Глава 11

7 сентября 8020 года 

Утренний туман вуалью укрывал сад. Оранжевое солнце веером расплескалось над кронами деревьев, проливая мягкий свет. Птицы сонно щебетали, постепенно пробуждаясь и взмывая в небо. 

Галадриэль сидел на газоне у подножия старого дуба, окружённый пёстрыми шёлковыми подушками. Маленькая девочка свернулась клубочком и, как котёнок, устроилась у него на коленях, положив голову прямо на его бедро. 

— Твою мать... — тихо выдохнул он, раздражённо. Он позволил ей уснуть не из доброты, а чтобы проверить, сумеет ли подавить гложущую изнутри жажду «души». Рука дрожала, по инерции тянулась к её груди, но он заставил себя остановиться. Вместо этого принц осторожно провёл пальцами по её волосам. 

— Господин? Вы здесь? — раздался тихий голос сбоку. 

Из-за живой изгороди показалась голова Деклана. Он остановился, увидев бледного принца, жестом призывающего к молчанию. Картина спящей девочки, устроившейся у него на коленях, ошеломила мужчину. Но куда сильнее его поразило другое: лицо девочки было ему до боли знакомо… 

«Маргери...» — имя отозвалось эхом в его сознании. Дочь. Но Деклан не подал виду. 

— Кто эта девочка? — прошептал он. 

— Дочь той служанки, которую я... — Галадриэль запнулся и отвёл взгляд. — Я упражнялся в королевском парке и нашёл её, спящую под кустом. 

— Её мать часто собирала там травы для кухни. Видимо, девочка по привычке пошла туда и заблудилась. Может быть, она всё ещё верит, что мать жива. — Деклан сделал шаг в сторону и медленно изогнул губы в кривой, коварной улыбке. — Честно сказать, я не ожидал от вас подобной… сентиментальности. 

— Не путай мою доброту со слабостью, — зло процедил бледный принц. 

На его коленях девочка шевельнулась, словно реагируя на сказанное. Галадриэль сразу же начал её гладить, стараясь, чтобы она вновь погрузилась в сон. С каждым прикосновением его пальцы невольно подрагивали. 

— Когда я уйду, отнеси её к служанкам и прикажи, пусть проконтролируют ее, по-особенному — тихо сказал Галадриэль, не отрывая взгляда от спящей девочки. 

Брови Деклана изогнулись домиком, выдавая явную растерянность. Его взгляд скользнул от лица принца к ребёнку и обратно. Заботливость, непривычная для Галадриэля, сбила его с толку — в ней чувствовалось нечто большее, чем просто каприз или прихоть. 

— Зачем явился? — негромко спросил принц, не поднимая глаз. 

— Вот вы, мать вашу, где! — раздался за спинами резкий голос. Вергилий ввалился в сад, громыхая словно на параде. — Вас, пока в этом саду найдёшь, можно к чёртовой бабушке ноги слом... 

Он резко осёкся. Его встретил стройный хор "шшш” от Деклана и Галадриэля. Мужчина недоуменно застыл, а затем его взгляд упал на спавшую девочку. Он чудом сдержал свое удивление готовое сорваться с языка. 

— С каких пор ты отец? И почему меня на роды не позвал? — прошептал он. 

— Оставь свои шутки при себе, — нахмурился принц, недовольно скривив лицо.

— Вот как раз поэтому я и явился. - Деклан указал на Вергилия. - Мы прибыли почти в одно время ночью, но решили отложить обсуждение на утро. 

Галадриэль окинул взглядом своего старого друга и по совместительству бывшего опекуна. Они не виделись с тех пор, как по приказу отца бледный принц был отозван в столицу, пять лет назад. Его «второй отец», почти не изменился: лишь седина в волосах и новые усы-бакенбарды выдавали прошедшее время. 

— Ну что ж, — Вергилий склонил голову набок и прищурился. — Как твоя жажда? 

— С периодичностью. Сегодня утром, я снова пробовал использовать свои способности, — кулаки принца медленно сжались. — Зов стал сильнее, пришлось вне очереди закинуться несколькими дозами опиума и дульциуса дабы на немного его приглушить. — Зубы скрипнули, словно он едва сдерживал то, что рвётся наружу. — Из-за него я не всегда могу разговаривать даже с Декланом. — Он осторожно снял девочку со своих колен и встал. — Меня тянет вскрыть грудную клетку любому смертному в радиусе сотни метров. 

Вергилий присел, ставя на землю кожаную сумку и копошась в ней. 

— Пару дней назад я получил твоё письмо, — заговорил он, продолжая рыться. — Дульциус с опиумом глушат зов всего на пару часов? Пришлось потрясти кое-каких «приятелей» с Золотого Края дабы достать сиильную одну дрянь. 

Сняв пиджак, он аккуратно постелил его под колено. Под тонкой тканью рубашки проступали мышцы, рельефные и крепкие, будто годы обошли его стороной. Он всё ещё был «в строю», куда больше, чем большинство его ровесников. Подняв взгляд, Вергилий кивнул принцу, приглашая присесть. 

Галадриэль бесшумно последовал за ним, опускаясь в позу лотоса. Тонкая ткань халата соскользнула с плеча, когда он закатал рукав. 

— Не думал, что застану тебя в таком виде, — тихо, почти укоризненно, произнёс Вергилий, затягивая жгут.

— Лучше так, чем в виде моего бездыханного тела, — парировал Галадриэль. 

От давления, под кожей сразу вздулись толстые, извилистые вены. Он достал железный шприц, в который заранее была вставлена ампула с золотистой жидкостью. 

— Что это?.. — нахмурился Галадриэль.

Вергилий не ответил. Игла мягко вошла под кожу, медленно вводя вещество в вену.

— Ты мне яд вколол? — усмехнулся бледный принц.

