Глава 14
14 сентября 8020 года
01:19
Холм Шукуфу пылал с особой силой. Обстрел мага огня Лемминга был лишь прелюдией к настоящему пожарищу, которое грозило поглотить весь западный склон. Дворфийская и эльфийская армии с новой яростью сошлись во встречной схватке, бросая всё новые силы в попытке оттеснить друг друга.
Во всей этой мясорубке, развернувшейся вдоль линии фронта, главной точкой противостояния стала центральная дорога, ведущая на вершину холма — именно там держало позиции копьё Дециуса.
Рейнхард тяжело облокотился на обугленный ствол дерева. Он тяжело дышал и едва держался на ногах. Дворфийские силы напирали без передышки, оставляя лишь жалкие минуты, чтобы перевести дух. Единственное, что хоть немного облегчало положение, — стихшие артиллерийские канонады.
«Почёт остроухим пушкарям, знают своё дело», — подумал про себя Белый Волк.
Даже подошедшие позже Дециус со своими людьми, а также эльфийская пехота и техника не облегчали темпа и жестокости боя. Напротив — схватка только разгоралась, будто обе армии пытались переплюнуть друг друга в закидывании врага мясом.
Из дыма вынырнули трое стальных легионеров, вооружённых пневматическими копьями. С криком они бросились на рыцаря.
Первый сразу же схлопотал в лицо энерго-заряд. Копьё второго Рейнхард парировал; механизм ушедшего в сторону оружия сработал — из коричневой железной насадки, шипя газом, вылетел железный штырь. Обезоруженный дворф почти сразу получил ответный удар: сабатон рыцаря с хрустом врезался ему в лицо.
Третий дворф, обошедший Рейнхарда со спины, сделал выпад. Штырь пронзил правое бедро мужчины насквозь.
Рейнхард болезненно закричал — а затем зарычал, наотмашь взмахнув молотом и раскроив голову нападавшему.
Снова стало тихо. Кровь сочилась из пробитого бедра, и рыцарь опустился на одно колено. Его взгляд упал на землю, где лежали пятеро его оруженосцев — также ранее пронзённых этими пневмокопьями. Он невольно вспомнил, как они ринулись в рукопашную прямо на строй выставленных копий и как почти одновременно полегли на том самом месте.
Не самая славная и почётная смерть. Ему придётся соврать их матерям и отцам о том, как они погибли, немного приукрасив эту историю. Рейнхард не любил лгать о таких вещах, но будь он на их месте — тоже не захотел бы услышать, что его сын погиб в глупом прыжке на врага.
— Интересно, Дециус хоть раз обнажил клинок за этот день? — хрипло пробормотал рыцарь сам себе, пытаясь подняться.
Он всё же встал. Волоча раненую ногу, Рейнхард побрёл вперёд. Сделав три шага, он рухнул на землю лицом вниз.
Сознание медленно покидало его.
***
Гимрат слышал, как некоторые дворфы ликовали, радуясь тому, что «священный бугорок грязи» горит. Но у самого дворфа это вызывало лишь ещё большее беспокойство.
Как бы он ни бросал силы в бой, эльфы держались — а местами даже переходили в контратаки. Даже стальные легионеры со своим противорыцарским снаряжением не особенно улучшали положение. Потери продолжали нарастать, и всё это всё больше напоминало бой на истощение.
На холме Химис дела обстояли не лучше. Судя по донесениям, которые доходили до него, соседняя дивизия за несколько дней осады не продвинулась и наполовину так успешно, как бойцы Гимрата на Шукуфу.
— Всё это не имеет смысла. Нужно отступить и перегруппироваться. На сегодня достаточно смертей, — почти тихо приказал дворф-командующий.
— Прибыли из штаба! — крикнул кто-то из подчинённых.
Не успел Гимрат обернуться, как в его офицерскую палатку вошли трое дворфов — раненые и потрёпанные боем.
«Хорошее начало для неблагих вестей», — подумал он.
— Противник зашёл к нам в тыл, — начал тот, что стоял посередине. Он держался за бок обеими руками и тяжело хрипел. — Точную численность не знаем, но это какое-то кавалерийское формирование. Передвигаются в основном на лошадях. Они обложили весь город, связи нет, а мы чудом с боем пробились. Гнались за нами долго, пока ближайший патруль не помог отбиться.
