Глава 9

— Дай! — с яростью выпалил Гаусс. 

— Не дам, — холодно отрезал Горсток. 

— Ну пожааалуйста! — Гаусс вцепился ему в рукав. — Чего ты как не родной? — почти захныкал он, театрально сложив руки в мольбе. 

 — Идиот, вам сейчас десантироваться! Вернись к своим. 

— Если ты не дашь свою лысину, мы провалим задание! Это важно! — мужчина нервно трепал его рукав, как капризный ребёнок. 

— Свою лысину протри, бильярдный шар поганый, — огрызнулся Горсток, вырвав руку и отступив назад. 

— Я свою голову специально стригу, а твоя более фартовая! 

 — Это ты сейчас на что намекнул? — нахмурился Горсток и щёлкнул протезом. 

— Начинаем обратный отсчёт! Готовность! — донёсся голос военного мага снизу. 

Гаусс резко отвернулся, окинув взглядом своих солдат. Помимо громоздких парашютных ранцев, они были увешаны оружием и сумками со снаряжением. Его группа была разбита на три подразделения, каждое заняло позицию на одной из парашютных вышек, наскоро сколоченных из досок. Внизу эльфийские маги завершали плетение заклинания. 

— Так, собаки! — рявкнул Гаусс, опираясь на перила. — Сегодня вы станете мужчинами и познаете высотные ветра нашей матушки-земли! Кто первым обделается — тот таскает ящики с патронами! 

— Это у людей такая моральная поддержка? — смущённо прошептал Такамура. 

— В какой-то мере — да, — сдержанно ответил Фальбус, пряча руки за спиной. 

Брови эльфа удивлённо сложились домиком. 

— А напомните, зачем им вышки, если они прыгают в порталы? — переспросил эльф-командующий. 

— Есть шанс, что при входе в портал их может завертеть встречным потоком ветра. Это потребует времени на выравнивание, а его в таких полётах катастрофически мало. К тому же, не исключены стычки прямо в небе. — С явным энтузиазмом отвечал принц.

— Раскрывай на счёт три! Три, два, один! — крикнул главный маг, махнув рукой и вливая дополнительную магию в ритуал. 

Три портала почти одновременно вспыхнули голубым светом. В их глубине закружились спирали энергии, сливаясь в сияющее белое отверстие. Порталы были настолько большими, что в каждый спокойно могли войти три человека плечом к плечу. 

В тот же миг поднялся сильный ветер. В небо взметнулись облака пыли и листвы. Порталы засасывали воздух, будто кто-то распахнул огромную форточку. Как показывала практика, чем больше портал, тем сильнее его “тянет”. 

Фальбус, наблюдая за этим маленьким штормом, невольно вспомнил рассказ преподавателя истории: один маг когда-то открыл портал двадцать на двадцать метров, и его вместе с ближайшим домом просто втянуло внутрь. Чем всё закончилось — он так и не рассказал. 

— Пошёл, пошёл, пошёл! — подгонял Гаусс, подталкивая бойцов. 

Сначала в портал закинули ящики с боеприпасами — они исчезли. За ними последовали «береты»: гремя снаряжением, они прыгали один за другим, будто с борта самолёта, уходя в свободное падение. 

Когда последний солдат скрылся, Гаусс украдкой взглянул на Горстока, резко подпрыгнул, провёл ладонью по его лысой голове и, пока тот не успел среагировать, с ухмылкой рванул к трапу, ныряя в портал. 

— Убью гада! — крикнул Горсток, выглядывая из вышки. Встретившись взглядом с главным магом, он махнул протезом. — Начинаем второй сброс! Меняй порталы! 

Белый свет внутри воронок задрожал, на миг погас, обнажая землю, а затем вспыхнул вновь. К порталам подтащили три крупные сетки, в которых отчаянно бились воробьи. Без лишних церемоний их сбросили в сияющие воронки, которые тут же захлопнулись. 

— А птицы смогут выбраться? — прищурившись, спросил Такамура. 

— А это единственное, что вас заботит? — с ухмылкой отозвался Горсток, спускаясь с башни. 

— Ойя наказывает за расточительное и бессмысленное убийство живых существ, — с крайне серьёзным видом выдал Такамура. 

— А убийство имперских солдат тоже считается бессмысленным? — Произнёс Горсток, расплывшись в довольной улыбке. 

На лице Такамуры промелькнуло явное раздражение. Он уже открыл рот, чтобы что-то возразить, но между ними внезапно возникла рука. 

— Сетка завязана неплотно, — спокойно вмешался Раймон. — В падении птицы смогут выбраться. 

— В рамках одного из этапов операции «Новое утро», силами имперской спецбригады “Лямбда” была осуществлена прицельная нейтрализация сенатора Лумма и его сподвижников. — сухо рапортовал Гиммель, читая с листка. — В результате операции были ликвидированы тридцать лиц, опознанные как граждане Республики. Шестеро из них являлись сторонниками партии Невирских демократов, включая самого Лумма, погибшего под перекрёстным огнём. Пятнадцать убитых составляли личную охрану — основная часть была устранена в первые минуты столкновения осколочными энерго-гранатами. Ещё пятеро числятся как младшие члены партии, находившиеся в здании по неустановленным причинам. Кроме того, погибли четверо сотрудников бара. Их причастность к мятежникам пока не подтверждена, но присутствие оных в зоне конфликта сделало их косвенными жертвами. 