— Если тебя не убил штык, то и яд не возьмёт, — сказал Вергилий, закидывая все мед. принадлежности обратно в сумку. — «Кавальёро» — новый наркотик, им сейчас балуются золотокраёвые аристократы. Половины введённой дозы хватило бы отправить человека в Колодец от передоза. Но раз даже лошадиные дозы опиума и дульциуса едва на тебя действуют — остаётся надеяться, что хотя бы эта штука даст результат.

Он вытащил из сумки две шпаги в ножнах и одну швырнул к ногам Галадриэля. Бледный принц недоуменно взглянул на шпагу, брошенную к ногам.

— Прости?.. — удивлённо переспросил Галадриэль.

— Поднимай свой бледный зад, принцесса, — приказал Вергилий. — Думаешь, я не знаю? Уже из одного твоего письма стало ясно: единственное, чем ты тут занимался — это глушился наркотой. Слава Зарону, хоть оргий не устраивал.

— Это он как раз на завтра запланировал... — пробормотал Деклан, усмехаясь.

— В этом нету смысла, с моими новыми силами я одолею сотню таких как ты. — Лениво поднимался принц, подбирая шпагу. 

— Тогда покажи мне это — С задором хмыкнул Вергилий и принял боевую стойку.

Он сделал резкий выпад, и клинок рассёк воздух прямо перед лицом принца. Галадриэль даже не шелохнулся. Вергилий удивлённо склонил голову набок.

— Ты знаешь, что я не наврежу тебе? Или...

— Я слышу лучше, чувствую острее, вижу дальше. — Апатично проговаривал принц. — По моей воле, из меня может вырваться сила, что обратит любого в кровавую лужу.

Вергилий замер, задумавшись. Затем вновь резко шагнул вперёд — и шпага рассекла грудь Галадриэля вместе с халатом, вонзаясь глубоко в живот. Из раны хлынули багровые струйки крови. Деклан коварно ухмыльнулся, будто ожидал чего-то. 

Апатичное выражение на лице Галадриэля исчезло. Его губы расплылись в фирменной маниакальной улыбке. Он без спешки вытащил шпагу.

В тот же миг кровь остановилась. Свежие раны затянулись прямо на глазах. Глаза Вергилия расширились — он замер где-то между шоком и страхом.

— Значит, патриарх был прав… — его голос дрогнул. — Каковы планы? Мне нужны подробности.

Он вновь собрался, становясь в фехтовальную стойку.

— Мне нужны ещё партии той микстуры, — твёрдо начал Галадриэль, также принимая стойку. В голосе звучала уверенность, и прежняя апатия словно исчезла. — Может, это самовнушение, но я чувствую себя гораздо бодрее. Делай что хочешь — хоть лабораторию в Вольфсбурге открой — мне нужны партии этой дряни.

Он плавно сделал выпад, будто сдерживая силу. Вергилий легко уклонился. 

— Это я без проблем организую, — отозвался он, обходя бледного принца и не сводя с него глаз.

Контратакующий удар был отбит с поразительной точностью — Галадриэль двигался так, будто заранее знал, где окажется лезвие. 

«Что же с тобой произошло, мальчик?» — подумал Вергилий, переходя в защитную стойку.

— Ты не можешь вечно прятаться в застенках Вольфсбурга, — продолжил он, переводя дыхание между обменами ударов. — Ты в ловушке. Твоя оборона против Форгота держится только на армии, что осталась после Рейзина. Но ты убрал генералов, некому поддерживать дух солдат и теперь они задаются вопросом, зачем они вообще здесь и ради кого воюют.

Он сделал паузу, наблюдая за лицом принца. Тяжело было прочесть какую-либо эмоцию на лице Галадриэля, но было заметно как его глаза метались в размышлении. 

Ответа не последовало. Они сошлись снова. Клинки звякнули, сошлись, разошлись. Галадриэль поймал момент и резко ударил снизу, но Вергилий в последний момент парировал и, отступив, продолжил:

— Север верен Деклану, это так. Но даже если он их призовёт, они будут задаваться тем же вопросом — ради чего вся эта война? Тебе нужно как можно скорее объявить, что ты жив.

Бледный принц выпрямился. Провернув шпагой «восьмёрку», он воткнул клинок в землю. Лениво завязав халат, он вытащил полупустой кувшин с вином, что прятался под кипой подушек. Подняв его к губам, он начал пить прямо из горлышка; несколько капель стекли по подбородку, оставляя на бледной коже багровые следы.

— Приготовления почти завершены, — произнёс он, выдохнув медленно и тяжело. — Осталась одна вещь, которая решится в ближайшие пару дней.

— Какая? — нахмурился Вергилий.

— Патриарх Рафалия едет сюда. 

 

 

3 сентября 8020 года 

Сумерки опустились на холм Сейна, вдоль Святой дороги вспыхнули десятки огней. Витиеватая и ступенчатая тропа, петляя по склону, выглядела так, словно кто-то поджёг гигантскую змею. 

Почти одновременно по холму разнеслась музыка: духовые инструменты слились в плавную, обволакивающую мелодию, похожую на ветер, гуляющий меж деревьев. 

На вершине холма, у храмовых врат, показались три жреца. На их плечах покоились тяжёлые посохи с лампадками на навершиях. Узкие вертикальные прорези были обращены к процессии позади, а на тыльной стороне виднелись механизмы, напоминавшие кузнечные меха. Верёвки, тянувшиеся к рукам жрецов, позволяли поддувать пламя. 

— Иёкалане! — выкрикнул центральный жрец и ударил посохом о землю, выходя вперёд. За ним, выстроившись в стройную колонну, двинулись сотни эльфов в чёрных кимоно. 

По обеим сторонам тропы, у костров, появились монахи с большими барабанами. Их ритмичные удары задали новый, бодрый темп, под который перестроились и духовые инструменты. 

 

Адамон, спрятав руки в рукава кимоно, сложил их в молитве, следуя примеру своих товарищей, шагавших рядом. 