Глаза Гимрата налились кровью, зубы заскрипели, а кулаки сжались добела. Окружение штаба армии было сильным ударом.
Теперь становилось ясно, почему так долго не приходили вести из ставки. В пылу боя и среди десятков донесений Гимрат беспечно списал это на «военную бюрократию».
— А что с соседней дивизией Альгона?! — голос Гимрата вибрировал от ярости. — Он знает об этом?
Три дворфа лишь мрачно опустили головы.
— Мы бежали… лишь бы добежать.
Дворф замычал, проводя рукой по бороде. Бросить все свободные силы на освобождение штаба армии казалось самым очевидным решением. Но если враг сумел подойти прямо к штабу без серьёзного сопротивления и окружить его, значит, либо противник выдвинул резервы и смял фланги — на юге… или, что ещё хуже, на севере.
Это сулило совсем недобрые последствия. Из более благоприятных вариантов оставалось лишь предположить, что враг прорвался на каком-то участке и устроил рейд по ылам.
Нужно было всё выяснить самому.
Выхватив карабин, лежавший на стуле, Гимрат вышел из палатки.
— Пускай сорок вторая бригада стальных отменяет подготовку к атаке и готовится возвращаться в ставку армии в боевой готовности! — крикнул он, подпрыгивая на ступеньку подъехавшего «Кузнечика» и забираясь наверх. — Отправьте известие Альгону и пусть тот пошлёт свободные силы к нам на поддержку, всё равно он ничерта не делает! Я вышвырну этих уродов из нашего тыла!
***
14 сентября 8020 года
02:29
Гвардейцы Смерти окружили городскую ратушу. Забаррикадировавшиеся внутри дворфы отчаянно отбивались, не позволяя подойти к зданию вплотную: они закидывали гранатами тех, кто приближался, и поливали из огнемётов всякого глупца, слишком открыто показавшегося у окон.
Брутус был крайне удивлён тем, насколько близко магия того архипелагского мальчишки позволила им подобраться к поселению. Во многом именно благодаря ей девяносто процентов плана оказались успешны. Однако они всё равно увязли в уличных боях. Вторая половина штабного гарнизона засела на северных окраинах города; у тех было достаточно времени, чтобы закрепиться, и обычные гусары Гвардии Смерти без серьёзной поддержки просто полягли бы, пытаясь выкурить каждого дворфа.
Впрочем, это было и не нужно. Склады уже пылали, рота Айрона усердно минировала дороги и окрестности. Оставалась лишь ратуша, где укрылась вся военная верхушка армии. Брутус предлагал командованию сдаться и покинуть поле боя в качестве пленников, однако дворфийские генералы заявили, что «не собираются сдаваться, когда помощь уже близка». Но даже так Брутус всё равно не хотел их убивать — ему хотелось увести их отсюда в кандалах.
— Генерал! — подскакал гусар-разведчик. — Примерно в лиге отсюда заметили разведывательного «Кузнечика». Похоже, вражеские подкрепления уже на подходе.
Брутус недовольно нахмурился. Досада и разочарование так и подталкивали задержаться и попытаться достать этих чёртовых коротконогих офицеров. Но здравый смысл оказался сильнее.
Генерал схватил стоявший неподалёку энергомёт и, выйдя из-за баррикады, прицельно выстрелил, разнеся забаррикадированное окно.
— Их выбор — их доля, — сказал он, передав оружие ближайшему бойцу. — Передайте артиллеристам: пусть камня на камне не оставят от этой чёртовой лачуги. При отходе поджигайте все дома и постройки — пусть это проклятое место зальётся огнём.
Брутус в сопровождении личной охраны скакал вдоль главной улицы, пришпоривая коня всё сильнее, будто стремясь как можно скорее удалиться от своего неудавшегося плана.
Вдруг на их пути появился всадник: к задней части седла было привязано тело, безвольно болтающееся поперёк. Старый генерал сразу узнал в нём Эдельвейса — и тот, судя по всему, тоже уже их заметил. Подскакав ближе, Брутус разглядел привязанного Факишу, который бессознательно висел поперёк седла с кляпом во рту.