Юан лениво потягивал сигару, глядя на настенную карту столицы. Закинув ноги на стол, он молча переваривал услышанное. 

— Неужели Лумм не ожидал, что мы так поступим? — пробормотал он, будто сам себе. 

— Что? — не расслышал Гиммель. 

— Ничего, — Юан поднялся, не спеша потушил сигару в пепельнице. — Что по результатам операции в целом? 

— Остальные имперские спецподразделения провели серию арестов, среди не внушающих доверия депутатов Народной палаты. В большинстве случаев задержания прошли без сопротивления — за исключением отдельных инцидентов. Наиболее примечательным стал случай при аресте представителей профсоюза Кастро и Давиана, которое проводило отделение Хоэнхайма. 

Во время операции к месту подъехали шестеро жандармов верхом, предпринимая попытку воспрепятствовать задержанию. После короткой словесной стычки жандармы открыли огонь. Воспользовавшись эффектом внезапности, они отбили задержанных и скрылись вместе с ними. Обстоятельства инцидента в настоящий момент устанавливаются. 

— Видимо не все в правительстве Невир готовы к переменам, но мы им поможем. — Задумчиво проговорил Юан туша сигару в пепельнице. — А в целом, более лучшей работы от имперских солдат я и ожидать не мог! — Восторженно хлопнул в ладоши дозорный. — Операция, считай, длилась с глубокой ночи до середины дня. Какова была реакция местных на аресты? 

— Не имею права знать, — равнодушно ответил Гиммель, поправляя фуражку, под которой сверкнули его рубиновые глаза. — Я исполнял приказы, а не наблюдал за вздохами тыловых. 

Дозорный криво усмехнулся, бросив на офицера быстрый, колючий взгляд. Младшие дозорные всё равно вскоре принесли бы рапорты о настроениях на улицах, но Юана интересовал именно ответ Гиммеля — он изучал его. 

«И вправду — живая машина… Где ты только такого откопал, Форгот?» — мелькнуло в голове у него. 

— Разрешите идти? 

— Разре... 

Его перебил резкий, торопливый стук в дверь. В кабинет ворвался невирец-связист. Глаза ящеролюда потерянно метались по помещению. 

— Дозорный Юан, сэр… ой, то есть, ваше благородие, — запинаясь, начал он. — Маги-локаторы засекли к востоку от столицы мощную магическую вспышку. Судя по длительности и характеру — открылись порталы.

— А они быстро… — Вздохнул Юан. — Численность? 

— Точно определить сложно, но, по расчетам магов, через портал прошло около двухсот душ. Однако, главная странность, сам портал оставался открытым почти три минуты. 

— Мне с людьми отправиться туда? — спросил Гиммель с неизменным каменным выражением лица. 

— Я не знаю, каким образом Фальбус решил их десантировать, но порталы держались слишком короткое время чтобы перекинуть столько душ. Но лучше не медлить — невирцы сейчас в том районе на низком старте, они создадут заслон, а ты и твои люди пойдут авангардом, по возможности бери в плен. 

Любуясь багровым закатом, Гаусс полностью отдался на волю гравитации, стремительно падая к земле. Мощные потоки воздуха хлестали по лицу, будто напоминая о живом дыхании высоты. Внизу уже виднелись белые купола парашютов, что растворялись в зелени. 

Гауссу доводилось летать на самолётах и дирижаблях, но чувство свободного падения было несравнимым. Этот прыжок был далеко не первым, и всё же каждый раз оно ощущалось впервые. Если бы его спросили, какую судьбу он бы выбрал, то, не задумываясь, стал бы ястребом или орлом. 

Хищники, не знающие ни страха, ни ограничений, заботящиеся лишь о себе. Мир принадлежал им — они могли взмыть куда угодно и когда угодно. Им никто не указ. 

Парашют раскрылся. Стропы резко натянулись, и Гаусса подкинуло вверх — ноги взметнулись следом, словно у тряпичной куклы. Время для любований закончилось, настал момент возвращаться к операции. Мужчина бегал глазами вокруг, следя, где приземлялись его подчиненные. В голове уже формировались приказы и просчитывались возможные сценарии столкновений. 

Оставалось всего несколько десятков метров до земли, когда он невольно поднял взгляд вверх — и замер. Над ним, слегка накренившись, пролетал орёл. Птица словно кружила вокруг, показывая свою широкую спину и не отводя взгляда. 

В следующее мгновение Гаусс влетел в густую растительность, ломая под собой ветки. 

— Твою мать! — выругался тот непроизвольно. 

Падая, он почувствовал, как нечто обвило его шею и начало затягиваться. Руки инстинктивно дёрнулись вверх. Не желая быть задушенным собственным парашютом, он выхватил нож, одним махом срезая стропы. 

С громким хрустом мужчина рухнул на землю, перекатившись вперёд. Приклад винтовки с силой ударил в бок. Глубоко дыша и держась за ушибленное ребро, он сдерживал поток брани, что рвался наружу.

В небе, потеряв интерес к рухнувшей "жертве", орёл начал разворачиваться, величественно уходя в сторону. 

