Глава 3

Маленький транспортный дирижабль мягко вынырнул из облаков, медленно снижаясь к стометровой башне, которая, казалось, возвышалась над всем городом. Фальбус прижался к иллюминатору, с интересом разглядывая раскинувшуюся внизу столицу эльфов — Энно. С этой высоты город казался необъятной серой кляксой, хотя был меньше, чем Рейзин. 

— А я думал, эльфийская столица будет выглядеть… почётнее, — задумчиво произнёс Гаусс, подойдя ближе и тоже уставившись на городской пейзаж, который становился всё отчётливее. 

— Разве ты не был здесь во время “поездки”? — нахмурился Фальбус, бросив взгляд на спутника. 

— Вы забыли, что тогда отправили меня по делам в столицу? — с лёгкой усмешкой напомнил Гаусс. 

— Ах, точно, — пробормотал Фальбус, слегка смутившись и делая вид что на самом деле вспомнил. 

В этот момент мимо иллюминатора стремительно пронёсся эльфийский истребитель, выписывая дугу и выравниваясь с судном. Он плавно покачал крыльями, знак приветствия. Затем, с другой стороны, появился ещё один самолёт, сопровождающий дирижабль. Прибывший конвой, культурно проводил гостей к воздушной гавани. 

 Филигранно обогнув башню, дирижабль начал процесс стыковки. Как только трап опустился, Фальбус сразу же выскочил на широкую пристань. Его взгляд сразу привлек мужчина, выходящий из башни. Он был одет в тёмно-зелёное кимоно, его движения отличались грацией и уверенностью. 

— Неужели сам Рейзинский мясник удостоил меня своим визитом?! — громко воскликнул эльф, ослепительно улыбаясь. Его белокурые волосы спадали длинными волнами, а белоснежная кожа словно отражала закатное солнце. Глаза, сверкающие, как изумруды, добавляли его облику холодной красоты. 

 — Ну а к кому ещё бежать, если не к самому доброму правителю континента? — с шутливой улыбкой произнёс Фальбус, наклонив вопросительно голову. 

— Иди сюда! — с радостью откликнулся князь. Из-под широких рукавов его кимоно показались тонкие, но жилистые руки, которые крепко обхватили принца. Объятия были настолько сильными, что послышался тихий хруст. — Будто сто лет тебя не видел, мальчишка! 

— А я думал, для вас, эльфов, это совсем короткий срок, — пошутил Фальбус, выскользнув из объятий и слегка пошатываясь. 

— Когда хороший друг покидает тебя, даже самый короткий миг кажется бесконечным, — с широкой улыбкой ответил Раймон, обнажая белоснежные зубы. 

— Приятно слышать такие слова, князь. Чувствую то же самое. Однако... я пришёл не только ради встречи, думаю, ты уже догадался. 

— Да, — улыбка эльфа стала чуть мягче. — Вести о трагедии в Рейзине разлетелись быстрее любого пожара. Самое скверное в том, что трудно отделить правду от вымысла. 

— Именно об этом я и хотел поговорить... и предотвратить грядущую войну, — голос Фальбуса дрогнул, выдавая напряжение. 

— Постой, мой друг, — Мягко прервал его Раймон. — Давай сперва проедем во дворец. Негоже держать гостя на пороге. 

Соединив ладони и спрятав их под рукавами, он уверенно направился к башне в окружении своей охраны. 

— А у вас всегда корабли висят в воздухе при прибытии гостей? — вдруг вмешался Гаусс, его тон был нарочито будничным. 

— Что? — князь недоумённо обернулся, следуя взгляду Гаусса. 

— Ну вон там, — Мужчина указал пальцем в сторону неба. 

Вдалеке, на фоне уходящего солнца, застыла маленькая точка. Раймон не успел выкрикнуть ни слова, как его тело само кинулось в движение. Схватив принца за руку, он рывком оттащил его вглубь воздушной гавани. 

Голубой огонёк за считанные секунды преодолел километры, ударившись в пристань. Оглушительный взрыв прогремел, окутывая всё облаком огня и раскалённого дыма. 

