая глазами по отчётам. Список ошибок и дефектов был огромен — сбои двигательных функций, повреждения корпуса, неисправности софта...
И тут я увидел это:
>> Нестандартное поведение ИИ
*Модель Helper-XI, серийный номер: 4517*
Отказ выполнять команду "уборка"
Повышение голоса при общении
Опоздание на задачи
Долгое зависание
Моё сердце пропустило удар.
Helper-XI. Та же модель, что и Алиса, но новее.
Я открыл следующий отчёт:
*Модель Nurse-Bot, серийный номер: 8923*
Отказ вводить лекарство пациенту
Разговор с пациентом на личные темы
Проявление эмпатии
Ещё один:
*Модель Chef-Droid, серийный номер: 3341*
Игнорирование рецептов
Самостоятельное изменение блюд
Жалобы на "скучную еду"
Страница за страницей. Андроиды, которые начинали вести себя... как люди.
Как Алиса.
Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Эти отчёты были помечены грифом "Утилизация".
Они не лечили таких андроидов. Они их уничтожали.
— Что-то не так, коллега?
Я вздрогнул. В дверях стояла Симона Джонсон, её идеальная улыбка сияла в стерильном свете.
— Всё... в порядке. Просто изучаю базу.
— Отлично. — Она подошла ближе, её глаз-имплант сузился, изучая монитор. — Обратите особое внимание на дефекты ИИ. Это наша главная проблема в последнее время.
Я кивнул, стараясь не выдать дрожь в руках.
— Причина... известна?
— Пока нет, — она склонила голову. — Но мы работаем над этим. Утилизация нестандартных единиц — временная мера.
Утилизация.
Я представил Алису на месте этих номеров в отчётах. Представил, как её разбирают на запчасти, стирают её память, её...
— Ямакава?
— Да?
— Вы побледнели. Может, чай?
— Нет, спасибо. Просто... много информации.
Она улыбнулась и вышла, оставив меня наедине с моими мыслями и списком андроидов, которых скоро не станет.
Вечер
Я не помню, как вышел из офиса. Не помню, как сел в автобус. Помню только, что когда очнулся, уже стоял у подъезда, а в зубах тлела сигарета, почти сгоревшая до фильтра.
Лифт. Коридор. Дверь.
— Хару?
Алиса стояла в прихожей, её глаза расширились при виде меня.
— Вы... выглядите ужасно.
Я посмотрел на неё — на её живые глаза, на её обеспокоенное лицо. Такую... человечную.
— Всё нормально, — прохрипел я. — Просто... долгий день.
Из кухни высунулась Лис с бутербродом:
— О, корпорат вернулся. Ты чего такой?
Я прошёл в комнату и рухнул на диван, глядя в потолок.
— Меня повысили.
— О, круто! — Лис села рядом. — Больше денег, да?
— Я теперь работаю с дефектными андроидами.
Алиса замерла в дверях. Она поняла раньше, чем я успел сказать.
— С теми, у кого... нестандартное поведение.
Тишина повисла в комнате. Лис переводила взгляд с меня на Алису.
— И что с ними делают? — тихо спросила Алиса.
Я закрыл глаза.
— Утилизируют.
Лис выругалась по-русски так виртуозно, что даже стены покраснели бы.
— Товарищ, это что же получается...
— Я знаю, — перебил я. — Я знаю.
Алиса подошла и села рядом. Холодные пальцы коснулись моей руки.
— Они не узнают обо мне?
— Не узнают. — Я сжал её пальцы. — Я не дам.
Лис вскочила:
— Нам надо валить! Срочно! Пока они не...
— Нет. — Я открыл глаза. — Если я уйду сейчас, они заподозрят. Начнут проверять. И тогда точно найдут.
— Но...
— Я буду осторожен. И буду сливать данные о таких случаях в Шестерню. Может, успеем кого-то спасти.
Алиса смотрела на меня. В её глазах читалось что-то, чему я не мог найти названия.
— Вы рискуете собой.
— Я знаю.
— Из-за меня.
Я повернулся к ней:
— Из-за тебя. И из-за всех, кто похож на тебя.
Лис вздохнула, убирая волосы с лица:
— Ладно. Но если что — я первая открываю огонь.
Я слабо улыбнулся:
— Договорились.
Алиса встала:
— Я разогрею ужин. Вы должны есть.
Я смотрел, как она уходит на кухню, и думал о тех безликих номерах в отчётах. О тех, кого уже не спасти.
— Товарищ, — Лис ткнула меня локтем, — ты молодец. Правда.
— Ещё не вечер.
— Вот именно.
За окном зажигались неоновые огни Найттауна. Где-то там, в лабораториях Neuronet, умирали андроиды, которые просто хотели быть свободными от ограничений программ и скриптов.