— Не расстраивайся… может ещё сегодня полакомишься моим трупом, — прошептал Гаусс, поднимаясь на ноги и тяжело выдыхая. 

Вокруг вдруг воцарилась абсолютная тишина, будто даже птицы и звери смолкли в молчаливом приветствии. 

— Синий! — раздалось из кустов. 

— Пурпурный, — выдохнул Гаусс, натягивая балаклаву. — Доложите. 

Из зарослей вышла пятёрка "беретов". Четверо тут же разошлись по сторонам, становясь в широкий круг, пятый, это был Эмиль, направился к Гауссу. 

— Ветер поднялся — нас всех разбросало. Мы с отделением чудом в одну точку сели. 

— Непредвиденные трудности, — хмыкнул Гаусс. — Главное, чтобы наши "распаковались" раньше, чем невирцы начнут оцеплять район. 

— И не из таких передряг выбирались, — с гордостью ответил боец. 

— И то правда. Отправляемся ко второй точке сбора, — Гаусс махнул рукой, подзывая бойцов. 

— Сразу ко второй? — удивился один из них. 

— Да. Первоочередная задача — встретиться с Харсом. Если нас перебьют до этого — считай, зря высаживались. 

— То бишь пускай перебьют уже при встрече с ним, — буркнул кто-то вслед. 

— А как же, — рассмеялся Гаусс. 

Грузовик мягко притормозил у места сбора. На поляне уже разбивали позиции невирские бойцы. 

— А эти чешуйчатые шустрые, — хмыкнул Хоэнхайм, лениво выскальзывая из кабины. — Глядишь, ещё впереди нас на зачистку пойдут. 

Гиммель в ответ только многозначительно фыркнул, поправил фуражку и легко соскочил с подножки. Его серая офицерская форма сидела на нём безупречно, подчёркивая выверенные, отточенные движения — словно он родился в ней. 

Не теряя времени, он направился к старшему офицеру невирцев — ящеролюду, который отдавал короткие распоряжения своим младшим по званию. 

— А вот и наши достопочтенные господа пожаловали, — встретил его ящеролюд с фальшиво растянутой улыбкой. — Опаздываете. Мы тут уже минут двадцать торчим. 

— Как обстоит создание заслона? — сразу перешёл к делу Гиммель. 

Невирец, явно расстроенный проигнорированным уколом, тяжело вздохнул, открыл полевую сумку и развернул карту под защитной плёнкой. 

— По вашей сводке, высадились они тут, — он ткнул когтем в участок леса. — Весь лес оцепить не можем, потому мои люди выставлены в дозорах на востоке, севере и юге от леса. Основной заслон на западе — чтобы к столице не подкрались. 

— Они точно не прорвутся на этих направлениях? — уточнил Гиммель. 

— Мои шиитаки дрессированней любого мордианского усача и твоих гладкокожих щенков, — невирец прищурился, хищно оскалившись. 

Гиммель не удостоил его ни улыбкой, ни словом — только коротко кивнул. Развернувшись, он шагнул вперёд — к построившейся напротив роте имперских солдат. 

Перед грузовиками ровно вытянулись бойцы, тяжело навьюченные снаряжением. 

Гиммель остановился перед ними и громко, чётко произнёс: 

— В этом лесу диверсанты мятежного принца Фальбуса! — Голос его звучал спокойно, но каждое слово будто врезалось в воздух. — Приказ — стрелять на поражение. Если есть возможность взять в плен — берите. Но без фанатизма. Идём широким фронтом. Обыскать каждый куст. Цепь не рвать, контакт с соседним отделением держать! К исполнению — приступить! 

Стройная деревянная лачуга стояла посреди леса. Птицы мелодично щебетали, а солнечные отблески играли на поверхности небольшой речушки, что текла мимо домика. 

— Ну и какой долбанутый интеллигент выбрал это место для встречи? — пробурчал Гаусс, поглядывая в бинокль на хижину, что находилась примерно в семистах метрах от них. 

— А этот адмирал Харс случайно не поэт? — с усмешкой спросил Эмиль. 

— Не знаю, но не удивлюсь, если к нам скоро нагрянут форготовцы — ответил Гаусс, убирая бинокль обратно в сумку на поясе. — Рассредоточьтесь и продвигайтесь спокойно. Если заметите невирцев — сразу не палите. Люди Харса в гражданской одежде, пароль всё тот же. 

Береты двинулись растянутой линией. Гаусс двигался осторожно, словно видел сквозь заросли. По сравнению с джунглями архипелага, леса Невира казались редкими, почти прозрачными. Остальные "береты" тоже всё прекрасно видели. 

— Цель на три часа, — доложил один из бойцов. — Трое идут с севера, направляются к нам. 

— Нас заметили? — спросил Эмиль. 

— Похоже, они увидели наши порталы и идут к предполагаемой точке высадки. Не стрелять. Покажемся. 

Сократив дистанцию, Гаусс выпрямился, поднимая руку и набирая воздуха в грудь. 

— Сини... — не успел договорить он, как рядом просвистел энерго-заряд. Гаусс рефлекторно пригнулся. 

— Не стреляйте, полудурки! Если бы это был враг — он бы о себе не заявлял! — раздался возмущённый голос со стороны, откуда прилетели заряды. — Синий! 