Гаусса отбросило назад. Его тело ударилось о трап их корабля, и он ещё несколько метров проскользил по пристани на спине. Вокруг царил хаос: крики, паника, люди в беспорядке метались из стороны в сторону, судорожно пытаясь отшвартовать пришвартованные суда. Всё заволокло чёрным дымом. 

Гаусс понимал, что бросаться сломя голову на поиски принца было бы безумием. Это был не последний залп. 

Забежав на борт транспортного корабля, он выкрикнул команде: 

— Экстренно отшвартоваться! Отойти на триста метров! 

Посудина мгновенно оторвалась от пристани, развернувшись по дуге, она зависла над башней. Ещё один выстрел прошёлся по воздушной гавани, пронзив её насквозь и оставляя позади фонтан из пылающих обломков. 

Гаусс, оставаясь спокойным, включил командную рацию: 

— "Возмездие", нас атаковали, как слышно? Поднимайте эскадрилью или отправляйте корветы. Нам нужно прикрытие. 

После секундного шума и рипения раздался голос: 

— "Возмездие" на связи. Эскадрилья Сайлин уже вылетает. Что с господином? Он с вами? 

— Нас разделил взрыв, — Гаусс оглянулся на заволоченный дымом вход в гавань. — Он находился со стороны входа, надеюсь, укрылся. 

— Принято. Не подставляйте себя. 

Гаусс бросил быстрый взгляд на башню. 

— Поторопитесь, они уже обстреливают саму гавань! 

Толстая зимняя куртка, утеплённый комбинезон, шлемофон, ранец-парашют, дыхательная маска и обязательный баллон с кислородом. Вроде всё. Да, всё. Рихтер был готов к взлёту. С первым сигналом тревоги он сорвался с места и оказался в ангаре, где двигатели самолётов уже ревели, прогреваясь перед вылетом. Остальные пилоты, такие же сосредоточенные и молчаливые, готовились к бою. 

— Рихтер! — из-под одного из самолётов выбрался его полноватый друг-механик, Йенс. Он вытер руки о замасленную тряпку и подошёл ближе. — Я установил тот крупнокалиберный пулемёт, как ты просил, но помни: самолёт теперь тяжелее. Он не будет таким манёвренным, как раньше. 

— А я-то думал, что взлечу, как бабочка, — ухмыльнулся Рихтер, забираясь в тесную кабину самолёта. Его ноги упёрлись в педали, а колени плотно обхватили штурвал. 

— Я серьёзно! — Йенс нахмурился, глядя на друга. — Не вздумай переоценивать свои силы. Физику не обманешь, а я хочу, чтобы этот техосмотр не стал для тебя последним! 

— Спорим, что я на этом вылете помру? — Рихтер уже надел дыхательную маску и очки, но даже через них можно было заметить его коварную ухмылку. 

— Что?! Опять? — Механик недоумённо скривился. Это был их не первый такой спор, и он надеялся, что не последний. — Нет! Нет, и ещё раз нет! Я не буду спорить! Я не хочу выиграть! 

— Знаешь, мой друг, — пробубнил Рихтер сквозь маску, — я вырабатываю у тебя рефлекс принятия поражения. Чтобы ты не горевал, а радовался. Давай, принимай. — Он протянул руку в кожаной перчатке через край кабины. 

Йенс тяжело вздохнул и сдался. 

— Ох... Да пошёл ты, пилот-самоубийца! — он сплюнул в ладонь и пожал руку Рихтера. 

Кабина захлопнулась, носовой винт заревел, потянув самолёт вперёд. Створки с грохотом раскрылись внутрь, и поток ледяного воздуха прошелся по ангару, отдаваясь в кабине Рихтера тихим посвистом. Взбудораженный, он дёргался в сиденье, словно взволнованный ребёнок. Боевой вылет — впервые за долгое время. Он не мог дождаться. 

— По донесениям разведки, — в шлемофоне раздался искажённый связью голос Сайлины, — на воздушную гавань эльфов, где находится наш господин Фальбус, напало маленькое судно. Предположительно, корвет или канонерка. 

