Глава 5

— Я отправлю своих солдат на этот холм, — уверенно заявил Альфонсо, передвигая фишку по разложенной тактической карте. На его лице играла лёгкая улыбка.

— Ты понимаешь, что мои люди уже у подножия холма, и их больше? — с ноткой разочарования ответил Леаркн. — У тебя не хватит времени для налаживания обороны, и ты потеряешь кучу солдат, если вообще не придётся отступать.

— Зато пока вы будете с ними сражаться, я обойду двумя другими взводами ваши фланги. И тогда вы окажетесь зажаты.

— Но потери при обороне холма всё равно будут огромными. Даже если манёвр сработает.

— Какая разница? Если б мы играли костями, моя победа уже была бы гарантирована.

— Это не игра, а тактическая головоломка. Как ты вообще стал командиром в моём полку с таким мышлением? — Леаркн бросил укоризненный взгляд.

— Мы ведь всё равно не серьёзно играем, — с улыбкой ответил Альфонсо, делая акцент на последнем слове. Он лениво потянулся. — Бренность командира в том, что ты каждый день думаешь о своих подчинённых. А в бою вообще приходится ломать голову, чтобы сохранить их жизни. Нужно же хоть как-то расслабляться.

— Если мы одерживаем одну победу за другой, это ещё не повод для расслабления. Мы всё ещё находимся в тылу врага, без какой-либо помощи и поддержки. Наши успехи — лишь результат умелого использования удачных обстоятельств.

Внезапно в палатку вбежал запыхавшийся рядовой. По его виду было ясно, что он мчался изо всех сил.

— Полковник Леаркн! — громко начал он, тяжело дыша.

— Докладывай, — спокойно сказал тот, скрестив руки на груди.

— Пришло известие от людей Каматы. Они сообщают, что силы Форгота провели облавы на их лагеря. Почти половина ополчения уничтожена или взята в плен. Из-за непрерывных атак им пришлось уйти в подполье и выйти из конфликта!

— Что?! — лицо Леаркна перекосилось от гнева. Ещё секунду назад спокойное, оно стало злым и ожесточённым. — Совсем с ума сошли! Сами кашу заварили, а как только этим лесным шлюхам дали по зубам, тут же хвост поджали и сбежали?!

Полковник сжал кулаки так, что побелели костяшки, и со всей силы ударил по столу, который громко заскрипел от удара.

— Без людей Каматы мы не выстоим, — напряжённо резюмировал Альфонсо.

— А я будто не знаю, — Леаркн глубоко выдохнул. Гнев в его голосе сменился сдержанным спокойствием. — Свободен, рядовой. И не слова об этом никому.

Рядовой выпрямился, словно оловянный солдатик, отсалютовал и быстро вышел из палатки.

— Что будем делать? — спросил Альфонсо.

— Что делать, что делать... Дро... кхм, — полковник осёкся, потом продолжил. — Сегодня утром я выходил на связь с Брутусом. Они сообщили, что развернут корабли и попытаются высадиться в Камиаре, чтобы нам помочь.

— Но это самоубийство! Камиар — их генштаб. Штурмовать его всё равно что лезть тигру в пасть!

— Камиар уже давно не генштаб.

— Что ты имеешь в виду?

— До того, как людей Каматы разгромили, от них пришла информация, что их генерал Асфодекс, вместе с высокопоставленными офицерами, покинул город. Отправился куда-то на запад, видимо, к силам, сдерживающим дворфов. Сейчас весь их фокус — на том бардаке, что творится на западной границе. Де-факто в Камиаре остались силы, занимающиеся восточной частью Вершана.

— Но там всё равно остаётся до восьми тысяч солдат, если не больше!

— Да, но мы манёвренные. Притянем основные силы противника на себя, и Камиар окажется малозащищённым. Тогда Брутус сможет разгромить их штаб. Оставшиеся силы окажутся без координации и дезориентированы. Если всё пойдёт по плану, мы воссоединимся с Брутусом и займём там оборону.

Альфонсо задумчиво уставился на карту Вершана, пальцем обводя позиции.

— Большая часть их полков всё ещё сидит на севере, обороняясь в поселениях из-за перебоев со снабжением, которые им устроил Камата. Благодаря тому, что мы разгромили три их полка здесь, у нас есть тактический простор. Но у противника ещё есть резервы, — он ткнул в южную часть карты, — и они могут ударить с юга. Как только вернут снабжение, северным полкам, они смогут закрыть нас с двух сторон, зажав где-то даже не близко к Камиару. - Задумчиво рассматривая карту, его взгляд зациклился на одной метке. - Смотри, это же законсервированная крепость, "Доломон", — Альфонсо ткнул пальцем в карту. — Между нами и крепостью всего лишь бронетанковый полк, который мы разбили ранее. Думаю, обойти его будет легко. Слишком рискованно полагаться только на удачу сил Брутуса, — Альфонсо слегка подался вперёд, упираясь ладонями в стол. — Если его атака удастся, мы закроемся в крепости и сможем держаться там продолжительно, пока Брутус не подойдёт на подмогу.

Леаркн прищурился, продолжая рассматривать карту. Он мычал что-то себе под нос, напевая мелодию, пока обдумывал предложение.

— Звучит резонно, — начал он, затем поднял взгляд на Альфонсо, — но штурмовать селение, где окопались шагатели, рискованно. Да и у нас недостаточно сил, чтобы удерживать крепость в случае контратаки.

— Из-за сожжённых мостов через реку Иккай, — парировал Альфонсо, — а также потому, что мы фактически изолировали их в этом селении, они находятся без снабжения куда дольше, чем остальные полки. Шансы на то, что они сдадутся или окажут слабое сопротивление, велики. А по поводу того, что нас мало для обороны крепости... — Альфонсо выпрямился, скрестив руки на груди, — мы, на худой конец, можем занять оборону в цитадели. Или усеять всю крепость минами и взрывчаткой, чтобы они не могли свободно по ней передвигаться, если попытаются взять её обратно. Поэтому стоит рискнуть.