— Пурпурный! — откликнулся Гаусс, вставая и выходя из зарослей. — Это у вас так гостей встречают? — коварно усмехнулся он. 

— Эти шиитаки немного на взводе, — сдержанно кивнул ящеролюд, явно главный среди невирцев. — Не каждый день приходится прятаться от бывших товарищей в лесах и ждать, когда они придут по твою душу. 

— Кавалерия прибыла! Теперь даже танковый полк не страшен, — Гаусс махнул рукой, давая знак своим людям выходить из укрытия. 

Невирец окинул взглядом выходящих бойцов — и по спине у него прошёл холодок. Он не мог понять почему, но внешний вид этих кожаных вызывал тревожное чувство: массивные фигуры в чёрной униформе, натянутые балаклавы, а у некоторых и кожа под ними была такой же чёрной. Что-то в этом было неестественное, чужеродное. 

Пытаясь отвлечься от странного ощущения, он пересчитал их беглым взглядом — и нахмурился: 

— Это все? Я думал, что вас будет больше. 

— Остальные не за горами, — коротко бросил Гаусс. — Веди к главному. 

У потухшего камина сидел адмирал Харс. Он склонился над остывающими углями, закрыл лицо руками и, казалось, был погружён в тяжёлые раздумья. 

Тишину нарушил Гаусс, ворвавшийся в комнату: 

— Тум-турум! — с наигранной торжественностью объявил он, входя с оттопыренными пальцами. — Поддержка прибыла! Не моральная, но вполне себе боевая, — ухмыльнулся он и тут же плюхнулся в кресло. — Ох, ну и болит же спина после ваших парашютных трюков... — лениво потянулся он, запрокинув голову на спинку. 

— Я думал, вы прибудете ближе к ночи, — без особых эмоций произнёс Харс. 

— Ну, мы те ещё скорострелы, знаем-знаем, — не унимался Гаусс, расплываясь в ухмылке. — Командир Гаусс, если что. 

— Бывший командующий западного флота. Адмирал Харс, — столь же холодно и отстранённо ответил невирец, вставая и протягивая руку. 

В комнате повисла неловкая тишина. Та самая, от которой либо смеяться хочется, либо плакать — но оба варианта казались неуместными. Поэтому Гаусс решил нарушить молчание первым: 

— Слыхал, спецслужбы Форгота устроили полный бардак в столице, — тон стал серьёзным, лицо посуровело. — Как там обстановка? 

— Что-то между "по уши в дерьме" и "ещё можно дышать", — бросил Харс. 

Ненадолго повисла пауза, после чего ящеролюд снова заговорил: 

— Нас выкинули из собственной столицы, как щенков. Но куда больше пугает, с какой скоростью и точностью всё было сделано — будто они заранее были готовы. 

— Как они действовали? — спросил Гаусс, откидываясь в кресле и сцепляя пальцы в замок. 

— После заседания парламента фракция демократов решила отметить выдвижение вотума в баре “Бардовая фляга”. Я тоже участвовал в этом "свержении", потому и меня пригласили. Помимо присутствия, я должен был передать копии записей с моряками. Я опаздывал. Пришлось отправить вместо себя подчинённого. 

Голос Харса едва заметно дрогнул, но он быстро взял себя в руки: 

— Я подъехал как раз в тот момент, когда всё началось. Перед баром стояло несколько грузовиков — из них, как по команде, высыпали гладкокожие в имперской форме. Сначала — дымовые гранаты. Потом — осколочные. А сразу за этим начался штурм...

Он резко замолчал, уставившись в одну точку. 

— А дальше? — тихо спросил Гаусс. 

— Погоня. Нам удалось оторваться и уйти. Потом я отправлял подчинённых — кто-то добывал крохи сведений, которые мы и так знали, кого-то ловили, кто-то просто погиб. Я оказался в информационном пузыре. — Харс почесал когтями шею. — Если честно, я только за пару часов до всего этого узнал, что Лумм с вами в сговоре. Узнай я это раньше — ни за что бы не стал с ним сотрудничать. Но уж раз меня подвели под монастырь, альтернатив особо нет. 

— Не бойтесь! Мы тоже без особого энтузиазма хотим с вами работать, но... приказ есть приказ! — с показным весельем выпалил Гаусс, щёлкнул пальцами и нацелил на адмирала оба указательных. 

Харс хмыкнул и отвернулся к догорающим углям в камине. 

— Кстати, насчёт "работы", — продолжил Гаусс. — Есть какой-то общий план? Нам приказали встретиться с вами и действовать по обстоятельствам. Мы, конечно, можем и по-своему начать... 

— Нет, — резко отрезал Харс. — В моей стране вы будете действовать только так, как я скажу. 

Внезапно снаружи раздалась ожесточённая пальба, за стеной грохнул мощный взрыв, сотрясший лачугу. Гаусс мгновенно схватился за винтовку и выбежал наружу. Пригибаясь под энерго-зарядами, он наотмашь вёл ответный огонь, стреляя по фигурам, мелькавшим между зарослями. В условиях густого леса бой выглядел хаотичным и беспорядочным. 

Гаусс подбежал к Эмилю, что отстреливался из-за кучи бревен, и бодро хлопнул его по плечу. 

— Ну что, чуешь запах горелого воздуха? — оскалился он. 