В полумраке между деревьями замелькали тени. Монахи в хаори и причудливых масках животных изображали духов-защитников. Они кружились в ритуальном танце, размахивая палочками, на чьих концах болтались защитные печати, будто творя заклинания. 

— Иёкалане! — вновь возгласил ведущий жрец. Все трое резко дёрнули за верёвки, приводя меха в работу. 

Искры с лампадок и костров хлынули на процессию огненным дождём, закружив в вихре света и обагрив всё вокруг мерцающими оранжевыми волнами. 

Когда колонна преодолела половину пути, к ритму барабанов добавились звуки струнных. У тропы появились музыканты с широкими инструментами, напоминающими цитру, и зазвучали протяжные, гипнотические мелодии. 

Адамон читал уже третью молитву. Он погрузился в состояние близкое к трансу. Запах хвои, густые клубы благовоний, и музыка, будто заполнявшая разум. 

У подножия холма догорал огромный стог сена. Пепел, подхваченный ветром, осыпал шествующих. Колонна вышла на пустырь и перестроилась в стройные ряды. Между ними вновь появились жрецы в звериных масках. С радостным воплем они прыгнули в пепелище, разбрасывая ногами угли и танцуя. Затем, завершив танец, они собрали пепел в деревянные миски и начали разносить его участникам. 

Одна из таких мисок досталась и Адамону. Он сел на колени и, зачерпнув пепел ладонями, стал натирать им лицо, шею, волосы — до тех пор, пока в миске не осталось ни крупицы. 

После, главный жрец встал напротив сидящих, высоко подняв посох. 

— Иёкалане, воины Ойи! — провозгласил он. — Вы идёте не с мечом, но с посохом. Верните наших братьев домой — и вернитесь сами. Иёкалане! 

Через пару часов после завершения ритуала, дивизия Адамона двинулась в сторону Вершана — в район храма Химис. 

 

 

5 сентября 8020 года 

— Как ты это сделал? — спросил Гринкхе, сидя в кресле и поцеживая что-то из деревянной кружки.

— Что именно? — отозвался Асфодекс, не отрывая взгляда от настольной карты. 

Они находились в том же здании, где ранее командующий пленил дворфа. Правда теперь, по инициативе Асфодекса, усадьба была приведена в порядок, а техника и армейский лагерь вынесены за её пределы. Внутри остался только офицерский лагерь Империи и дворфийской армии. 

— Ну каким образом твои люди внезапно оказались в центре моего штаба? — Дворф пристально уставился на собеседника. 

— Военная тайна. А вдруг захочешь на мне опробовать? 

— Не строй из себя недотрогу. Если я захочу отомстить, ты всегда в шаговой доступности для моего пистолета. 

— Портальный камень, — сухо сказал Асфодекс. — Мой подчинённый пробрался в подвал и разбил его там. 

— Чего?! — генерал едва не вывалился из кресла. — Да как ты его вообще достал, мать твою? Последний такой вродь у императора Агрона был — он им свою задницу спасал, во время Войны в Проливе. 

— А вот на этот вопрос оставлю тебе простор для фантазии. 

— Тьфу ты! — с досадой стукнул кружкой по столу Гринкхе. 

— Я позвал тебя не пиво хлебать. 

— Это не пиво! — возмутился дворф, вытирая бороду. — Это гаргон! Моя семья сама варит. Вчера прислали, будешь? 

— Будь серьёзнее, — резко бросил Асфодекс, упершись кулаками в стол. — Ты мне нужен для подготовки наступления. 

— Наступления? — удивился Гринкхе. Он поднялся с кресла и встал рядом. — Приказ из столицы пришёл? 

— Нет. Пока что жду одобрения от Форгота. 

— То есть мы просто подготавливаемся? 

— Нет. Мы будем наступать. 

Гринкхе молча уставился на Асфодекса. Через пару секунд он громко расхохотался и хлопнул генерала по спине. 

— Так вот ты какой, “авантюрный генерал”! — заливался смехом дворф. — Ну и каков план? 

— Эльфы стянули к Вершану регулярные дивизии и пограничные полки. Сил им не хватает, чтобы закрыть весь фронт, поэтому они взяли под контроль лишь ключевые точки в виде переправ, превратив их в укреплённые опорники. Основные же части они держат в тылу, используя их как «пожарников». 

— В какой-то мере даже классика, — задумчиво почесал бороду Гринкхе. — В лоб не прорвёмся, а при попытке форсировать реку нас встретит орда остроухих. 

— Вот поэтому мне и нужны твои лучшие батальоны. А также бойцы Стального Легиона. 

— Стального Легиона? Ты этих ублюдышей сюда позвал?! 

*** 

Скорлупа забвения постепенно спадала с разума Леаркна. Она трескалась под звуки оживлённой болтовни — кто-то ожесточённо спорил, пока он дремал. Веки поднимались с трудом; он сразу же зажмурился от яркого света, ударившего в глаза. Вслед за этим в нос ударил до боли знакомый запах, которого он не ощущал уже несколько лет: смесь хлорки со спиртом, лёгкий оттенок аммиака и мазей и всё это на фоне аромата медицинских бинтов и ваты. 

— Ану, не трожь! — строго фыркнула женщина. Леаркн начал различать голоса. — Это для пациента. 

— Да пока он очухается, они сгниют двести раз! 

— Я тебе вообще запрещу в палату приходить! 

Палата...Палата! 

Леаркн осознал, что не чувствует ни рук, ни ног. Резко вскочив с койки, его взгляд метался по комнате, пока он не увидел свои конечности. Руки... ноги... были на месте.

— Старший! — отозвался Эдельвейс, вцепившись в поднос с фруктами, который у него пыталась отобрать эльфийка-медсестра. 

— О-ойя! — всхлипнула девушка и машинально отпустила поднос. — Я сейчас позову врача! — Она тут же выбежала из палаты. 