— Майор Эдельвейс, прошу объясниться, — строго гаркнул Брутус.
Скакавшая позади охрана генерала тихо захихикала.
— Ну-у… если кратко… охраняемое лицо попыталось устроить побег к самоубийственной бойне, — замялся майор. — Я его перехватил.
Брутус внимательно посмотрел на отключившегося мальчика: под глазами темнели синяки, а на затылке алело кровавое пятно. Затем он молча перевёл взгляд на Эдельвейса, и тот тут же сглотнул.
— Это, если что, не я, просто…
— Объяснишься, как только мы уберёмся отсюда. Вражеское подкрепление уже на подходе, — перебил его генерал и медленно развернул коня, поворачиваясь к майору спиной. — И позаботься, чтобы он не свалился с лошади.
-Слушаюсь! - Отчеканил Эдельвейс и радуясь, что обошлось меньшим подзатыльником чем могло быть.
***
Городок уже был объят пожаром. Колонна Гимрата ещё через час наконец добралась до населённого пункта, осторожно объезжая и разминируя дорогу, которая успела пожечь им пять единиц техники.
— Сплошь и рядом огонь, словно в самой Бездне, мать твою… — мрачно констатировал Гимрат.
Как генерал и ожидал, противник уже покинул город, раз решил поджечь его. Обгоревшие деревянные дома, всё ещё охваченные пламенем, напоминали зловещие входные арки, будто приглашавшие гостей в место, полное смерти и огня.
Большинство жилых домов были полностью деревянными, поэтому сгорели почти за считаные минуты. От них остались лишь чёрные фундаменты и лес каменных труб. Такие виды тянулись от одного края поселения до другого. Прямо на въезде, благодаря освободившемуся обзору, можно было увидеть ратушу.
Перед зданием суетились дворфы, пытаясь потушить пожар. Некоторые обливались водой и забегали внутрь, надевая противогазы. Перед ратушей рядами лежали обгорелые, едва живые дворфы; лица некоторых были прикрыты тряпками. Оглядывая раненых и тела, Гимрат заметил среди них фигуру в форме старшего офицера — тот неподвижно лежал, также укрытый тканью.
— Кто тут главный? — гаркнул он, спрыгивая с «Кузнечика». Казалось, никто не обратил внимания на колонну, въезжавшую в центр городка: все продолжали бороться с огнём в ратуше. — Мать вашу, доложите!
Один из дворфов, нёсший ведро воды, резко обернулся, бросил его на землю, отдал честь и подбежал к Гимрату.
— Лейтенант Гурун, командир третьего взвода штабного корпуса!
Дворфа шатало, руки у него дрожали; казалось, он вот-вот рухнет, но всё же изо всех сил старался держаться.
Гимрат лишь кивнул, с сочувствием и уважением глядя на измученного солдата.
«Моя стойкость и в подмётки не годится этому даперре», — с завистью подумал он.
— Мои бойцы вам помогут. Отойдём.
Он махнул рукой, и легионеры, сидевшие на броне Стальных Пауков, начали спрыгивать и бежать к ратуше.
Лейтенант Гурун тяжело опустился на землю, настолько сгорбившись, что его голова почти оказалась между поднятых колен. Казалось, будто на него навалился огромный камень.
— Вольно, солдат. Врага уже нет, можно выдохнуть, — сказал Гимрат, присев на корточки и протянув лейтенанту сигарету.
Тот лишь молча покачал головой.
— Мой взвод находился на южной окраине городка. Мы не ожидали нападения, и большинство бойцов даже не было приведено в боевую готовность. Половину взвода вырезали в первые минуты атаки: нас обстреливали из пушек, рубили саблями и кололи пиками. Даже когда мы отступали, они были повсюду — выскакивали из тьмы, а стоило нам сгруппироваться, чтобы дать отпор, сразу же исчезали.
Мы отошли к дороге, ведущей на южный выезд, ближе к центру, но и оттуда нас выбили. Враг окружил всё селение и бил со всех сторон, поэтому нам пришлось держать круговую оборону. Когда мы продвинулись севернее, узнали, что ратушу взяли в кольцо и там остался весь командный состав. Я приказал идти на прорыв, но всякий раз, когда мы готовились к атаке и подступали к кольцу, нас били в спину, будто играя с нами.