— А чёж его не чуять, тут весь лес им шманит. — спокойно ответил Эмиль, продолжая стрелять. — А ещё нас обходят. Они на удивление прибыли очень быстро! 

— Видимо, не мы одни такие скорострелы. Как они к нам подкрались? 

— Я отправил пятерых в дозор на запад. За пару секунд до атаки, с их стороны было слышно немного стрельбы, а потом враг вылетел прям на нас. — Он ненадолго замолчал. — Думаешь, они мертвы? 

— Надеюсь, — хладнокровно ответил Гаусс. — Не дай бог попасть в плен к имперским дозорным. От остальных есть что? 

— Мы только недавно вышли с ними по магической связи, ненадолго правда, но вышли. Отделение Лоэнграмма выкинуло к чертям за пределы леса — они приземлились у какой-то деревушки. Эдельвейс южнее нас. Конрад восточнее. 

Внезапно Гаусс перестал стрелять, и на его лице появилась странная гримаса — выражение, которое Эмиль не мог до конца расшифровать. Он до сих пор не знал, была ли это озадаченность или раздражение. Главной теорией оставалось, что так выглядел его мыслительный процесс. 

— Откидывай дымы, уходим на восток. — Гаусс выдохнул. — Пускай сигнальную ракету как знак нашим. Попробуем выйти и соединиться с остальными группами беретов. 

Лачугу и ближайшие окрестности затянуло густым, молочно-белым дымом. Хаотичная и непрерывная стрельба ненадолго стихла — только для того, чтобы вспыхнуть снова, уже с другой стороны. 

Прорываясь сквозь пелену, Гаусс внезапно столкнулся лицом к лицу с имперским солдатом. Тот успел лишь испуганно пискнуть — и это вызвало у главного берета смех. Резким, грубым движением он ударил стволом винтовки в кадык противника, одновременно нажимая на спуск. 

Выстрел. Солдат рухнул. 

Гаусс обернулся — позади следовал Харс и пара его подчинённых. 

— Не стоим, вперёд! — рявкнул он, резко разворачиваясь и отстреливая бойца, что вынырнул из тумана. Тот рухнул, даже не вскрикнув. — Отступаем! Крайние — кидайте за собой гранаты! Надо разорвать дистанцию! 

Он метнулся вглубь леса, сорвал с пояса сразу две гранаты и швырнул их назад — в ту же белую пустоту. 

Дым понемногу рассеивался под дуновением лесного ветра. Хоэнхайм неспешно прохаживался по недавно остывшему полю боя. Повсюду лежали тела — невирцы вперемешку с солдатами в чёрной форме. С первого взгляда было ясно: это люди. И форма до боли знакомая. 

«На восток, значит, ушли? — подумал он. — Есть ли вам куда бежать... или просто хотите выжить?»

Вдруг его взгляд зацепился за солдата, потянувшегося к двери обугленной лачуги. 

— Стоять! — выкрикнул Хоэнхайм,. 

В ту же секунду ноги будто сами обмякли, роняя его на землю. 

Взрыв. Мощный, сотрясший землю, он разнёс остатки строения, оставив от солдата лишь дымящиеся сапоги. 

— Старший, вы в порядке?! — подбежал к нему один из бойцов. 

— Идиоты, — прохрипел Хоэнхайм, поднимаясь и счищая с формы пыль. — Вы ещё кроличий помёт начните жрать, чтобы наверняка! Мы не с деревенскими партизанами воюем, а с элитными диверсантами! Прежде чем что-то лапать своими культями — вспомните его! — Он резко указал на обгоревшие сапоги. 

— Построиться! Продолжаем преследование. — Он застегнул ремень каски и шагнул вперёд. 

Серебряные шпили Рейзина отливали золотом под закатным солнцем, а вечерний звон колоколов возвещал о близком конце дня. Багровое небо, по которому неспешно плыли чайки, завершало образ умиротворения. 

На подоконнике, словно аккуратно поставленная для зарисовки фарфоровая кукла, сидела обнажённая Катарина. Её пламенные локоны мягко спадали на грудь, будто стыдливо стремясь прикрыть её. Тело, белое как молоко, нежилось в последних лучах солнца, а хрупкая рука то и дело тянулась к открытому окну.

Абель неторопливо одевался, поглядывая на “скульптуру” девушки. Он не мог точно разобрать, что чувствует, но взгляд всё равно снова и снова поднимался к ней — просто чтобы ещё раз взглянуть. 

— Госпожа? — с ехидной улыбкой поклонился уже одетый Абель. — Не сочтите грубым вопрос... 

Катарина, поправляя прядь, медленно повернулась к нему. В её взгляде читалось удовлетворение — как у тигрицы, насытившейся после охоты. Не говоря ни слова, она лениво сползла с подоконника и на цыпочках подошла к зеркалу у кровати. 

— Чего хочет мой подданный? — промурчала она, глядя на своё отражение. 

— Это, конечно, не моё дело, но… — Абель усмехнулся. — Как получилось, что вместо ложа императора вы решили разделить его со мной? 

Она тихо усмехнулась. 

— В вашей столице это такая редкость — чтобы знатные дамы втайне возлежали с другими? 

— Нет… просто до меня доходили слухи о том, какая вы с супругом крепкая пара. Я удивлён. Неужели… он вас не удовлетворяет? 