— Где я? — спокойно спросил Леаркн, всё ещё щурясь от солнца, лупившего из окна. 

— Ты в столичной эльфийской больнице. — Неторопливо начал он, укладывая поднос себе на колени и закидывая в рот виноградинки. — Вы там концы с концами еле сводили, пока в последний момент не пришли эльфийские регулярники. Если бы не их полевые врачи, Виктор бы уже гроб колотил. 

— Потери? — Леаркн разминал руки, постепенно приходя в себя. 

— Четыреста погибших и шестьсот раненых, это в сумме с тяжёлыми и лёгкими. 

— Твою мать... — тяжело склонил голову Леаркн и тихо простонал. 

— Брутус после подсчёта потерь был очень зол. За неподчинение он хотел понизить тебя до командира батальона, если не до комроты. 

— Но? 

— Но за тебя вступился Йозеф. Сказал, что если бы не твои решительные действия, то гвардия не смогла бы закрепиться за рекой Иккай и получить хороший оборонительный выступ в виде Камиара и прилегающих к нему территорий. — С азартом доев виноград, Эдельвейс переключился на яблоко. — Он снял с тебя обвинения. 

— Наши? — нахмурился Леаркн. 

— Ах да. Мы теперь служим и воюем за господина Фальбуса. Тот восстал против Форгота, нарёк себя императором и правит из столицы эльфов. 

— Интересный расклад... Главное, что мы всё ещё сражаемся против Форгота. — Леаркн задумался, глядя в окно и начиная различать за белым светом очертания города. — Что с Альфонсо? 

— Он покинул Гвардию и ушёл в запой. — Сухо ответил мужчина, хрустя яблоком. 

— Что?! — резко поднял взгляд Леаркн. — Я должен с ним поговорить. 

— Йозеф сказал, что сам с ним поговорит, но позже. Решил дать ему время погоревать за погибшими товарищами. 

Полковник понимал решение Йозефа, но это не облегчало мысли о том, что его товарищ и друг заливает душевное горе в одиночестве. 

— Он мой подчинённый, а не Йозефа. Я сам должен его найти. — Леаркн попытался соскользнуть с койки, чтобы встать, но ноги не держали, и он рухнул обратно. 

— Тебе нужно восстановиться. Доверь это дело старику. — Спокойно смотрел Эдель облокотившись на спинку стула.

— Вы дали целому майору из моего полка сбежать! Не смей меня успокаивать! — Леаркн раздражённо ворочался, вновь пытаясь встать. 

— Полковник, лягьте! — резко встал со стула Эдельвейс. — Ты должен восстановиться, чтобы вести нас в бой! Если ты решишь бегать по городу в таком состоянии, то мы тебя разве что на похоронах проведём! 

Офицер с недовольным выражением лица снова лёг, стиснув зубы и уставившись в потолок. 

 

7 сентября 8020 года 

4:45 

Вёсла тихо рассекали водную гладь, подгоняя резиновые лодки вперёд. До берега оставалось не больше пятисот-шестисот метров — они находились на самой середине реки. Тардаан не отрывал взгляда от бинокля, пытаясь рассмотреть берег сквозь стену дождя. Через раз линия суши выныривала из мрака, но струйки воды нещадно заливали линзы. 

Несколько дней наблюдений позволили точно определить время смены караула. Пользуясь этим коротким окном, они могли подойти к берегу. Ливень стал их невольным союзником, надёжно укрывая от посторонних глаз. 

Лодка неторопливо шла сквозь заросли камышей. Они рисковали наткнуться на скрытую корягу или острые камни, но именно этот крутой участок берега был хуже всего просматриваем. Даже если лодка порвется и им придется плыть — они были готовы. 

Десять теней соскользнули в воду, высоко подняв винтовки над головами. Из-за низкого роста вода била им прямо в ноздри, но они не останавливались. 

Иллистый берег скользил под ногами, проваливался и едва не увлекал назад. Один за другим дворфы вскарабкались наверх. До пляжа оставалось около трёхсот метров. Они должны были ударить быстро, без шума. 

Вдоль всего берега тянулся отвес, а у его подножья петляла узкая тропа, постоянно норовившая осыпаться под ногами. Дворфы крались, прижимаясь к стене и рискуя сорваться в мутную реку. 

Пляж был укреплён слабо — пара линий окопов и такая же пара блиндажей, не больше. В них скрывались дозорные. Их задача была не отбросить наступающих, а вовремя дать сигнал о вражеской атаке и продержаться до подхода подкрепления. 

На краю одного из окопов виднелись две каски — часовые, мокнущие под ливнем, пока остальные отсиживались внутри. Один меткий выстрел снайпера свалил обоих. Звук выстрела утонул в раскатах грома. Через пару секунд раздались взрывы — гранаты были закинуты внутрь блиндажа. 

Пляж был взят. Мощный фонарь коротко мигнул белым светом в темноте, подавая сигнал о начале операции. 

*** 

Бронелисты "Стального Паука" скрипели под давлением водной толщи. Внутри царила тишина — никто не смел издать ни звука. Лишь командир машины тихо отдавал короткие приказы, корректируя курс и следя, чтобы Йоркель не столкнулся с другими шагателями. Даже бойкий Халст молчал, сложив руки и уставившись себе под ноги. 

Тащить многотонную машину по иллистому дну было непросто. Время от времени одна из ног пробуксовывала, сбивая ритм движения. Мотор ревел как дикий зверь, сдавленный водой, он срывался в глухой рык, устремляя всю свою громогласность внутрь корпуса. Было темно, лишь одинокая лампа, висевшая на крючке, освещала отсек тусклым жёлтым светом. 

— Подъём! Готовность к раскупорке по команде! — выкрикнул командир, будто радуясь этому. 

Йоркель облегчённо вздохнул. Его нога перестала дёргаться, он уверенно схватил рычаги и надавил на педаль. Снаружи послышались первые звуки: звонкие, хлюпающие, сама река нехотя отпускала гиганта. 