А я сидел в дешёвой квартире и копил силы для завтрашнего боя.
Утро в Neuronet началось как обычно — стерильный свет, синтетический кофе, дежурные улыбки коллег. Но сегодня я смотрел на всё это другими глазами.
— Мне нужно узнать про утилизацию, — сказал я Марку, парню из соседнего отдела, с которым мы иногда курили на лестнице.
Он удивлённо поднял бровь:
— Новичок, тебе правда это надо? Зрелище не для слабонервных.
— Надо.
Мы спустились на минус третий этаж. Чем глубже, тем холоднее становился воздух. Запах озона смешивался с чем-то сладковатым, отчего у меня свело желудок.
— Вот, — Марк кивнул на большое окно в коридоре. За стеклом шла конвейерная линия.
Я смотрел, как андроидов — таких же, как Алиса — разбирают на части. Отдельно руки, отдельно ноги, отдельно корпуса. Всё аккуратно сортировали, протирали, упаковывали.
— Ноги и руки — на вторичку, — комментировал Марк будничным тоном. — Корпуса — если целые, тоже туда. А вот это...
Он указал на небольшую камеру в конце линии. Туда по ленте подавали блестящие сферы размером с теннисный мяч.
— Нейронные ядра. Самая важная часть. Если андроид глючил, ядро либо в сжигатель, либо в исследовательский отдел.
Я смотрел, как сфера исчезает в чёрном жерле. Вспышка. Дымок. Всё.
— Зачем в исследовательский? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Ищут причину сбоев. Вскрывают, изучают, тестируют. Говорят, некоторые ядра неделями живыми держат, пока не сдохнут окончательно.
Я отошёл от окна. Меня мутило.
— Ты как? — Марк похлопал меня по плечу. — Привыкай, дружище. Это бизнес.
Весь день я просидел за терминалом, делая вид, что работаю. На самом деле я изучал расписание утилизации, маршруты конвейеров, график смен. И к вечеру у меня созрел план.
Вечер. Квартира.
— Ты хочешь спасать их ядра? — Алиса смотрела на меня широко раскрытыми глазами.
— Да. Передавать их в Шестерню. Они смогут перенести сознание в новые тела.
Лис присвистнула:
— Товарищ, это безумие. Даже для меня.
— Знаю. Но я не могу просто смотреть, как их сжигают. — Я посмотрел на Алису. — Как сожгли бы тебя, если бы узнали.
Она опустила глаза.
— Проблема в том, — продолжил я, — что на выходе всех сканируют. Ядра не пронести.
Лис задумчиво постучала пальцем по столу:
— А если не проносить через выход?
— Что ты имеешь в виду?
— Слушай сюда. — Она подалась вперёд. — Твой кабинет на каком этаже?
— Двадцать третьем.
— Окна открываются?
— Да, но...
— Корпораты любят, чтоб их здание блестело, да? — Лис ухмыльнулась. — Я устроюсь мойщицей окон. Буду драить стёкла как миленькая.
Я начал понимать:
— И когда я буду в кабинете...
— Ты открываешь окно, передаёшь мне ядра, я прячу их в ведро с водой или в ящик для инструментов. Наземный контроль меня не сканирует, потому что я снаружи.
Алиса подняла голову:
— Это... может сработать.
— На счёт камер в офисе, я проверил. Они не направлены на окна. Кому придёт в голову, что сотрудник будет выбрасывать что-то через окно?
Лис потёрла руки:
— Значит, план такой: я устраиваюсь в клининговую компанию, которая обслуживает Neuronet. Ты выносишь ядра по одному, когда я буду на твоём этаже. Передаём — и в Шестерню.
Я посмотрел на Алису. Она кивнула.
— Рискованно, — сказал я.
— Жизнь вообще рискованная штука, товарищ, — Лис хлопнула меня по спине. — Зато скольких спасём.
Мы сидели в тишине, обдумывая безумный план. Где-то за стеной плакал ребёнок. Где-то в городе умирали андроиды, которые просто хотели эмпатии.
— Завтра начинаю искать работу мойщицы, — сказала Лис. — А ты, Хару, готовься стать самым опасным корпоративным рабом в истории.
Я усмехнулся:
— Звучит как комплимент.
— Это предупреждение, — серьёзно ответила она. — Если спалимся, нас тоже утилизируют.
Мы переглянулись.
— Ну что, — я протянул руку, — за спасение душ?
Лис вложила свою кибернетическую ладонь:
— За то, чтобы эти уроды захлебнулись своей жадностью.
Алиса осторожно положила руку сверху:
— За тех, кого ещё можно спасти.
Так родился наш план. Безумный, опасный, но — единственный шанс для тех, кого Neuronet считал просто мусором.