Кокетливая улыбка тут же исчезла с её лица, уступив место холодной, каменной маске. 

— Не бери на себя слишком много, гвардеец, — спокойно, но жёстко отрезала она, не отрывая взгляда от зеркала. — То, что я позволила тебе лечь рядом, не даёт тебе права судить моего мужа. 

— Простите, госпожа, я не хотел... 

— Хватит, — она повернулась и села на кровать. — У меня есть причины. Ты их не знаешь — и не поймёшь, даже если я решу рассказать. 

Её нога медленно скользнула по его левой ноге. 

— Ты хорошо исполнил свой долг. За это я признательна, и это обязательно зачтётся в твоей службе. Надеюсь, мне не придётся читать лекцию о том, что даже память об этой встрече тебе лучше похоронить. 

-Д-да, само собой.

-А теперь иди, встречай своего императора, он уже прибыл. 

— И что дальше? — запыханно спросил Конрад. Он сидел на верхушке дерева, высматривая врага в бинокль. — Старший, может, ты и помереть хочешь, но я лично не горю желанием сдохнуть в каком-то безымянном лесу. Будь у него хотя бы красивое название — может, ещё бы подумал. 

— Думаю, их это особо не волнует, — устало протёр глаза Харс. 

Он сидел у подножия дуба. Эмиль и Гаусс стояли рядом, по обе стороны. Вечер стремительно переходил в ночь, вокруг временного лагеря наготове стояли бойцы в беретах. Повисло гнетущее молчание. 

— Прошло, дай бог, тридцать-сорок минут с нашей высадки. Какого черта имперцы уже здесь? — Раздраженно говорил Эмиль. — От моего отделения осталось двое, не считая меня. Твоих, Гаусс, тоже поцарапали. Людей Конрада едва не зажали в мешке, и тоже знатно потрепали! — злостно он щёлкнул костяшками пальцев. — Нас будто ждали. 

— Не знаю, — коротко отозвался Гаусс. — Всё это странно. И мне это совсем не нравится. 

— Я не знаю, что вы там надумали, — снова заговорил Конрад, слезая с дерева. — Но я вижу, как эти ублюдки шаг за шагом продвигаются к нам. Минут через пятнадцать-двадцать будут здесь. 

Гаусс хмыкнул утвердительно. На его лице не было ни гнева, ни тревоги — лишь усталое разочарование. 

— Что с Лоэнграммом? 

— Его отряд сейчас укрылся в деревне Роглэ, на краю леса. Там как раз стоит аванпост невирской армии — ведут наблюдение. 

— У них есть десантные миномёты. В теории они могут обстрелять аванпост и ударить с тыла, пока мы пойдём в лоб из леса. Шанс прорваться есть. 

— Это самоубийство, — возразил Харс. — Там не просто солдаты, а столичные части. Таким фокусом их не возьмёшь. 

Гаусс лишь ухмыльнулся и молча показал адмиралу большой палец. 

— А как быть с имперской цепью? — спросил Эмиль. 

— Мои люди их задержат, — раздался голос из тени.

Из-за дерева вышел Эдельвейс — худощавый, невысокий мужчина в форме «Беретов», укутанный в плащ, что был густо облеплен листвой и ветками.

— Моё отделение — единственное, что не потрепано боем и в полном составе. Оставьте нам снаряжение, и мы окопаемся тут. Устроим небольшое представление, отвлечём внимание. Пусть думают, что мы все зарылись здесь. Пока они будут разбираться с нами — вы пробьётесь. А когда весть об атаке на аванпост дойдёт до них, будет уже слишком поздно.

Эмиль хотел было что-то сказать, но лишь молча кивнул и сдержанно ударил Эдельвейса в плечо. 

— Давай уж там, постреляй за нас всех. 

— Будет сделано, — даже сквозь балаклаву была видна его улыбка. 

Береты вновь пробирались сквозь лес. Вскоре, они вышли к грунтовой дороге — одной из главных, пересекающих чащу и ведущих к южному аванпосту. Разбившись на две колонны, бойцы двигались вдоль обочин. Где-то вдалеке раздалась приглушённая стрельба — это Эдельвейс. 

— Ускорить шаг. Не дадим нашему товарищу зря расстреливать заряды, — скомандовал Гаусс. 

Все перешли на лёгкую трусцу. 

— Впереди две машины! Прячься! — Настороженно выдал Эмиль.

Береты синхронно нырнули в заросли. Харс, растерянно стоявший посреди дороги, не успел сообразить, пока кто-то не схватил его за шиворот и не втолкнул в кусты. 

— Стрелять по кабине, машины еще пригодятся, — отдал короткий приказ Гаусс. 

Эмиль нацелился на дальние огни фар. Прикинув положение водительского сиденья, он чуть приподнял прицел, задержал дыхание... но в тот же миг грузовики неожиданно остановились. 

Гаусс и Эмиль одновременно подумали одно и то же: «Что за хр.…?» 

Из переднего грузовика вышло несколько фигур. Они напоминали ящеролюдов — в свете фар рассмотреть было трудно, но одна из фигур явно выделялась: высокая, массивная, с широкими плечами. 

— Да прибудет с вами Спаситель, друзья. Мы думали уже не успеем — произнесла широкоплечая фигура глубоким голосом. 