Когда от взвода осталось меньше трети, я приказал отступить и окопаться на северных окраинах. Там противника было заметно меньше, поэтому мы вместе с пятым взводом попытались закрепиться. Командир пятого взвода и его заместитель погибли, и я принял их людей под своё командование. По всему городку оставались такие же очаги обороны, но мы не могли ни узнать их положение, ни наладить связь — её попросту не было.
В какой-то момент атаки прекратились, а из центра начал распространяться пожар. Огонь перекинулся так быстро, что мы едва успели выскочить из хибар, чтобы не сгореть вместе с ними. Я разослал бойцов связаться с выжившими на других участках города.
Мой взвод и пятый двинулись к центру. Мы пытались вытащить штаб, замурованный в ратуше. Моим бойцам удалось вытащить двух старших офицеров, однако они скончались от ожогов. Тело командующего мы, к сожалению, так и не нашли: пожар уже обрушил второй этаж, а затем начали рушиться и комнаты первого — здание было старым.
Гимрат молча слушал, вытирая вспотевший лоб и стараясь совладать с эмоциями. Сгорел целый штаб, в одну неожиданную атаку целая верхушка командования сгорела заживо словно курицы в духовке, такой масштабный провал из-за одной несчастной атаки.
— Получается, среди всего офицерского состава здесь остались разве что офицеры, дай бог, среднего звена?
— Как видите… — устало ответил Гурун.
По правилам наследования командования бразды управления должен был принять Альгон: всё-таки звание генерала он получил раньше. Однако Гимрат его недолюбливал. Наблюдая за тем, как тот бездарно провалил штурм Химиса, он совсем не горел желанием доверять ему свою жизнь и жизни своих людей.
Но даже если Гимрат возьмёт командование по принципу «кто на месте — тот и за рулём», какой приказ он сможет отдать? Противник, который без труда разнёс штаб командования, вполне может перегруппироваться и ударить снова. Если они зашли так далеко, значит, как минимум враг уже мог стоять на главной трассе Казоку-Шуйо. Это означало, что южный фронт, вероятно, прорван, а фланги открыты.
Они не знали ни численности прорвавшейся группировки, ни её точного положения. Связи с высшим штабом для консультации не было, а времени на разведку — преступно мало: новый удар мог последовать в любую минуту.
— Связиста сюда, живо! — Гимрат поднялся на ноги. — Передайте в мой штаб при Шукуфу, чтобы он отрапортовал генералу Альгону: «Штаб центральной группировки наступления разгромлен. Вероятно, враг занял седьмой километр на трассе Казоку-Шуйо. Мы находимся в предполагаемом окружении; противник всё ещё действует вблизи штаба. Связи с большой землёй нет, и восстановить её в данный момент невозможно. Взять Химис или Шукуфу штурмом сейчас крайне затруднительно, а удерживать их в осаде — самоубийственно. Предлагаю следующий план действий: организованно сместиться севернее и воссоединиться с северной наступательной группировкой, чтобы выровнять фронт и обезопасить себя от фланговых ударов. Для обсуждения дальнейших действий предлагаю встретиться в четвёртом квадрате между штабом группировки и холмами-близнецами».
***
Альгон был зол — крайне зол. Мало того что этот выскочка Гимрат уже получил звание генерала при своих скромных годах службы, так он ещё и вёл себя так, словно уже принял командование всей центральной группировкой. Хотя это он должен подчиняться ему!
«Гроэдин, у тебя была целая куча хороших офицеров, но ты решил отдать бразды управления этому перебежчику из гор?! Я готов поклясться, что этот подлый горняк провернул какую-то манипуляцию или обман!» — кипел он про себя.
Альгон вместе с несколькими доверенными офицерами уже прибыл к месту встречи. Он буквально горел возмущением и ещё на подходе бурчал себе под нос.
— В смысле отступить к северной группировке?! — сразу начал он. — Ты хоть представляешь, что Гринкхе сделает с нашими головами, если мы отступим? Нам нужно пробиваться обратно к Казоку и восстановить связь с тылом. Даже если мы отойдём от высот, мы всё равно сохраним плацдарм.
Гимрат тяжело вздохнул, поднимаясь с земли.