Словно левиафаны из древних легенд, один за другим шагатели начали выныривать из реки. Сначала показывались башни, затем — массивные стальные ноги, что с глухим гулом впивались в мокрый песок. Двигатели, долгое время сдерживаемые водой, взревели с новой силой, возвещая о пробуждении. 

— Получилось, твою мать! Получилось! — закричал кто-то из танкистов. 

7 сентября 8020 года 

6:00 

Артиллерия уже два часа грохотала без умолку, стирая деревню Казока с лица земли. Полковник Гимрат, командовавший атакой на этом участке переправы, с мрачным упоением наблюдал, как огонь заливает село. 

На фоне не смолкали залпы лёгкой артиллерии и редкие перестрелки. Полковник наблюдал, как дворфийские подразделения медленно продвигались к берегу под прикрытием заградительного огня. 

— Наши силы готовы к атаке, ждём лишь приказа! — воскликнул заместитель Гимрата, подбегая к нему с боевым задором. 

Полковник ответил широкой ухмылкой, в которой не хватало пары зубов. 

— Приказа ещё не было. "Замыкающие" силы не достигли рубежа атаки, да и разведка докладывает, что подкрепления к эльфам ещё не подошли, — буркнул он, почесав бороду, где сквозь волосы пробивались следы ожогов. 

— Так давай прорвёмся и встретим этих ушастых на другом берегу! Хер ли нам телиться и ждать одобрения от этих степняков? Мои йонги уже копытами бьют. Мы мать его Стальной Легион! — с жаром воскликнул заместитель, ударяя себя в грудь. 

— Поперебьются твои йонги, — холодно отрезал Гимрат и метнул на подчинённого злобный взгляд. 

Тот хотел было возразить, но субординация была превыше всего. Сжав зубы, он сохранил каменную маску подчинения и молча удалился. 

Стальной Легион был одной из личных армий гор-городов. Между горными и степными дворфами давно тлела вражда — от культурных различий до глубоко личных обид. Пакт о взаимозащите, заключённый тысячу лет назад, мало кого волновал среди простых граждан.

Гимрат, как и другие беженцы из Вершана, нашёл приют в горах, и его быстро продвинули по службе, с целью смягчить напряжение между двумя народами. Но даже в чине полковника он ощущал скрытое презрение и браваду — и от равных и подчинённых. От открытого пренебрежения их сдерживала лишь суровая дисциплина легиона. 

Даже сейчас, сражаясь против общего врага, горняки вели себя так, будто были выше этих "изнеженных", ни разу не нюхавших пороха степняков, что только и стреляли по закопанным мишеням. Это ослеплённое самомнение могло стоить многих жизней. 

*** 

Стальная каска с вытянутыми краями, серо-серебристая приталенная куртка, узкие штаны, заправленные в высокие сапоги. Погоны на плечах — однотонные, с матовыми серебристыми заклёпками, количество и форма которых обозначали ранг. 

Новенькие, ещё не обстрелянные батальоны выстроились в боевое построение, готовясь к маршу на подмогу в Казоку. 

Адамон, сложив руки за спиной и пережёвывая лист амайи, молча наблюдал за этим парадным зрелищем. 

«Бой всё ближе», — подумал он, проглотив лист и потянувшись к напоясной сумке за новым. 

 

— Выглядишь так, будто сам с ними отправиться хочешь, — воскликнул Ямаока. 

Обращение выдернуло Адамона из раздумий.

Лицо приближающегося эльфа было испещрено шрамами. На нём красовалась форма старого образца, ещё до имперского правления. Незнакомец мог бы принять Ямаоку за ровесника Адамона, но тот был куда старше.

Это чувствовалось в мелочах, которые ускользали от неопытного взгляда: в походке, в темпе речи, в неторопливой и выверенной жестикуляции. Долгоживущие эльфы становились своеобразными капсулами времени — в них сохранялись повадки и привычки тех эпох, когда они были молоды. 

Ямаока из принципа не снимал свою старую форму. Он говорил: «Сниму её и уйдёт последний солдат свободного княжества». 

— И без меня справятся, — сухо отрезал Адамон, стараясь сдержать смех. Но, глядя на старого друга, улыбка сама натянулась, и он рассмеялся. 

Ямаока тоже не удержался — и засмеялся в унисон с командиром. 

— Как там у наших дела? — спросил он, выпрямившись и подавив остатки смеха. 

— Атакуют по всему фронту, но отправленные на подкрепление части уже нормализуют линию. Кое-где пытаются реку вплавь перейти, но хрен им — в водичке плескаются, — Адамон закинул в рот сразу два листка амайи и протянул третий товарищу. Тот с удовольствием взял угощение. 

— Я слышал, что они основные силы на Камиар готовят. А остальное — просто чтоб мы подкрепления не кинули. 

— Звучит логично, но... — Адамон медленно покачал головой. — Моя чуйка подсказывает, что они что-то задумали. 

— Подробнее? — Ямаока вопросительно приподнял бровь и с задумчивым видом жевал амайю. 

— Атакуют они, конечно, не слабо. Но будто слишком осторожничают. Это не в их стиле. — Адамон провёл пальцами по своим золотистым бровям. — Будто силы придерживают… для чего-то. 

— У них там, вроде, от Форгота командует как его… Асфодель или Абонель… — нахмурился Ямаока. — Хер выговоришь эти людские имена. 

— Потому я и не рвусь слать подкрепления. То, что я отправил в Казоку — это, грубо говоря, разведка боем. Я жду, когда они сделают ход. 

— Тебя ж за такие финты с говном сожрут другие офицеры, — усмехнулся Ямаока, явно довольный такой дерзостью. 

— Уже. Масару пообещал приехать и морду набить. Если выживет, конечно, — с этими словами Адамон хрустнул шеей. 