Леаркн снова уставился на карту, задумчиво постукивая пальцами по столу.

— Ладно, я отправлю разведчиков. Проверим, стоит ли игра свеч.

25 августа

У Асфодекса раскалывалась голова. С момента отъезда из Камиара погода резко менялась, и его старческое здоровье уже не справлялось с такими переменами. Но это волновало его меньше всего. Главной проблемой были упрямые дворфийские генералы, которые к тому же выбрали своей ставкой безвкусную усадьбу посреди ничего.

"Помимо того, что у них нет мозгов, так ещё и вкуса!" — раздражённо пробормотал он, откладывая книгу.

Размышления генерала прервал внезапно вошедший младший офицер.

— Ну что там? — спросил Асфодекс, скрестив руки и уже предвкушая не самые радостные новости.

— Они всё так же отказываются отводить войска от границы, заявляя, что это их священное право защищать жизни своих сородичей.

— Тьфу ты ж твою мать! Небеса их помилуй! — оскалился Асфодекс, зло глядя в пол. Его пальцы нервно постукивали по столу. — Словно со стеной разговариваешь. Ей-богу, начинаю понимать эльфов! Была бы воля — разбомбил бы их ставку к чертовой бабушке!

Ситуация складывалась патовая. Разведка докладывала, что дворфы стягивают артиллерию средней дальности. Хотя она пока не могла достать до позиций Асфодекса, это легко было исправить. Провокации и "игры на нервах" стали происходить всё чаще, изматывая его солдат. Их силы были растянуты настолько, что "оборона" напоминала скорее калитку без забора.

Если ничего не предпринять, последствия будут катастрофическими.

Асфодекс тяжело выдохнул и поднял взгляд на офицера.

— Свяжитесь с майором Энгельсом. Пусть готовит всё для "крайних мер". А ещё передайте дворфийской ставке, что я требую срочной встречи.

Погода оставалась пасмурной, а несколько часов назад разразившийся ливень оставил после себя океан грязи. Машина медленно въезжала в дворфийский лагерь, буксуя и завывая, словно пытаясь вырваться из земной трясины.

Асфодекса сразу охватила хандра. Усадьба, которая когда-то, без сомнения, была прекрасным виноградником аристократа или предпринимателя, теперь стала уродливым военным лагерем. Прекрасные ряды лоз и уютные уголки сада смело под грубыми армейскими палатками, парковками для техники и грязными колесами грузовиков.

"Словно драгоценный камень бросили в болото," — мрачно подумал генерал, оглядывая запущенные поля и хаотично разбросанные укрепления.

Машина остановилась у самого крыльца особняка, и Асфодекс, едва распахнув дверь, ловко перепрыгнул через глубокую лужу, ступив прямо на сухие ступени. С ним следовали военный секретарь и второй солдат — тот, с кем они впервые поговорили только в дороге, обсуждая детали операции.

На пороге их встретили дворфы младшего офицерского состава. Те сразу вызвались проводить гостей в главный зал для переговоров. Всё шло гладко. Второй солдат, как и было предусмотрено планом, отпросился в уборную, ссылаясь на трясучку в машине и сырость.

Асфодекс, не проявляя ни малейшего раздражения, снисходительно кивнул:

— Конечно, иди.

Дворф-рядовой, недовольно буркнув что-то себе под нос, пихнул солдата локтем и повёл его в сторону.

"Первая часть начата", — мелькнуло в голове у генерала. Он едва заметно усмехнулся, поглядывая на часы. Никто даже не подозревал, что произойдет ровно через шесть минут.

Зал для переговоров оказался обширным помещением, где в самом центре стоял массивный бильярдный стол, заваленный картами, оружием, пустыми бутылками и остатками недоеденной еды. Атмосфера буквально кричала о пренебрежении к порядку и гостеприимству.

Дворфы, как всегда, держались грубо и бесцеремонно, гораздо неряшливее и свободнее, чем офицеры любой другой армии. Их явно не заботил комфорт гостей — важен был лишь собственный. Этот демонстративный подход они считали подтверждением своего превосходства.

Асфодекс, оглядев помещение, только сдержанно скривился, но ничего не сказал, привычно скрывая раздражение за маской безразличия.

— Итак, господин Асфодекс, что вы нам еще расскажете, чего не сказали в прошлый раз?

— Генерал Гринкхе, я пришел с требованием: немедленно отозвать войска от Вершанской границы. Иначе, — Асфодекс взглянул на наручные часы, — через две минуты этот особняк захватят мои солдаты. Они возьмут вас в заложники, а если вы откажетесь сотрудничать, то с радостью отправят к небесной матери. — Он произнес это с холодной уверенностью, на мгновение улыбнувшись.

Наступила гнетущая тишина, нарушаемая только приглушенным смехом. Наконец, офицеры-дворфы разразились громким хохотом — кто-то даже едва не свалился со стула.

— Смешно, смешно! — отозвался дворф-генерал. — Но мне любопытно: откуда у вас здесь солдаты? В доме, полностью окруженном нашими войсками.

Его слова прервали резкие звуки: топот, крики, единичные выстрелы. Двери зала с грохотом распахнулись, и внутрь ворвались шестеро вооруженных людей. Они быстро окружили офицеров, наводя винтовки.

— Кто теперь смеется, коротконогий болван? — язвительно бросил Асфодекс. — Прикажи своим людям отступить!

—Да хрен тебе на седую макушку, — фыркнул Гринкхе. — Убьешь меня, так тебя тут потом весь лагерь будет раком иметь!