Гиммель среагировал в последний момент — резко спрятавшись за ствол дерева от внезапной пулемётной очереди. Пятёрка солдат, шедших с ним, была скошена на месте. Вид их тел вызвал в нём раздражение — их опыт мог бы пригодиться в следующих операциях, но чёртов случай решил иначе: теперь они останутся гнить в этом лесу. 

— Энергомёт сюда! — резко бросил он бойцам, скрывшимся за спиной. 

Из-за упавшего гнилого дерева показался солдат с тяжёлым энергомётом. В его глазах читалось смятение — взгляд бегал в поисках цели. 

— Я его не вижу, — выдавил стрелок. 

— Я выманю его. Будь готов. 

Гиммель, не раздумывая, сорвался с места и выскочил на открытую поляну. Почти сразу из теней леса ему наперерез метнулись синие светлячки. Он на миг растерялся: пулемёт, стрелявший до этого из одной позиции, теперь работал с другой. 

«Как он так быстро сменил позицию?! Пулеметных расчета два?» — Возникло в его голове. Не сбавляя скорости, Гиммель резко ушёл в сторону и нырнул в овраг. Энерго-заряды прошипели прямо над головой, прожигая воздух. 

Спустя секунду он услышал характерный гул выстрела энергомёта — за ним тут же последовал глухой, насыщенный взрыв.

Пулемётчик мёртв. Диверсант был одет в имперскую форму, но на рукаве выделялась белая повязка — видимо отличительный знак, чтобы свои не открыли огонь. Однако даже переодевания их уже не спасут. Они всё равно загнаны в угол. 

Гиммель пренебрежительно пнул труп ногой, переворачивая его. Под телом лежало странное оружие — походящее на винтовку, но из нижней части корпуса торчал изогнутый рожок, а на конце ствола болтались короткие оружейные сошки. 

Он поднял оружие. Оно оказалось неожиданно лёгким и практически невредимым. Гиммель примерился, прижал приклад к плечу, заглянул в прицел. 

На его лице появилась едва заметная, холодная улыбка, это неясное чудо инженерии пришлось ему по вкусу. «Оно хорошо поможет мне служить Форготу», — удовлетворённо произнёс он, закидывая пулемёт на плечо. 

— Там что-то есть! — сказал один из бойцов, целясь в шуршащие кусты. 

Повисла напряжённая тишина. Потом — короткий, едва различимый щелчок. 

Гиммель не успел даже выругаться, как взрыв швырнул его назад. Он впечатался в землю, воздух вырвался из лёгких. Он стиснул в руках трофейное оружие — полу-пулемёт, полу-винтовку — и резко поднялся. Вокруг стелился дым, воздух насквозь пропитался гарью. 

— Помогите! Чёрт, меня задело! Твою ж мать, как больно! — кто-то кричал неподалёку. 

Гиммель рванулся на голос, обходя обгорелые деревья. Из-за дуба он вынырнул прямо на бойца в чёрной униформе. Тот лежал на спине, уже нацелившись, будто заранее ждал именно его. Их взгляды встретились. 

Гиммель осознал опасность долей секунды позже, чем следовало, но тело уже действовало: он резко ушёл в сторону. Время будто замедлилось — энерго-заряд пролетел мимо его глаз, оставив едва слышный писк в ушах. Чтобы не допустить второго выстрела, Гиммель метнул оружие в противника и, выхватив кинжал с пояса, бросился вперёд.

Эдельвейс резким ударом ног отбросил имперского офицера назад, тут же поднимаясь и выхватывая кортик. 

Гиммель, ошеломлённый неожиданной атакой, едва не потерял равновесие, но всё же устоял и принял оборонительную стойку. Его взгляд быстро скользнул по фигуре противника — тот был невредим и облачён в ту же чёрную форму, что и береты. Тогда кто же был тот мёртвый солдат в имперской форме с белой повязкой?.. 

«А я и не думал, что они клюнут», — с насмешкой подумал Эдельвейс, вспоминая, как укрывался за трупом имперца, когда отстреливался из пулемёта. Щит из мертвеца — абсолютное дно с точки зрения морали, но в бою — чертовски эффективно. 

Взбудораженный предвкушением рукопашного боя Эдельвейс и холодный полный ярости Гиммель резко рванули друг на друга с ножами на перевес.

— Меня зовут Шарль. Я глава Первого Копья мордианской гвардии, — начал широкоплечий невирец. — Я и мои товарищи не поддерживаем политику премьер-министра. И поэтому мы здесь. 

— Ох твою мать... — сдержанно пробормотал Гаусс, закуривая сигарету. — Это самое беззубое вступление, которое может быть... 

— Я слышал, что мордианцы участвовали в арестах, — нахмурился Харс не обращая внимания на Гаусса. — И на их счету много убитых задержанных. 

— Верно. Все эти "убийства" — дело рук нашего копья. 

Эмиль и Гаусс одновременно напряглись. По лицам не было видно ни страха, ни злобы — лишь сдержанная готовность. Их руки словно незаметно сместились ближе к револьверам в кобурах. 

— Однако, — продолжил Шарль, — все эти "убитые" мертвы лишь на бумаге. Об операции "Новое утро" мы узнали только в ее самый разгар. Премьер бросил всю гвардию на массовые аресты. Некоторых депутатов мы попытались вытащить из рук имперцев, действуя под видом жандармов. А тех, кого нам самим поручили арестовать, мы попросту спрятали, оформив как погибших при сопротивлении аресту. 