— Ох уж эта королевская кровь. Даже в армии цинизмом прёт, — заржал эльф. 

— Эй! — возмутился генерал. — Я, между прочим, стараюсь потери минимизировать! 

Раздался протяжный свисток. Батальон, стоявший у подножия холма, пришёл в движение и длинной цепью стал исчезать за горизонтом. 

7 сентября 8020 года 

7:25 

Внутри машины “Паука” повисло гробовое молчание. Командир застыл у прицела, словно статуя. Рядом с ним замер Халст, сжимая руку на снаряде в ленте боеукладки. Радист молча упёрся ладонями в корпус пулемёта, уставившись в узкую смотровую щель. 

Эльфийская колонна уверенно и даже беспечно двигалась по широкой грунтовой дороге в сторону Казоку. Танковой роте Йоркеля предстояло её перехватить. Если не разбить, то хотя бы заставить отступить. В идеале — перекрыть путь к востоку и загнать подкрепление в Казоку. Чем больше эльфов окажется в котле, тем лучше. 

Йоркеля пробирал мандраж. Все эти шагающие “Пауки” и “Кузнечики” были лёгкой мишенью. Но стоит атаке начаться и эти "мишени" могут тоже начать стрелять. 

С тех пор как над Кильсамаром разразился “гром с небес”, он больше не верил в предсказуемость боя. Даже победы теперь не приносили облегчения — только скепсис и страх нового боя. После той ночи в нём что-то надломилось. 

"Необстрелянные степняки", — усмехнулся кто-то из Стального Легиона на брифинге. 

“Но даже обстрелянные… как они справляются? Как перебарывают этот страх смерти? — мысленно спросил себя Йоркель. — Чёртовы больные ублюдки.” 

— Готовность! — выкрикнул командир машины и тут же дал выстрел. 

Снаряд вырвался из лесополосы синим волчком, ударил в бок вражеского “Стального Паука”. Вспышка. Прямое попадание в боекомплект: огонь вырвался из всех щелей корпуса. 

— Перезаряжаю! — крикнул Халст, мгновенно выхватывая снаряд из укладки и загоняя его в казённик. 

— Огонь! — Вторил командир. 

С глухим гулом башня провернулась, и прогремел очередной залп. Землю сотряс взрыв — снаряд угодил прямо в грузовик, набитый боеприпасами. Вспышка рассекла дорогу огненной стеной, охватив пламенем соседние машины. Чёрный дым взвился плотными клубами. Колонна была разрублена надвое. 

Стрелок-радист, словно очнувшись от транса, зажал спуск — шквал энерго-зарядов обрушился на пехоту, метавшуюся между горящей техникой. 

Остальные “Пауки” из группы Йоркеля также вступили в бой, не давая передышки. Цель за целью — враг таял с поразительной скоростью. Ответный огонь был редким, хаотичным, многие просто стреляли наугад, в заросли. 

— Бегите, остроухие ушлёпки! Мы вас всех достанем! — выдохнул командир, облизывая губы и вновь нажимая на спуск. 

В нескольких метрах от них вспыхнул бок соседней машины. Загоревшийся “Паук” рухнул набок. Его ноги оторвало. 

 

— Кто твою мать?! — рявкнул командир, резко разворачивая башню. Ещё один снаряд просвистел прямо над машиной и исчез вдалеке. 

С другой стороны дороги, в лесополосе, тоже начали вспыхивать дворфийские машины. 

— Йоркель! — гаркнул он. — Не щёлкай камнерезкой! Живо разворачивай нас, задним ходом, чтоб не подставить корму этим выкидышам! — Он неотрывно смотрел в прицел. — Нашёл! Чёрт, нас и вправду обошли! 

Через прицел пушки виднелась цепочка из пяти шагателей, идущих по полю. Они методично расстреливали засадную линию в спину. Командир выбил одному из них ногу — машина завалилась набок и зарывалась в землю под собственным весом. Пара залпов прошла совсем рядом. 

«Гатунгово везение. Ничего не скажешь...» — стиснув зубы, думал Йоркель, сдерживая панику и заставляя боевую махину повиноваться. 

— Командир! — закричал радист. — Капитан приказывает отход! Сформировать оборонительную линию у фермы, западнее наших позиций! 

— Что вообще, мать твою, происходит?! — рявкнул командир. 

— Эти остроухие клотзаки пустили по дороге авангард, а основные силы обошли нас с флангов. Восточный участок засады вообще выжгли подчистую. 

— А колонна? — снова спросил он. 

— Мы разрубили её пополам. Одна часть рванула напрямую в Козаку, вторая отошла к основным силам и соединилась с ними. Теперь они давят нас с фланга. 

— Тц! Твою мать! Откинуть дымы, разворот, уходим на полном ходу! 

— Есть! — ответил Йоркель, щёлкая по кнопкам. Машина отстрелила дымовые гранаты. 

Подгоняемые визгом энерго-снарядов, их экипаж уходил из боя. 

*** 

— Генерал Адамон! — окликнул эльфа адъютант. — Двадцать седьмой батальон, отправленный в Казоку, столкнулся с засадными силами противника. Согласно донесению, они отбили атаку и сейчас перегруппировываются для наступления. Однако, авангарду батальона, попавшему в засаду, пришлось отойти к деревне. 

Эльф сглотнул, делая короткую паузу, прежде чем выдать новую порцию известий: 

— Враг форсировал реку Иккаи, с юга и с севера от Казоку. Авангард двадцать седьмого батальона и четвёртая бригада оказались в окружении. 

Адамон молча закинул в рот жменю семян граната и кивнул. 
«Значит, чуйка меня не подвела», — подумал он, откладывая остатки фрукта в сторону и склонившись над картой. 

— Прикажите полку Хачиро соединиться с двадцать седьмым и сформировать ударный кулак для прорыва. Передайте четвёртой бригаде: пусть готовят силы для прорыва окружения и последующего отхода, — эльф провёл пальцем по карте, задумчиво почесав подбородок. — А также пусть войска Ямаоки начинают формировать оборонительный рубеж западнее Химиса! 