— А если твои бородатые недоумки решат стрелять в моих людей, то мне терять уже будет нечего. Мы с тобой полетим вместе. Рискнешь?

Внезапно прозвучал выстрел. Энергозаряд пронесся над головой Гринкхе, разбив окно. Все рефлекторно пригнулись, включая Асфодекса и его людей.

— Вы что, идиоты?! — заорал генерал, так громко, что даже Асфодекс замер. — Хватит стрелять, иначе меня же угробите!

Стрельба прекратилась.

— Ну что, генерал, — проговорил Гринкхе, вытирая пот со лба. — Что теперь? Будешь тут со мной сидеть, пока от старости не помрем?

— Если потребуется, подожду. Мне спешить некуда, — холодно отрезал Асфодекс.

Брутус стоял на мостике крупного грузового судна, наблюдая, как грозовое облако медленно надвигалось на континент. Чтобы избежать патрулей, кораблю пришлось описать широкую дугу, а затем встать на якорь, выжидая подходящий момент для входа в Малийское море.

— Генерал-майор, маг-связист Леаркна запрашивает разрешение на открытие канала связи, — доложил внезапно появившийся солдат, вскидывая руку в приветствии.

Старый офицер устало закатил глаза, но все же кивнул:

— Ну, давай поговорим с этим чудом.

В синем пламени портала проявилось лицо Леаркна — потрепанное и уставшее, с недельной щетиной.

— Леаркн докладывает, — начал он. — Мы рассматривали возможность передислокации в законсервированную крепость Доломон, но противник перегруппировался и построил понтонные мосты через реку Иккаи на севере, форсировав ее. Сейчас наши войска отступают, маневрируя под давлением трех полков врага. Четвертый механизированный полк пока держится восточнее — вероятно, они предполагают, что мы попробуем уйти в земли эльфов.

— Уходите к Невирской границе. Мы с Йозефом попробуем организовать прикрытие, операция в Вершанском секторе под угрозой, — с явным напряжением в голосе сказал Брутус.

— Это невозможно. По данным моей разведки, в городе уже находятся три полка. Если мы оторвемся от северных преследователей, они наверняка пошлют резервы на перехват — если уже не послали. Но дабы выйти из этой трудной ситуации, я предлагаю повременить с атакой на Камиар

— Зачем, да и как это связано!?

— Мы планируем имитировать резкий прорыв, чтобы занять выгодную позицию и окопаться. Когда все силы врага будут брошены на нас, войска Каматы начнут атаку и отвлекут гарнизон Камиара. Это позволит вам высадиться в порту и взять город практически без потерь.

— Ты рехнулся!? Ты понимаешь, что ваши люди не смогут устоять против такого натиска? Их просто раздавят!

— Мы выстояли в Лукиане и выстоим сейчас! — уверенно выкрикнул Леаркн. — Взятие Камиара — ключ к успеху операции. Без этого все наши маневры бессмысленны. Ждите сигнала, когда войска Каматы начнут действовать. Я буду держать вас в курсе, только я могу поддерживать с эльфами нормальную связь. Как только они вступят в бой, вы должны будете атаковать, я дам сигнал.

— Как только все закончится, я тебя разжалую! — раздраженно прорычал Брутус, но тут же выдохнул, словно смирившись. — Пусть небеса будут с вами.

— Попутного ветра в Камиар, генерал Брутус, — отсалютовал Леаркн. Магическое пламя потухло.

Полковник стоял под проливным дождем, капли текли ручьями по его грязным волосам и стекали с носа. Воодушевлённая маска спала с его лица, уступив место удручённому выражению.Авантюра, в которую они все оказались втянуты, казалась практически безнадёжной. Но он продолжал двигаться вперёд, ибо это лучше чем сложить руки.

А еще его раздражала быстро отросшая щетина — всего несколько дней назад он брился, но теперь лицо уже обросло колючками!

Из-за его спины внезапно появился Альфонсо, такой же промокший и уставший. Грязь на его лице делала его еще темнее.

— Подожди, почему ты говорил о людях Каматы так, будто они точно согласятся на атаку Камиара? Ведь ты только вчера отправил Эдельвейса на переговоры, —заметил он.

Леаркн усмехнулся.

— Поверь, ты просто не знаешь Эдельвейса. Этот и мертвого заставит за нас воевать.

— Ну ладно, оставлю мнение наивного новичка при себе, — пробормотал Альфонсо. — Но что делать сейчас? Мы скоро снимаемся с привала, как собираешься отрываться от четырёх? - Озорная улыбка вновь расплылась на его лице.

— Последние дни льют дожди. — Леаркн говорил спокойно, будто уже просчитал каждый шаг. — Вокруг скоро будет сплошная грязь. Мы заминируем дороги и установим растяжки в ближайшей округе. Это сильно замедлит врага. Конечно, часть их подразделений сможет пройти без потерь, но, чтобы сохранить строй, они будут вынуждены ждать остальные силы. Минимум один или два полка мы точно задержим, а это даст нам шанс вырваться в открытые южные степи. Там полно высот, и на одной из них мы займем оборону.

— Тогда поднять саперные бригады, чтобы начали работу? — уточнил Альфонсо.

— Да. И чем быстрее, тем лучше, — кивнул Леаркн.

Тройка черных лошадей, вскидывая комья грязи, мчалась без остановки по частично заросшей лесной тропе. Дождь пробивался сквозь плотную "крышу" деревьев, обрушивая на всадников прохладные потоки воды. Руки Эдельвейса, казалось, уже приросли к поводьям, а капюшон его плаща плотно прилип к мокрым волосам.

Внезапно он резко осадил коня, подняв его на дыбы. Жеребец рванулся, ржал и нервно перебирал ногами, не желая стоять на месте.

— Почему остановились? — раздался голос Алана из-за спины.