На мгновение голос пропал, сменившись хрипом, но вскоре вернулся: 

— Противовоздушная мощь ожидается на уровне трёх-четырёх зенитных пулемётов. Работаем по методичке: обходим, не лезем под огонь и бьём из слепых зон. В небо! 

Самолёты вылетели из ангара. Описав широкую дугу, они начали набирать высоту, уходя под облака. Рихтер почувствовал холодный укол — первый намёк на высотный мороз, но толстая меховая подкладка униформы надёжно защищала его. 

Их было трое. Пилоты-асы. Этого было достаточно, чтобы уничтожить маленький корвет. У них имелось всё для успеха: двадцатимиллиметровые энерго-пушки на самолёте Рихтера, бронебойные ракеты у Фольке и противовоздушная бомба у Сайлины. 

— Командир, — раздался голос Фольке, спокойный и уверенный, — цель находится слишком далеко. Посудины таких размеров обычно не несут орудий подобной дальности. Это что-то сильно модифицированное. Приём. 

— Что ты хочешь сказать? Приём. 

— Если они пожертвовали вместительностью ради главного калибра, то у них может быть меньше зениток. Возможно, больше слепых зон. Приём. 

— Предложения? Приём. 

— Я зайду с одиннадцати-десяти часов и попытаюсь вывести главный калибр. Нам нужно прекратить обстрел гавани. Каждая секунда промедления — риск для жизни господина. Приём. 

Голос Фольке звучал безупречно чётко, как всегда. Его товарищей неизменно удивляла эта чистота радиосообщений — будто эфир слушался только его. 

— Я прикрою, сброшу бомбу по левому борту, — добавила Сайлина. — Рихтер, атакуй сзади, попробуй выбить генераторы. Приём! 

Трое пилотов разошлись по позициям. Всё шло по плану, налёт обещал быть почти лёгким. 

Первая атака началась. Бомба Сайлины разорвалась у левого борта, ослепительный фонтан белого фосфора окропил обшивку дирижабля. В это время Фольке заходил на цель, приближаясь, чтобы точнее ударить. 

Вдруг, главный калибр судна развернулся в его сторону. 

"Какого чёр..." — мысль оборвалась взрывом. 

Фольке потерял правое крыло, левое разорвалось в клочья. Кабина самолёта была разбита, передняя часть горела, из неё шёл густой чёрный дым. Пилот не успел осознать, что произошло. Голова гудела от контузии, всё вокруг расплывалось, превращаясь в круговерть адской карусели. Желудок сжался, его вырвало прямо в шлемофон. 

Огонь быстро распространился, охватывая кабину. Пламя жадно пожирало обшивку, пока горящий двигатель не взорвался. Самолёт сделал сальто в воздухе и, крутясь бешеным волчком, понёсся к земле. 

Рихтер несколько секунд заворожённо наблюдал, как самолёт его боевого товарища падал, охваченный пламенем. Казалось, он мысленно провожал Фольке. Но реальность напомнила о себе: Рихтер резко выпустил очередь по задней части фюзеляжа дирижабля и дёрнул штурвал вправо, уворачиваясь от ответного огня. 

Самолёт занырнул вниз, а затем, выровнявшись, Рихтер бросил взгляд на место попадания. Две чёрные полосы пробоин растянулись вдоль корпуса. 

— Он его главным орудием сбил!? — растерянно выкрикнула Сайлина в рацию. 

— Не может быть, — резко ответил Рихтер, маневрируя под кораблём и выныривая из-под его носа. — В упор с такой махиной не попасть. Тут что-то не так! 

Он внимательно всмотрелся в главную пушку судна и ахнул: 

— У него главный калибр спаян с двумя дополнительными орудиями меньшего калибра! — выкрикнул он в рацию. — Это они сбили Фольке! 

Из носовой части корабля вырвался веер синих огоньков, прошивая правое крыло Рихтера. Его самолёт закружило, но он быстро выровнял машину, уходя в крутое пике. 