9 сентября 8020 года 

12:09 

Раймон уже ожидал в зале для переговоров. На этот раз местом собрания выбрали летний домик в яблочном саду — по настоянию князя, которому ужасно надоели душные стены овального кабинета. С начала войны заседания стали столь частыми, что казалось, они и вовсе не покидали тех стен. 

Домик был небольшим деревянным строением с просторным залом. В центре стоял низкий, но длинный обеденный стол, на котором дымились благовония. 

— Знаешь, Раймон, звать собственного императора прийти раньше всех остальных не слишком статусно, — усмехнулся Фальбус, входя в летний домик.

На нём была его привычная кожаная жилетка поверх белой рубахи, а на поясе, как всегда, покоились револьверы. 

— У нас, эльфов, господин, пришедший первым, подаёт пример своим слугам, — ответил Раймон, выглянув из окна и сорвав с ветки спелое яблоко. — Где твой императорский наряд?

— К чёрту его. В нём неудобно и жарко, — отмахнулся Фальбус, проходя вперёд и садясь в позу лотоса перед столом. 

Князь заметил, что принц был сегодня каким-то взволнованным, хоть он и плохо это скрывал.

— Удивительно, — поднял брови эльф, медленно вращая яблоко в руке. — Как человек, не желавший войны, боевито выглядишь именно ты. 

— Я всё ещё её не желаю, — сурово ответил Фальбус, смотря на благовония. — Так что ты хотел обсудить со мной наедине? 

— Нового советника… Нараза, — сказал Раймон, присаживаясь за стол, одновременно кладя яблоко, но всё ещё играя с его хвостиком. — Его стоит остерегаться. Он… 

— Не такой простой, каким кажется? — перебил Фальбус. — Знаю. Но пока он не раз нам помогал. Если бы не его связи, мы бы не вышли на Луума и оппозицию в Невире. Благодаря ему рыцарские дома из Нордра охотнее и в большем числе присоединяются к нам. Если бы не Гвардейцы Смерти на его стороне, мы бы не удержали даже правый берег Вершана. — Фальбус резко замолчал, задумчиво уставившись на стол. — Но меня смущает его оперативность… Будто он заранее был к этому готов. 

Князь сменил позу, наклоняясь ближе. Его радовало, что Фальбус тоже уловил неладное и не позволил Наразу так просто расположить себя. Белый маг умел завоёвывать доверие — слишком легко, слишком ловко. Как когда-то завоевал доверие самого Раймона... 

— Что он сам про это говорит? — холодно спросил эльф. 

— Утверждает, что всё было ожидаемо, и ему не понадобилось много времени на подготовку. Начал действовать сразу после инцидента во дворце. 

— Значит, он там был? 

— Тайно. 

Князь усмехнулся с возмущением. 

— Нараз, как всегда. 

— Что ты о нём знаешь? Почему опасаешься? 

— Зарон, храни его Ойя, во время своего правления был, мягко говоря, деревянным политиком. — Начал князь, катая яблоко по столу взад-вперёд. — Чаще всего он действовал прямолинейно. Его регент, Нараз, был куда гибче: там, где Зарон хотел «рубить», он умело опутывал всё сетями интриг.

Три из четырёх гор-городов впервые за сотни лет не подняли оружие, когда Зарон покорял степных дворфов. В то же время рухнул “Темпус Пасис”, державший имповские кланы в шатком мире. После падения дворфов войско Зарона буквально парадом прошло по Имповой долине. 

Фальбус хмыкнул, внимательно ловя каждое слово. Он даже почти был готов поверить другу, но подобную весть нельзя было принять без малейшего оспаривания. 

— Но почему ты уверен, что именно он причастен? Это вполне могли быть имперские агенты. Наша разведка сильна. 

— Потому что я сам стал жертвой его интриг, — тяжело вымолвил Раймон. Он взглянул на Фальбуса; тот застыл, ожидая продолжения. — Как только пали дворфы, почти сразу же явился он. Сказал, что, если княжество не сдастся без боя, мой народ ждут междоусобицы и, в итоге, “имперская анафема”. Я сперва не поверил и отказался. Но когда клан Аэдахи внезапно поднял мятеж, а в крупных городах разгорелись стихийные бунты, источник которых наша разведка так и не смогла отследить… Тогда я понял: все эти масштабные потрясения на континенте исходят от него. Это его почерк. 

 

Фальбус напрягся. Нараз открыто излагал свои мотивы и подробно описывал, чем занимался ранее, но проверить достоверность его слов при нынешней нехватке ресурсов было почти невозможно. Лишь крайняя полезность мага в тяжёлых обстоятельствах заставляла ставку Фальбуса относиться к нему терпимее. 

«Но это мы снисходительны к нему… или он к нам до поры до времени?» — мелькнула тревожная мысль в разуме принца. 

— Ты боишься, что я стану пешкой в его закулисных играх? — спросил он, сложив руки на груди. 

— Мы все можем стать, — сухо констатировал князь. 

— Если он действительно так опасен, как ты утверждаешь, я усилю за ним слежку. Пока мы не окрепли, нельзя предугадать, чем обернётся для нас его «отстранение». 

— Мои агенты могут помочь, — добавил князь. 

Фальбус слегка улыбнулся, задержав на нём взгляд: 

— Прости, друг, но это чисто имперское дело. Много лиц не должно быть замешано в этом. 

 

 

В дверном проёме появился Горсток. Сегодня на нём не было ручного протеза. В спокойной обстановке он снимал его, чтобы не нагружать травмированный позвоночник лишний раз. 

— Мы вам не помешали? — Спросил он. 

— Ты только пришёл? — холодно спросил Фальбус. 

