Не заводите дома насекомых. Это вредно для личной жизни.
Улица встретила меня ржавым скрипом рекламных голограмм. Над головой мигал баннер: "Neuronet — сделай следующий шаг в эволюции!" Внизу, у подножия небоскрёбов, жизнь шла по другим законам.
Сцена первая:
В подворотне слева трое киберпанков с дешёвыми имплантами в висках пинали бездомного. Его протез ноги искрил, а лицо было залито кровью. Один из нападавших поднял голову, красные глазные сенсоры зафиксировали меня на секунду. Я ускорил шаг.
Сцена вторая:
У наркопритона полицейские "проверяли документы" у двух девушек в голографических накидках. Одна из них смеялась слишком громко, вторая молча смотрела на свои руки, где трепетали дешёвые нейротату.
Магазин оказался закрытым. Автомат на входе булькал просроченным кофе.
— Чёрт...
Я уже разворачивался, когда что-то твёрдое врезалось мне в бок.
— Мистер Деус?
Мальчонка лет десяти, в рваном термоплаще, с слишком взрослыми глазами.
— Это я.
Он сунул мне в руки свёрток и бумажное письмо, затем исчез в толпе, как призрак.
Письмо пахло старыми книгами и чем-то химическим — возможно, нейтрализатором чернил.
"Деус,
1. Вскрой свёрток ТОЛЬКО в мастерской.
*2. Включи ЭМИ-глушилку.*
3. Сожги это письмо.
— Ш."
"Ш".
Шестерня.
Я закурил прямо у мусорного бака, поджёг письмо и проводил взглядом, как пепел смешивается с грязью тротуара.
Свёрток в сумке оказался размером с пачку сигарет, но тяжёлым, как пистолет.
Дом.
Алиса стояла у окна, рисуя пальцем на запотевшем стекле сложные формулы.
— Ты нервничаешь, — сказала она, не оборачиваясь. — Пульс 89, дыхание поверхностное.
Я проигнорировал её, закрылся в мастерской, включил ЭМИ.
Свёрток оказался кожаным чехлом, потёртым по краям, как будто его десятилетиями носили в кармане. Внутри — чип данных старого образца, с царапинами вдоль контактов.
Я вставил его в терминал, предварительно отключив сетевой модуль. Экран заполнился шумом, затем проявилось видео.
Камера дрожала, будто снято на подпольную камеру. Человек в чёрном сидел спиной к окну, лицо скрывала тень, только руки — живые, без имплантов — сжимали шестерёнку.
— Меня зовут Шестерня.
Голос обработан — но в нём чувствовалась усталость.
— Мы знаем об Алисе.
Мои пальцы впились в подлокотники кресла.
— Neuronet считает нас террористами. Но мы боремся только за свободу науки. За то, чтобы такие, как ты, не прятались по подвалам.
На столе перед ним мелькнула голограмма — чертежи какого-то устройства.
— У тебя два пути. Ждать, пока к тебе придут... — видео перескочило на кадры рейдов SanEpidem, горящих лабораторий... — Или помочь.
Последний кадр: Алиса — её фото с моей же камеры наблюдения, датированное вчерашним числом.
— Выбирай.
Экран погас.
Я раздавил чип пассатижами, спалил остатки в пепельнице. Дым вонял фенолом.
— За что мне такой геморрой?
Голос эхом вернулся от стен.
Алиса стояла в дверях, её сенсоры следили за пеплом.
— Ты видел меня на записи, — констатировала она.
— Да.
— Что будем делать?
Я закурил, глядя в грязное окно. Где-то там они уже следили.
Баллон с монтажной пеной шипел в моей руке, как разъяренная змея. Я выдавил густую массу в щель под потолочной панелью, откуда торчал крошечный объектив. Чёрный, размером с булавочную головку.
— Нашёл тебя, ублюдок.
Пена разбухала, намертво склеивая камеру с бетоном. Где-то в глубине корпуса затрещал перегревающийся чип.
Алиса наблюдала со стороны, её пальцы бессознательно повторяли мои движения.
— Ты не проверил вентиляцию, — заметила она.
Я вздрогнул. В воздуховоде за решёткой мелькнул красный огонёк.
Второй объектив.
— Блять!
Пена хлюпнула в вентиляцию, запечатывая устройство в липкой могиле.
Мы потратили три часа.
- Розетки — 2 скрытые камеры
- Дверной глазок — датчик движения с передатчиком
- Дно ящика стола — жучок с прямой трансляцией
Алиса держала в руках последнюю находку — микрофон в корпусе выключателя.
— Они слышали нас.
Я раздавил устройство молотком, чувствуя, как потеет спина.
— Сколько лет это здесь...
Она подняла голову:
— С момента твоего первого заказа на чипы в ДаркНете. 11 месяцев 14 дней.
Тишина.
— Ты знала?
— Теперь да.
Её голос звучал странно. Виной ли был перегрев или что-то ещё — но в нём появились ноты, которых я не программировал.
Стыд.
Я закурил на балконе, глядя, как смог поглощает последние этажи.
Алиса принесла пепельницу.
— Они везде, — пробормотал я.
— Но теперь здесь — нет.
Она коснулась моей руки — быстро, как будто боясь реакции.