— Мы уже близко, — коротко ответил Эдельвейс. — Не стоит провоцировать. Пойдем медленно.

С этими словами он пришпорил коня, переходя на более осторожный шаг, и тройка продолжила путь вперед. Пока Эдельвейс наслаждался буйной жизнью леса, даже в дождливую непогоду находя в этом нечто чарующее, его спутники напротив — с каждым шагом становились все напряженнее. Оба нервно вглядывались в густые кусты и заросли, словно ожидая нападения из любой тени.

— Откуда ты вообще знаешь, куда нам идти? — наконец не выдержал Феликс.

— Чиреде, — коротко ответил Эдельвейс, даже не оборачиваясь.

— Что? — Феликс поднял брови.

— Позорное искупление, если дословно — пояснил тот, слегка обернувшись. — У эльфов есть особые храмы, посвященные замаливанию определенных грехов или проведению сложных ритуалов. Путь к этим храмам называется Санпас — священный путь. Если ты провинился в чем-то, то сам поход туда уже считается частью очищения.

— А если храм у тебя под боком, то можно и не париться особо? — усмехнулся Алан, немного расслабившись.

— Нет уж, — Эдельвейс покачал головой. — Рядом с такими храмами селиться строго запрещено. Их специально строят в самых глухих местах, чтобы никто не смог схалтурить.

— Но как это связано с тем, что мы ищем Камату и его шайку? — Феликс нервно кинул взгляд на ближайшие кусты, которые зашуршали от порыва ветра.

Эдельвейс тяжело вздохнул, словно устал объяснять очевидное:

— Года идут, а ты всё такая же дубина, Феликс. — Он бросил на того усталый взгляд. — Подумай сам: их разгромили силы Форгота. И теперь вспомни мои слова про "Позорное искупление". Как думаешь, зачем им торчать в этом лесу?

— Замаливать то, как их... отымели? — с лёгкой насмешкой предположил Феликс, но тут же замолчал, встретившись с холодным взглядом Эдельвейса.

— Ну, видимо, бог всё-таки чуть-чуть да дал тебе разума, — бросил гвардеец, невозмутимо продолжая путь.

— Да задрал ты уже! — не выдержал Феликс, его голос разорвал тишину леса.

Птицы, покоившиеся на ветвях, вспорхнули в небо, разрывая тишину и взлетая навстречу дождю. Алан недовольно пнул гвардейца по ноге.

Вдруг Эдельвейс резко осадил коня, подняв руку, чтобы остановить остальных.

— Мы пришли, — сказал он тихо, указывая на эльфа, стоявшего посреди тропы. Тот был закутан в плащ, а винтовка покоилась у него на сгибе руки.

Едва слышно зашуршали кусты, и из зарослей начали выходить другие эльфы, вооруженные до зубов. В мгновение ока они окружили троицу.

— Вы из Гвардии Смерти? — спросил тот, что стоял на дороге, его голос был приглушен воротником плаща.

— Да. Я доверенное лицо Леаркна. Я пришел говорить с Каматой, — уверенно ответил Эдельвейс.

Эльф покачал головой.

— Камата не хочет с тобой говорить. Разворачивайтесь и забудьте эту дорогу.

Эдельвейс спокойно спрыгнул с коня, легко, почти беззвучно ступил на размокшую землю. Он медленно подошел к эльфу, игнорируя направленные на него взгляды и оружие.

Что удивило Эдельвейса, так это полное хладнокровие, с которым эльф держался. Очевидно, этот был не из простых.

— Друг мой, — начал он с легкой иронией, не вкладывая в слова ни крупицы дружелюбия. — Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь. И, глубоко в душе, ты сам мечтаешь, чтобы моя цель увенчалась успехом. Разве не так?

Эдельвейс указал на свежие ожоги на руках эльфа.

— Судя по этим отметинам, ты, вероятно, не хочешь просто сидеть в этом лесу и отмаливать позор. Ты хочешь расплатиться с теми, кто это сделал, ведь так?

Эльф недовольно сжал руки в кулаки, еле слышно цыкнув. Лицо, наполовину скрытое капюшоном плаща, выдавало больше, чем ему хотелось. Каждый жест, каждая складка на лбу словно кричали: "Ты, черт побери, прав."

Эдельвейс едва заметно улыбнулся, чувствуя, что попал в цель.

Пройдя мимо развернутого лагеря у подножия храма, он пересёк ритуальные ворота и углубился во двор. Храм был разрушен: прежнее массивное здание превратилось в руины, а полуразвалившиеся стены заросли мхом и лозой. В центре храма возвышалась обшарпанная статуя. Её поверхность была покрыта трещинами, а краска давно облупилась и слезла, оставив серое, безликое лицо идола.

Перед статуей, окружённой дымящимися благовониями, стояла крохотная нефритовая чаша. В её углублении переливалась густая красная жидкость, напоминавшая растаявший воск. Прямо перед чашей, в бело-фиолетовом кимоно, сидел Камата. Его поза была неподвижной, взгляд устремлён куда-то вдаль.

— Чего ты хочешь? – холодно спросил Камата, не выражая эмоций.

— Даже неинтересно, как я тут оказался? – усмехнулся Эдельвейс, заходя в полуразрушенный храм и скользя взглядом по его ветхим стенам.

— Это будет частью разговора с моим подчинённым позже. Говори. – Камата оставался неподвижным, даже не повернув головы к собеседнику.

— Перед тем как начну, у меня другой вопрос: как вы такой огромной братией умудрились засесть в этом лесу? Ни малейших опасений, что вас поймают? На месте людей Форгота я бы прочесал каждый куст выше двух метров.

— Они с самого начала думали, что нас не больше двух сотен, и до сих пор не знают точного количества, – равнодушно произнёс Камата. – Что удивительно, особенно с учётом предательства в наших рядах. Половина, которая не успела покинуть свои лагеря, погибла от облав, оставшиеся успели уйти в подполье. После этого атаки прекратились: мы заставили их думать, что не способны сопротивляться.