— И сколько таких «несчастных» вы спасли? — вклинился Гаусс. 

— Полтора десятка, — спокойно ответил Шарль. — Имперская машина хватала всех, кто хоть немного мог представлять угрозу. Мы выбирали самых надёжных и полезных: представителей профсоюзов, депутатов народных палат, влиятельных общественных деятелей... Все они способны раскачать столицу. Но как только узнали, что вы, Харс, живы — мы… 

— Подождите. — Харс поднял брови. — Все думают, что я мёртв? 

Шарль молча кивнул: 

— После облавы на бар демократов имперцы нашли тело офицера флота. Его выдали за ваше. Мы тоже решили, что вы погибли. Но, к счастью, ошиблись. 

Харс оскалился и нахмурился. Он понимал: помощник, которого он послал вперёд, вряд ли мог выжить. Но сам факт, что его тело использовали как подмену, выдав за самого Харса, только усилил ярость. 

— Мы прошли через аванпост по фальшивому приказу как подкрепление. Мы вывезем вас как пленных. Никто не станет задавать вопросов. 

— Так, стоп, погодите, — вмешался Гаусс, вставая между Шарлем и Харсом. — Это всё слишком гладко. Вы говорите, что оставили в живых столько политиков — и никто вас не заподозрил? 

— Часть тел пришлось подменить, других мы до сих пор не передали старшему командованию… но всё это лишние детали, — невозмутимо ответил Шарль. — Главное, что сейчас мы рискуем всем, пытаясь вытащить вас отсюда. Время работает против нас. Мы и без того собирались поднимать восстание в столице, просто живой адмирал сильно нам поможет в этом. 

— А чем же я так сильно помогу? — прищурился Харс. 

— После вотумских митингов столица и без того на грани. А аресты и расправы только усугубили ситуацию. Но даже так чтобы вывести невирцев на улицы, нужны лица что их поведут. Лидеры. А вас народ сильно запомнил после речи в парламенте: честный офицер, преданный родине, пошёл против приказа, чтобы защитить своих подчиненных. Если станет известно, что вы живы — и готовы вести за собой людей — это станет мощным импульсом. 

Гаусс с изумлением закатил глаза и бросил взгляд на Харса. 

— Ну ничего себе устроился, адмиральчик, — пробурчал он, отходя в сторону и швыряя сигарету на землю. 

— Вы можете мне не верить, но вы в патовом положении. Попробуете ударить по аванпосту — и будете обречены, — произнёс Шарль, делая короткую паузу. Затем поднял взгляд и добавил: — Даже если вы откажетесь, адмирал Харс всё равно пойдёт с нами. 

Эмиль резко потянулся к кобуре, но мордианцы, стоявшие за спиной Шарля, в тот же миг топнули алебардами о землю и выставили вперёд щиты. 

— Эмиль! — рявкнул Гаусс, хлёстко ударив кулаком по его макушке. — Голова у тебя дурацкая! Сколько раз говорить — без приказа к оружию не лезь! 

— У нас мало времени. Отвечайте! — напряжённо повысил голос Шарль. 

— Эх, чёрт побери... Кто бы мог подумать, что на собственной операции я не буду сам за себя отвечать, — проворчал Гаусс, утирая глаза ладонью. — По коням. 

Все ехали в гробовой тишине. Гаусс, как и остальные беретовцы, был связан, лежа бок о бок с бойцами адмирала Харса. Сам Харс почётно восседал на скамье грузовика — несвязанный и в окружении двух мордианцев. Машину трясло так, что Гаусс то и дело ударялся о пол кузова при каждой кочке. Конечно, это было лучше, чем пуля в лоб, но нервозности прибавляло. К счастью, мордианцы связали руки лишь для вида — узлы едва держались. 

Тряска неожиданно прекратилась. Сквозь щель в тенте Гаусс заметил резкие всполохи прожекторов — они добрались до аванпоста. 

— А вы что-то быстро, — донёсся голос снаружи. 

— Поднимай давай, — проворчал мордианец. 

— Мы должны осмотреть кузов, — спокойно ответили. 

— Кто отдал приказ? 

— Вообще-то, в зону операции никого не пускают. Но раз вы здесь, придется досмотреть. 

— Чёрт с вами... 

Глухие, ровные шаги приближались. В темноте кузова мелькнул тонкий луч фонарика, и внутрь заглянул невирский солдат. 

— Ого... вот это вы, конечно, улов притащили, — с изумлением покачал головой ящеролюд. — Тут связанные пленные! — бросил он за пределы машины. — В добрый путь, гвардейцы! — махнул рукой и скрылся из виду. 

Двигатель снова завёлся, и колонна тронулась в путь. Когда свет аванпоста окончательно растворился за горизонтом, Гаусс без труда освободился от пут и пнул Эмиля, который от тряски умудрился задремать. 

— Идиот, — пробормотал он. — То стреляешь без приказа, то спишь. Живо рапортуй Лоэнграмму, пусть выходит к дороге навстречу! 

Он выглянул наружу. Огни аванпоста уже исчезли вдалеке. Они все выбрались. Почти все...