— Мы не знаем численности врага на юге. Если начнём перестраивать порядки и отступать к Казоку, нас могут просто загнать в огневой мешок. Мы юшкой умоемся сильнее, чем если бы вышли в прямое сражение.
— Зато своим решением ты разорвёшь фронт в центральном Вершане. Враг ещё и Казоку сможет отбить.
— У Казоку есть свои защитники. Нам нужно думать о сохранении наших дивизий. Или ты хочешь отправить их на убой только ради того, чтобы выслужиться перед Гринкхе? Ну хорошо. Только я посмотрю, как он обрадуется, когда ты и холмы не взял, и половину армии потерял, приняв командование.
Альгон замолчал. Он бросил взгляд на своих офицеров, и по их лицам было видно: они скорее согласны с доводами Гимрата чем нет. Да и сам он в глубине души понимал их разумность. Пугала его лишь безвыходность положения — в любом из случаев удар по его репутации мог оказаться сокрушительным.
«Будет по-твоему, Гимрат. Однако под трибунал пойдёшь только ты», — холодно подумал он.
— Так уж и быть. Я отдам приказ своим солдатам о перегруппировке. Вы понесли больше всех потерь, поэтому отходите первыми. Моя дивизия прикроет вас.
***
14 сентября 8020 года
05:05
Звуки боя стихали: лишь редкие перестрелки и взрывы раздавались где-то вдали. Усталый Ричард сидел на ящике с боеприпасами. Он почти сутки не спал, глаза слипались, и, облокотившись на ножку стоявшего рядом Кузнечика, он позволил себе тяжело выдохнуть.
На улице уже светлело — близился рассвет. Тяжёлая ночь непрерывных боёв подходила к концу; они пережили её, хотя многие до этого момента не дожили. Сквозь полузакрытые веки Ричард различил силуэт, так похожий на Факишу. Мужчина медленно достал из-за пояса кинжал и протянул его мальчику.
— Тсалакмани ноноке, оно мне пригодилось, — сказал Ричард.
Последние силы покинули его, и он заснул, выпустив из рук кинжал.
Почти у самой земли Факиша поймал его, слегка порезав большой палец и слизнув выступившую кровь.
— Тсалакмани нотата, я всегда буду рядом.
7 сентября 8020 года началась операция «Освободительная сила». Восточная дворфийская армия под командованием генерала Гринкхе Феррмонса, совместно с экспедиционным корпусом имперской армии, начала общевойсковое наступление по всему фронту с целью окончательного освобождения левобережной Вершанской зоны, занятой армией княжества Нагаими. Общее руководство операцией осуществлял генерал военного округа Асфодекс ван Вассенбуржский.
Южная группировка, преимущественно состоявшая из экспедиционного корпуса, не достигла значительных успехов: ей не удалось форсировать реку Иккаи и захватить портовый город Камиар.
Северная группировка, напротив, успешно форсировала Иккаи, захватила крупный речной город Агамон и закрепилась на севере Вершана. Однако после широко освещённой «Кильсамарской резни», шокировавшей весь континент, наступление замедлилось: император потребовал расследования и отстранения всех причастных. Под трибунал попали многие талантливые дворфийские генералы, включая командующего северным фронтом. Потеряв опытных командиров, северная группировка утратила темп наступления, а подкрепления из Нагаими свели попытки продвижения на нет.
Общие потери с обеих сторон (убитые и пропавшие без вести) достигли пяти тысяч человек, ещё около пятнадцати тысяч были ранены.
Имперский историк Мауз Клёнинг отмечал: «Мы можем лишь приблизительно определить, сколько солдат погибло или пропало без вести во время “Освободительной силы”, так как значительная часть документов остаётся засекреченной. Ещё труднее оценить потери гражданского населения. Вершан и раньше был малонаселённым, однако к концу операции его население сократилось вдвое. К моменту “Приграничной войны” феномен вершанского населения фактически исчез, и регион стал полностью безлюдным».
----------------------------------------------------------------------------------------------------
Итакс наконец-то я добил арку первых вершанских боев и не буду на этом останавливаться. Возможно я опять уйду в написание глав на пару месяцев а может и нет, будем посмотреть.
Ставьте лайки и комментарии мне это очень важно!