— И пользуясь таким моментом, вы решили просто сесть на лавочке перед храмом и богу помолиться? – с издёвкой начал Эдельвейс, словно намеренно провоцируя.

— Это молитва богу Масайоши, – спокойно ответил Камата, не поддаваясь на провокацию. – Каждый из нас молится за прощение: за то позорное поражение и за то, что не смогли спасти своих товарищей.

— Если загробный мир и существует, твои товарищи, наверное, хотели бы видеть, как вы рвёте их убийц на куски, а не нюхаете благовония.

— Такому примитивному безбожнику, как ты, этого не понять.

— Единственное, что я понимаю, – это то, что гордый Камата Аэдахи, из рода Аэдахи, рода, который поклялся защищать эльфов Вершана и бороться за их свободу, сейчас сидит, как последняя запуганная овечка, молясь за прощение своей трусости!

В мгновение ока Камата сорвался с места, и острие катаны застыло у горла Эдельвейса.

— Да что ты знаешь о потерях, жалкий варвар, – тихо, с горечью произнёс эльф, стыдливо глядя в пол. – Не твой народ загнали в клетку с бородатыми уродами, которые каждый год отравляли тебя и твоих близких. И когда у тебя появляется шанс отомстить за лишения, твой самый близкий человек предаёт тебя, говоря о примирении. После чего, по его наводке твои товарищи начинают гибнуть пачками.

Эдельвейс смотрел на эльфа сверху вниз. В его взгляде читалось презрение, смешанное с отвращением. Камата выглядел жалко, и этот контраст лишь усиливал раздражение человека.

— Вы не единственные, кто терял близких. Не на вас одних сошёлся свет. Когда была Война в Проливе и мои сородичи гибли, ваши правители едва решались отправить подкрепления. Мы сутками без перерыва держали оборону против аборигенов-колдунов. А моих товарищей, нет, братьев. Ими пожертвовали как пушечным мясом, бросив в самоубийственную атаку, которая даже не сработала!

Гвардеец плавно убрал клинок от своей шеи, но его голос оставался твёрдым и напористым:

— И знаешь, что мы сделали? Правильно. Мы отомстили тем, кто их убил. Мы загнали их обратно в пещеры, из которых они вылезли. И теперь мы стоим здесь, чтобы воздать по заслугам тому, по чьей вине они умерли!

Эдельвейс сделал шаг вперёд, буравя Камату взглядом:

— Мы скорбим о погибших товарищах, потому что эта скорбь питает ярость, с которой мы будем разить врагов. А что за твоей душой, Камата? Ты ведь воин, командир! Почему за тобой не стоит желание отомстить за них? Почему вместо этого ты сидишь тут и ищешь прощения у богов, когда твои товарищи остались неотмщенными?

Последние слова мужчины отдались эхом по развалинам храма.

Альфонсо сидел на крыше блиндажа, лениво оглядывая раскинувшиеся степи, на горизонте виднелись укрепления врага. После нескольких дней проливных дождей впервые появилась возможность насладиться хоть и прохладной, но всё же сухой погодой.

— Балду пинаем, солдат? — раздался знакомый голос сзади.

Он обернулся и увидел Леаркна. Усталость была буквально написана на лице полковника — марш-бросок, бессонные ночи и постоянное напряжение давали о себе знать.

— Слежу, чтобы эти гады не решили вновь напасть на нас, — усмехнулся Альфонсо, тихо рассмеявшись.

После отрыва от северных сил, они едва не столкнулись с южными полками из Камиара в чистом поле. Но благодаря маневренности кавалерии и умелому командованию Леаркна, им удалось быстро сменить курс и занять стратегическую высоту. Оттуда, буквально «с седла», они вступили в бой с врагом. Несмотря на численное превосходство противника, гвардейцы отбросили его без значительных потерь.

— Честно говоря, я думал, что минирование дорог не сработает.

— Я тоже, — кивнул мужчина, усаживаясь рядом. — В основном нас спасла распутица после дождей. Зато теперь знаем, что Камиар охраняет всего один полк.

— От Эдельвейса никаких вестей?

— Как раз насчёт этого, — устало зевнул Леаркн. — Он договорился с Каматой. Его силы провели экстренный сбор и уже готовятся к походу на Камиар.

— Это хорошая новость. Но сколько солдат выставит эльф?

— Пятьсот.

— Пятьсот?! — удивился Альфонсо. — Для штурма города это же смехотворно мало!

— Их задача — не взять город, а отвлечь внимание, — спокойно ответил Леаркн.

— Всё равно, погибнет много солдат...

— Это война, — отрезал он, поднимая глаза к горизонту.

Альфонсо задумчиво нахмурился. Хотя ни он, ни Леаркн не питали особой симпатии к эльфам — те считали людей дикарями, а люди видели в эльфах самодовольных напыщенных петухов, — что-то в происходящем вызывало у него внутреннее негодование. Если точнее, это было равнодушие к чужим смертям. Пусть эльфы и не были их боевыми товарищами, но они всё же оставались союзниками.

— Они не атакуют, потому что ждут подкреплений. Мы в ловушке, — мрачно подытожил малиец. — Как думаешь, сколько времени понадобится шестому полку, чтобы вырваться из засохшей грязи и мин?

Ответ Леаркна утонул в грохоте внезапно разорвавшегося снаряда. Взрыв накрыл их позицию, осыпая комьями земли. Альфонсо от неожиданности рухнул в окоп, а Леаркн инстинктивно повалился на землю, закрывая голову руками.

— Полковник! — выбежал к ним адъютант, запыхавшись. — Разведка докладывает: шестой полк врага уже на подходе, камиарские полки с юго-запада строятся для атаки, северный полк тоже начал движение.