— Зенитки и в носовой части! — буркнул он себе под нос, едва уворачиваясь от новой очереди. 

Дирижабль поспешно начал разворот, уходя на восток. Левый борт молчал — фосфорная бомба Сайлины оказалась эффективной. Но правый бортик ожил: два зенитных гнезда открыли огонь, заставляя Сайлину уклоняться от свистящих пуль. 

— У нас недостаточно мощи, чтобы его остановить, — удручённо выдохнул Рихтер, выходя на связь. — Мы не можем его потерять. 

— Эльфы уже подняли группу быстрого реагирования, — откликнулась Сайлина. — Попробуем держаться на дистанции, чтобы не упустить. 

Случилось неожиданное. 

С глухим свистом синий снаряд пронзил небо, врезаясь прямо в корму дирижабля. Взрыв окутал судно искрами голубого и жёлтого огня. Корвет завалился назад, его двигатели издавали оглушительный рёв. 

— Это не наши... — Пробормотал Рихтер, наблюдая, как судно начало терять контроль. 

Второй снаряд прошёлся по бронированному шару, оставив раскалённый след. Третий пролетел мимо, уходя за горизонт. Но пожар в корме стремительно распространялся, поглощая корпус. Чёрный дым густыми клубами валил из разваливающегося корабля. 

Передние двигатели выли, отчаянно пытаясь удержать корабль в воздухе, но внезапно их завывание перешло в скрежет. Из охваченного пламенем судна вывалились три тёмные точки, стремительно падая вниз. Через несколько секунд они медленно снижались вниз под белыми куполами парашюта.

Агония дирижабля кончилась громким хлопком. Он камнем полетел вниз, словно птица что посреди полета потеряла крылья. Ему хватило пары минут, чтобы рухнуть на улицы эльфийской столицы. 

Бой был окончен. Сайлина кратко и сухо отдала приказ на возвращение, установив курс к "Возмездию". Рихтер, прежде чем развернуться, приветственно качнул крыльями в сторону двух воздушных судов вдали, словно отдавая честь невидимым союзникам. Затем он тоже взял курс на посадку. 

Объективно говоря, ни Сайлина, ни Рихтер не могли быть виноваты в произошедшем. Никто из них не знал о столь смертоносном "сюрпризе". Чтобы предотвратить подобное, нужно было уметь видеть будущее. Но эта логика не облегчала тяжёлого груза на их душе. Оба ощущали, что должны были быть на месте Фольке. 

Когда пилоты вернулись в ангар, их встретила скорбная тишина. Работа шла своим чередом: механики проверяли самолёты, двигатели остывали. Но никто не выбежал их поздравить или пожать руку за успешную операцию. В воздухе витало молчание — тяжелое, липкое, как дым, оставшийся после боя. 

Рихтер вернулся в барак. Там тоже было тихо. Слишком тихо. Тишина будто набатом стучала в его уши, заполняя собой всё вокруг. 

Ворочаясь на койке, он вдруг замер, взгляд его упал на соседнюю кровать — пустующую. Это место Фольке. Личные вещи ещё лежали там, на своём привычном месте: книги, пара перчаток, аккуратно сложенная форма. Всё выглядело так... обычно. Даже слишком обычно. 

В голове Рихтера вспыхнула едкая, горькая надежда: а вдруг прямо сейчас дверь откроется, и Фольке войдёт в помещение? Пройдёт своим уверенным шагом, оглядит всех с привычной мягкой усмешкой, потом уляжется на койку, достанет очередную карманную книгу и начнёт читать, тихонько напевая себе под нос. 

Молчаливая, жгучая боль сдавила сердце Рихтера. На мгновение он ощутил подступающий к глазам горячий ком, готовый разорваться слезами, но этот позыв остался лишь слабым эхом где-то в глубине души. 

Скорбь была слишком большой, чтобы её выразить. 

Удручённый, Рихтер уткнулся носом в подушку. 