— Да. И не только я. — махнул рукой Горсток, проходя дальше по залу и опускаясь перед столом. Из-за своей массивной фигуры он с трудом устроился в позе лотоса. 

Вслед за ним вошли ещё пятеро военных офицеров, а также Сайлина, Перл и Ева. 

— Господа, — вскинул голову Фальбус, — можем начинать. 

В зал вошли эльфийки-служанки, расставляя кружки и разворачивая карты, вынутые из тубусов в углу. Все замерли в ожидании доклада. Такамура приподнялся, подмяв ноги под себя и казавшись выше остальных: 

— По последним сводкам… — командующий-эльф прокашлялся. — Имперско-дворфийские силы ведут масштабное наступление по всему фронту, пытаясь закрепиться на правом берегу реки Иккаи. Однако наши части отбивают штурмы, не давая развить успех. Особенно острая ситуация сейчас в районе города Камиар: имперцы взяли его в полукольцо с запада и севера, стараясь пробиться внутрь. Но третий добровольческий батальон Каматы, пятый пограничный полк и седьмая Комтонская дивизия сдерживают натиск, не позволяя обложить город со всех сторон. — Он сделал паузу, окинув взглядом присутствующих. 

 

Внезапно руку поднял Горсток, вызываясь что-то сказать. Ему молча кивнули. 

— А что по поводу деревушки в центральном Вершане? — начал он. — Я слышал, она сейчас в окружении: дворфы перешли реку и вот-вот её захватят. 

На лице Такамуры едва не отразилось удивление, но он сдержался. 

“Какого чёрта?.. С каких пор этот мисба знает об этом? Ему же не давали доступа к докладам внутреннего штаба, он не может, мать его, об этом знать! — внутри Такамуры вспыхнуло возмущение. Он резко перевёл взгляд на Фальбуса. — А, точно… твой мисба-господин. У нас же теперь, чёрт побери, люди во главе, которые могут спокойно обходить нашу ветку власти, раздавая всяким олухам доступ к военным секретам. Спасибо, Раймон!” 

— Ах да, деревня Казоку, — продолжил он вслух. — Всё верно: дворфийские силы, воспользовавшись нашими слабыми участками фронта, форсировали реку и обошли Казоку с флангов, взяв её в окружение. Генерал Адамон Аэдахи предпринимает меры, чтобы деблокировать деревню и отбросить врага с того рубежа. 

— И как много таких дыр? — послышалось от Фальбуса. — Сколькими ещё “дырами” враг воспользовался из-за нашей нехватки людей? 

— Пока известно лишь о форсировании реки у Казоку и южнее по течению — на островке Чисаи. Но там наша артиллерия уже выбивает их с позиций. Сейчас задействованы все доступные фронтовые резервы, чтобы стабилизировать ситуацию, истощить силы противника и лишить его наступательного потенциала. 

— Спасибо, командующий Такамура, — поднял руку Фальбус и кивнул. — А теперь… министр Сюго, не расскажете, как идут дела с мобилизацией? 

Эльф в военной форме выглядел заметно взволнованным. Даже неопытному глазу было ясно — форма сидела на нём плохо и явно была ему не к лицу.

— Да-да… — начал Сюго, слегка приподнимаясь и пытаясь собраться. — Понимаете, наш мобилизационный орган… ну, скажем так, после долгого пребывания в своеобразном анабиозе оказался крайне неповоротливым. Сейчас мы прилагаем все усилия к его реформированию. Но из-за этого страдают и темпы мобилизации, и дисциплина в новосформированных полках. 

Для многих эльфов эта война — нечто далёкое, за Зелёной Стеной. —Сюго нервно протер вспотевший лоб, пряча платок под фуражку. — Позавчера, когда началось масштабное наступление, среди новобранцев каким-то образом распространились слухи о больших потерях и о том, что мы якобы скрываем реальные масштабы территориальных утрат. Многие решили, что их отправляют на верную смерть. 

Кроме того, среди военных распространились так называемые «Кильсамарские фотокарточки», я упоминал о них в отчете. Пару таких экземпляров военный департамент уже изъял у солдат. — Сюго достал из дипломата папку с фотографиями и разложил их по столу для ознакомления.

Сразу после фотографии братской могилы, Фальбус задержал взгляд на одной из фотографий. Словно безжизненная кукла с закатившимися глазами, висел эльф, подвешенный к дереву. Одежды на нём не было, а детородный орган был отрублен. Чёрно-белый снимок с рябью и резкими бликами на светлых участках придавал сцене ещё большей жути. 

“Правда ли то виденье пророчество или же просто грамотный “сон” сотворенный Наразом? —Принц склонил голову, стараясь унять эмоции. — К чему эти смерти брат, зачем...” 

Раймон помрачнел, на лице появился злой оскал. Кильсамар пал уже в первую половину дня дворфийского наступления, а эльфийская разведка так и не смогла выяснить, что происходит в городе. Казалось, будто враг нарочно отрезал его от внешнего мира, чтобы правда всплыла лишь в таком ужасном виде.

— Кто это допустил?! — резко взорвался Раймон, ударив кулаком по столу. — Надеюсь, расследование по поводу распускания подобных слухов уже идёт? 

— Департамент проводит массовые обыски среди вещей новобранцев, — сухо ответил Сюго. 

— Мы не можем замалчивать это. Пока не пошли слухи о том, что мы скрываем смерти в Кильсамаре, надо подать всё как мотивацию — отомстить за погибших братьев, — предложил Горсток. 

— Нет! — грозно оборвал его Раймон. — Это может дать обратный эффект. Пресекайте разговоры, введите цензуру. Пока у нас нет значительных успехов на фронте, мы не можем позволить себе подрывать мораль армии и доверие народа! 

Наступила тишина. Спокойный Фальбус, не отводя взгляда от фотокарточки о чем-то думал, затем заявил: 

—А теперь, — Фальбус вздохнул, - обсудим вопрос касаемо формирования наших не мобилизационных резервов...