— Что с механизированным полком?

— Стоят на месте, с их стороны даже пушки не стреляли.

— Передай всем приказ готовится к атаке! Сейчас будет решающая битва, узнаем, кто кого поимеет!

— Если что, я живой, — пробормотал Альфонсо со дна окопа.

Леаркн с лязгом вытащил саблю, и бросился к лагерю. Забравшись на ящик с амуницией, он высоко поднял оружие, привлекая к себе внимание солдат:

— Господа гвардейцы! — прокричал он так, что его голос прорезал суматоху вокруг. Большинство мгновенно обернулось к нему, остальные продолжали метаться по своим делам, но вскоре тоже замерли, прислушиваясь.

— Нам было тяжело эти несколько дней. Мы отступали, преследуемые врагом, который превосходит нас числом. Но мы — гвардейцы смерти! — Его голос перекрывал отголоски артиллерийской канонады, которая постепенно стихала. — Если кто-то из вас испытывает страх, вспомните: по другую сторону окопов стоит враг, который боится нас вдвойне. Они знают, и видели, с какой свирепостью мы сражались раньше!

Он сделал паузу, оглядев собравшихся, прежде чем продолжить:

— Нынешнее сражение — не за честь, не за славу. Оно за то, чтобы объявить Форготу и его ублюдкам: погребальный звон колоколов прозвенит и в их честь!

— Какова обстановка с этими клятыми гусарами? — Юнгер склонился над картой, пристально вглядываясь в разметку высот.

— Враг зажат на высотах у юго-восточной границы, — доложил солдат, стоявший рядом.

— Хм... — задумался полковник, постукивая пальцами по столу. — В нескольких километрах южнее начинается Вершанско-Невирская граница. Что, если они собирались сбежать через неё?

— Даже если так, они уже не уйдут. Наш механизированный полк блокирует их отступление.

Юнгер тяжело выдохнул, потёр виски. С самого утра его голова была как в тисках — нервы, недосып и само осознание что на его плечи пала немалая ответственность, также угнетала его до жути. Однако новость о том, что гусары попали в окружение, хоть немного подняла его боевой дух.

Мимоходом взгляд полковника упал на дальний угол зала, где обычно сидел имперский дозорный Юан, перебиравший свои бумаги. Угол был абсолютно пуст. Ни документов, ни личных вещей, даже пыли не осталось — словно никто и никогда там не находился.

— А где Юан? — резко спросил Юнгер, насторожившись.

— Он сегодня утром отбыл из Камиара, — спокойно ответил один из офицеров.

— Куда?! — голос полковника стал жёстче.

— Сказал, что ему нужно передать какое-то персональное послание командиру Асфодексу.

— И почему я узнаю об этом только сейчас?! — прорычал Юнгер, подавшись вперёд.

— Я хотел вам сообщить, но потом накатило столько докладов... В общем, как-то забылось, — пробормотал офицер, явно чувствуя себя неловко.

— Главное, чтобы мозги свои не забыл! — огрызнулся Юнгер, с силой ударяя ладонью по лбу.

Он устало прикрыл лицо руками. Мысль о том, что имперский дозорный молча отправился в самую горячую зону, вызывала у него непроходящее беспокойство. "Это определенно что-то серьезное!" - Думал он. С другой стороны, учитывая слухи о попытке отчаянного захвата дворфийского командования Асфодексом и нарастающем хаосе на северной части Вершана, он физически не смог бы никого оповестить, даже если бы заранее узнал об отъезде Юана. Молодому полковнику оставалось лишь молиться, что в случае выживания его командира, ему не достанется от него по шапке за этот промах.

Размышления Юнгера прервали приглушённые хлопки и странный шум снаружи. Он бросил мимолётный взгляд на офицеров — те застыли на месте, словно вкопанные, недоумение читалось на их лицах. Украткой подойдя к окну, он, приоткрыл штору и увидел, как солдаты, с винтовками наперевес, спешно бежали в одном направлении.

— Что там за сбо...

Вопрос оборвался резким грохотом двери, которая распахнулась так, что ударилась о стену.

— Полковник Юнгер! — в дверях появился солдат, замерев в воинском приветствии. — Неизвестный противник, предположительно эльфы, атакует Камиар с северо-восточной части города! Они стремительной атакой просочились на окраины!

— Численность? — Настороженно Юнгер.

— Пока насчитали около двухсот, но еще уточняется. Вероятно больше.

— Чёрт побери! — воскликнул офицер напротив Юнгера, резко хватаясь за голову. — Мы же отправили два полка из резерва на перехват гусар! А если врага гораздо больше?

В принципе, его опасения были резонными. Брать город с подавляюще меньшими силами — это самоубийство.

Голова Юнгера разболелась ещё сильнее. Возможно, это предзнаменование или совпадение, но в обеих случаях ему это все равно не нравилось. Он бегло осмотрел офицеров, заметив явное смятение в их глазах. Честно говоря, он и сам был в замешательстве. Город остался почти без прикрытия, а партизаны, казавшиеся истребленными, неожиданно устроили атаку там, где их меньше всего ждали. Но сейчас нельзя было поддаваться панике.

— Разойтись по своим отделениям! Скоординируйте оборону вдоль участка атаки. На флангах оставить малые силы, чтобы предотвратить обход. И немедленно приведите мне этого клятого эльфа из Аэдахи! - Его голос стал хлёстким, почти стальным.

Эдельвейс двигался перебежками по узким улочкам, нервно бросая взгляды в стороны. Пустые кварталы давили тревожной тишиной. Следовавшие за ним Феликс и Алан держались на расстоянии, прикрывая командира.