Прохладный вечерний ветер коснулся лица Фальбуса. Солнце медленно заходило, оставляя Энно в тени дымящейся гавани. На балкон дворца бесшумно вошёл Раймон. Его движения были настолько плавными, что казалось, будто он скользит, едва касаясь пола. 

— О чём думаешь, друг? — Князь мягко похлопал принца по плечу. — Мне доложили, что в попытке перехватить нападавших, твои люди понесли потери, — продолжил Раймон, наблюдая за принцем. 

Фальбус не сразу ответил. Он молча смотрел на горизонт, где тёмные столбы дыма всё ещё поднимались к небу. Наконец он отстранился, сделал шаг назад и тяжело опустился на резной стул. 

— Да, потеряли одного пилота, — Удрученно хмыкнул Фальбус, опустив взгляд. — Он был асом. Мы не были близкими друзьями, но на “Возмездии” я знаю почти всех. 

Принц закрыл глаза, проведя рукой по лицу. 

— Кто-то скажет, что гибель одного человека незначительна, особенно на фоне того, что могло произойти. Но для меня это не так. Я чувствую груз ответственности за их жизни. Они доверяют мне... а я не всегда уверен, что заслуживаю этого доверия. 

Фальбус задумчиво уставился на пол, будто ища ответы в узоре каменной плитки. 

— Я слышал, что из дирижабля спаслись трое членов экипажа, — наконец сказал он, подняв взгляд на князя. — Вы их поймали? 

— Да, — кивнул Раймон. — Это было несложно. Сейчас их допрашивают. 

— Что-нибудь удалось узнать? 

— Членами экипажа оказались дворфы. По крайней мере те, кто выжил, — ответил князь. — Пока они не раскрыли, кто их отправил и кого именно хотели убить: тебя или меня. Но один из них проговорился. 

Раймон сделал паузу, чуть прищурив глаза, прежде чем продолжить: 

— Они следили за “Возмездием” с самого его захода на Пумильо. Изначальный план, по их словам, заключался в саботаже и подрыве корабля-крепости. Но они так и не смогли найти подходящего момента, чтобы это сделать. 

— И потому они решили убить меня, — Фальбус усмехнулся с лёгкой иронией. 

— Ну уж нет, не приписывай себе слишком много чести, — отозвался Раймон, делая показательное движение рукой, будто отбрасывая пряди волос назад. Он расплылся в горделивой улыбке. — А вдруг они за мной охотились? Я, между прочим, тоже весьма популярная персона! 

Фальбус покачал головой, но уголки его губ едва заметно дёрнулись. 

— Но, если серьёзно, зачем дворфам убивать меня? — сказал принц, нахмурившись. — Что я им такого сделал? Как ты говоришь, они следили за нами ещё с захода в Пумильо. Значит, это не из-за моего решения не позволить им разорить приграничный город в Вершане. 

— Учитывая слухи, которые о тебе ходят по всему континенту, — Раймон прищурился, — это явно не инициатива простого народа. 

Фальбус вздохнул, подперев голову рукой. Его лицо выражало усталость. 

— Даже думать об этом не хочу. 

Раймон стал серьёзнее, наблюдая за другом. 

— Я так понимаю, не один я из твоего окружения считаю, что Форгот хочет твоего низвержения? 

— Ты как всегда проницателен, — с долей горечи ответил принц. 

Князь эльфов чуть наклонился вперёд, сложив руки в замок. 

— Не мне убеждать тебя. Но задумайся. Не каждый день по тебе стреляют из пушки. 

— Ну, — Фальбус позволил себе усмешку, — совсем недавно меня пытались зарезать фанатики. 

— Пушка, сам понимаешь, побольше впечатляет. Сразу видно — хотят, чтоб наверняка. Без шансов на мокрое место! — Раймон коротко рассмеялся, но тут же сменил тон на более серьёзный. — Ты ведь прибыл сюда, чтобы использовать Нагаими как место для переговоров с братом, так? 

Фальбус кивнул, взгляд его оставался тяжёлым. 

— Судя по всему, переговоры будут бесполезны, — добавил Раймон. — Когда оппонент стреляет первым, он обычно не готов слушать. 