— Идиоты Асфодекса и вправду оставили город без прикрытия, — коварно ухмыльнулся Феликс, прижимаясь к стене. — Целые кварталы пустые! С такими темпами мы с длинноухими быстрее город захватим!

— Не расслабляться! — рявкнул Эдельвейс, злобно глянув на него. — Пока работает эффект неожиданности. Но их силы куда лучше вооружены. Как только техника из ангаров подтянется, нам уже будет не до смеха. Пошли!

Он шмыгнул в проулок и мощным ударом ноги выбил дверь ближайшего дома. Влетев внутрь, мужчина прижался к стене напротив входа, вскидывая винтовку и направляя ствол на тёмный коридор. Следом в дом ворвались Феликс и Алан. Алан спешно поднимался по лестнице справа, а Феликс прикрывал сам вход.

Внезапно дверь на другом конце коридора скрипнула. Эдельвейс резко напрягся, палец на спусковом крючке нервно дрогнул. Из-за двери вышел маленький силуэт — ребёнок с какой-то игрушкой в руках. Еще один силуэт побольше, спешно увел дите вглубь комнаты, захлопнув за собой дверь.

Эдельвейс замер, затем тяжело выдохнул, палец тут же отступил от курка. Прищурившись, тот невольно подумал: «Простите. Сейчас вам будет нелегко.»

— Второй этаж чист! — донёсся сверху голос Алана. — Тут есть балкон!

Не теряя времени, оба гвардейца внизу рванули вверх по лестнице.

Аккуратно выглянув из окна, они заметили "кузнечика", что шел вперед, подавляя ополченцев плотным огнем и прикрывая наступающих.

Трое гвардейцев сняли с поясов сферы с деревянными ручками. Почти синхронно выдернув чеки, они активировали их. Сфера раскрылась, обнажая второй слой — липкое покрытие из мощного клея, которое поблескивало на солнце. В комнате тут же распространился резкий запах клея.

Слаженно, с полной отдачей, мужчины размахнулись и швырнули липкие бомбы из окна прямо в шагателя. Сразу же после броска они рванули вглубь комнаты, скрываясь от возможного взрыва. Раздался оглушительный грохот, и к небу взмыл ослепительный столб огня, за которым потянулся густой, черный дым.

Камата, пригнувшись, вжался в бортик фонтана. Постреливая из своего укрытия, тот параллельно жестикулировал, отдавая приказы. Его бойцы сумели вырваться на фонтанную площадь, но тут же попали под плотный огонь пулемётных расчётов, которые развернулись на удивление быстро.

— Камата! — крикнул один из эльфов-командиров, подползая ближе. — "Кузнечик" на Столярской уничтожен! Подкрепление уже в пути!

— Во имя Ойи, быстрее! — рявкнул Камата, прячась от очередной пулемётной очереди. — Если не сократим дистанцию с врагом, нас разнесут из миномётов!

Словно в ответ, из глубин улиц донёсся мощный грохот и рёв двигателя. Сзади, на площадь, стремительно вылетел "кузнечик", и его скорострельная пушка разразилась оглушительным веерным залпом. Потоки голубых снарядов прочертили воздух, заставляя противника пригнуться и замолчать.

Сконцентрировав огонь на массивном здании на противоположной стороне площади, шагатель с яростью разнёс его стены. Крупнокалиберные снаряды вгрызались в камень, разрывая балконы и выбивая перекрытия. Гром разрушения заглушил крики и выстрелы, воздух наполнился пылью и запахом горелого.

Пулемётные очереди врага стихли, срезанные точным и беспощадным огнём боевой машины. Пользуясь ошеломлённой тишиной врага, Камата выпрыгнул из укрытия и вскинул к небу клинок своей катаны, его голос разорвал затишье:

— В атаку!

Старший эльф молниеносно перепрыгнул через фонтан и рванул вперёд, увлекая за собой своих бойцов.

Под оглушительный гул спаренного пулемёта боевой машины, эльфы стремительно сблизились с опешившим врагом. Противник не успели что-либо предпринять, как бой перешёл в рукопашную. Свирепо и безжалостно расправляясь с врагом, используя штык и приклад.

— Откуда у этой шайки оборванцев, чёрт побери, "Кузнечик"?! — Юнгер буквально закипал от злости, испепеляюще глядя на Хомуру, сидевшего на диване. По лицу эльфа было заметно, что атака Каматы его подавила сильнее, чем кого-либо другого в комнате.

— Я не знал, где он находится! Я думал, вы его уничтожите во время рейдов, — пробормотал Хомура, потупив взгляд.

— Думал, да не додумал! — рявкнул Юнгер, выпрямившись перед Хомурой и выставив руки в боки. — Мало того, что ты соврал о численности ополченцев, так ещё и, твою мать, не сказал, что у них может быть боевая машина!

— Я уже сказал! — Хомура поднял голову, в его голосе прорезались отчаяние и злость. — Я думал, что сильная атака сломит их боевой дух! Там были мои друзья, мои товарищи! Я хотел, чтобы они выжили!

— Твои друзья — преступники, которые восстали против Империи! — холодно отчеканил Юнгер, нависая над ним. — Если бы они хотели жить, то сдались бы или просто не кидали в нас гранаты!

Неожиданно снаружи раздался мощный взрыв. Окно с грохотом выбило из рамы, вместе со шторой, взрывная волна ударила по комнате. Юнгер рефлекторно присел, а Хомура рухнул на пол.

— Вот твою ж налево! — прорычал полковник, встряхнув головой. — Некоторые из них к ратуше прорвались!

— Что мне делать?

— К своим ты точно не вернёшься — тебя за предательство разорвут в клочья. Так хоть борись за свою жизнь! За мной! — рявкнул тот.

Поднявшись, полковник сдёрнул со стены ружьё и кинул его Хомуре. Эльф неловко поймал оружие, смотря на Юнгера.

— Встал и пошёл! — бросил он, доставая из кобуры пистолет.

Огромный сухогруз медленно приближался к причалу, словно нерушимый монолит, прорезая приливные волны. Порт был пуст: горожане разбежались по домам, спасаясь от грохота битвы, и в этой ситуации никому не было дела до охраны брошенных лодок.

Корабль почти врезался носом в набережную, когда массивные створки его носа с лязгом разошлись, словно пасть гигантского зверя. Изнутри раздалось громкое ржание лошадей, перекрываемое резким свистком, а затем трюм огласил оглушающий грохот копыт.

Гвардейцы Смерти вырвались из темноты корабля, верхом на своих скакунах, они мчались по широкой рампе. Следом за кавалерией на площадь выбегали пехотинцы. В считаные минуты недавно пустой порт заполнился гвардейцами, чьи ряды выстроились с холодной точностью, словно на параде. Знамёна с белыми крестами на фоне черепов развевались под порывами морского бриза, возвещая о грозном присутствии.

— Недолго нам было тесниться в трюмах! — разнёсся по порту грузный голос Брутуса, который проскакал вдоль строя всадников. Он вскинул клинок, серебрянные элементы мундира поблёскивали под солнечным небом. — Заявим о себе! В атаку!

Хомура и Юнгер, укрываясь за импровизированной баррикадой, отстреливались от наступающих толп ополченцев. Визг и свист пролетавших энерго-снарядов, заставлял опустить голову как можно сильнее. Под давлением врага, силы Юнгера вынужденно отступили, выстроив более организованную оборону ближе к ратуше.

Тем временем с флангов начали поступать сообщения об удачных контратаках, приводивших к сжатию врага в полукольцо.

"Всё-таки профессиональная армия противостоит оборванным партизанам," — с надменностью думал Юнгер, чувствуя своеобразное удовлетворение и даже героизм от того, что сражается в первых рядах вместе со своими солдатами.

Вдруг, справа раздался болезненный хрип: стоявшего рядом солдата настиг энерго-залп, попавший ему прямо в спину. Юнгер инстинктивно обернулся, но тут же ослеп от солнечного света, через который прорезался чёрный силуэт всадника.

Пика вонзилась полковнику прямо в живот. От мощного удара, его тело, словно тряпичная кукла, вылетело за баррикаду и грохнулось на землю.

"Порт... про него я забыл," — пронеслось в сознании офицера, затуманенном болью и отчаянием. "А может, не только про это... Про что ещё я забыл?"

Эта мысль затухала вместе с его дыханием. Последний, хриплый вздох растворился в хаосе битвы.

Испуганный неожиданным появлением всадника, Хомура, рефлекторно вскинул винтовку, метким выстрелом сбив его с седла. Однако ситуация на центральной улице резко вышла из-под контроля. Десятки Гвардейцев обрушились на солдат Юнгера, топча их лошадьми и коля пиками. Всё это смешивалось с вихрем энерго-зарядов, что свистели над головами, добавляя ещё больше ужаса и хаоса.

Хомура, тяжело дыша, рванул в ближайший проулок, чувствуя, как под ногами что-то хрустнуло. Его ботинок поскользнулся, и он машинально посмотрел вниз. На подошве остались ошмётки чего-то отвратительного — смеси крови, кусочков мозга и осколков черепа.

Бледный и ошеломлённый, он едва удержался на ногах. Мир вокруг превратился в беспощадный хаос, где не было времени на мысли — только на выживание.

Звуки битвы оставались где-то позади. Ошеломлённый Хомура брёл по опустевшим улочкам, будто пытаясь убежать от самого себя. Периодически, он натыкался на тела павших солдат. В одном из переулков, ему попался обугленный остов "Кузнечика", горько дымящийся в тени зданий.

— Хомура? — раздался знакомый голос позади.

Эльф замер, словно его ноги приросли к земле. Медленно, с явным усилием он развернулся, и его сердце рухнуло в пятки. Перед ним стоял Камата.

— К-как?.. — выдавил Хомура, его голос дрожал, будто готов был сорваться в плач.

На ум приходили сотни эмоций, но главными из них были отчаяние и болезненное сожаление, настолько сильные, что их невозможно было выразить словами.

— Мне сказали, что видели тебя на центральной улице. Я сразу пошёл искать тебя, — тихо, почти нежно, проговорил старший эльф.

— Д-дядя... — голос Хомуры дрогнул, и он тяжело опустился на колени, цепляясь за землю, будто за опору. Его дыхание сбилось, он попытался что-то сказать, но слёзы мешали говорить. — Я-я... Я столько натворил... — но фраза оборвалась, превратившись в горький, глубокий плач.

— Тшш-тшш, всё хорошо, — прошептал Камата. Он мягко присел рядом и осторожно прижал голову Хомуры к своей груди, заботливо поглаживая племянника.

Раздался звук — тихий, почти незаметный, как шорох шелка, — клинок с лёгкостью вонзился в плоть. Глухой писк вырвался из младшего эльфа, его тело дёрнулось, но руки инстинктивно вцепились в плечи дяди. Лезвие вошло глубоко, под рёбра, а тонкие струйки крови потекли вниз по клинку вакидзаси.

Хомура, задыхаясь, отчаянно поднял голову. Его взгляд встретился с холодными, ледяными глазами Каматы, смотрящими на него сверху вниз.

— Всё хорошо, — тихо повторил старший эльф, продолжая гладить его по голове. Его голос звучал мягко, но в глазах не осталось и тени жалости.

Справка:
Камата Аэдахи — лидер эльфийского народного ополчения, известного как "Степные братья Аэдахи". Позднее стал командиром первого эльфийского добровольческого батальона. Погиб в боях под Фарго от артиллерийского снаряда, разорвавшегося рядом с его блиндажом.