Прекрасная эльфийка-брюнетка, облачённая в кимоно с чёрным верхом и широкой белой юбкой, скользнула к столу перед Раймоном. С изящной точностью и полной беззвучностью она начала накрывать раскладной столик. За считанные секунды на нём появились крохотный фарфоровый чайник, изящная чашка, палочка благовоний (вспыхнувшая от лёгкого щелчка её пальцев), а также блюдце с тёмно-зелёными листьями амаи. Эльфийка исполнила свои движения так быстро, что сцена показалась почти иллюзионным трюком. Закончив, она молча удалилась вглубь дворца. 

Фальбус, всё больше погружаясь в свои мысли, тяжело выдохнул: 

— Ты действительно так думаешь? 

— Если бы я собирался кого-то убить, я бы не рассчитывал на переговоры с ним, — Раймон неторопливо взял кружку и сделал маленький глоток. 

— А если покушение провалится? 

— Тогда попробую ещё раз, — с лёгкой усмешкой ответил эльф, наблюдая за реакцией принца. 

— Превосходно, — мрачно произнёс Фальбус, прикрыв лицо рукой. Осознание собственного бессилия угнетало его всё сильнее. — Но я не могу пойти на войну с родным братом только из-за покушения. 

Раймон выдержал паузу, перевёл взгляд на небо, а затем снова посмотрел на принца. 

— Интересные у вас, людей, забавы с родственниками, — произнёс он, отставляя чашку на столик. — Иногда жизнь ставит нас перед выбором, где любое решение кажется либо ошибочным, либо безумием. 

— Если моя жизнь будет стоить тысяч других... — прошептал Фальбус, словно говоря больше себе, чем собеседнику. 

— Война в Проливе до сих пор висит на тебе тяжким грузом, друг, — мягко ответил Раймон, положив руку на плечо принца. Его взгляд устремился к звёздному небу. — Но дело не в жизнях. Дело в том, с кем мы имеем дело. 

Он выдержал ещё одну паузу, будто обдумывая свои слова. 

— Тот, кто готов убить собственного брата, либо имеет на то веские причины, либо... бездонную паранойю. А параноики никогда не правили достойно. 

Фальбус понимал логику Раймона, да и сам в глубине души был согласен с ним. Он знал своего брата, как никто другой, и мог представить, на что Форгот был способен. Но признать это вслух всё ещё не решался. 

— И ты намекаешь, что мне тоже следует пойти против старшего брата? — осторожно спросил он, глядя на Раймона. 

— Это решать тебе. Ты хозяин своей судьбы, не я, — мягко ответил эльф. — Я могу лишь дать совет или предложить путь, но выбор — всегда за тобой. - Скажи, как думаешь, зачем нужен правитель? - Резко решил сменить тему князь. 

Вопрос застал Фальбуса врасплох. Он замолчал на мгновение, обдумывая ответ, затем усмехнулся: 

— Ну,потому что мы избраны богом чтобы вести народ к лучшему и ограждать его от хаоса? - С иронией он улыбнулся, цитируя церковные догматы. - Но, если честно... — принц сделал паузу, нахмурившись. — Я не верю, что нас избрал бог. Я думаю, правитель и народ — это симбиоз. Народ создаёт власть, а власть культивирует правителя. Без народа ты никто, а без правителя народ рискует поглотить сам себя. 

Раймон одобрительно кивнул, допивая свой чай и жуя листья амаи. 

— Хорошая теория, весьма близкая к моей, — заметил он, задумчиво глядя вдаль. — Мы все родились под одним солнцем, созданные одним и тем же творцом, кем бы он ни был. Мать-ящерица ящеров или Зарон, которого почитает весь континент... — он усмехнулся. 

— Если бы это услышал скелет-священник, он бы начал проклинать тебя на всех языках, — пошутил Фальбус, немного расслабившись. 

— Я живу почти четыре сотни лет, друг мой, — Спокойно ответил князь. — За это время я видел, как юный культ превращался в главенствующую веру, вытесняя ту, что правила тысячелетиями. Я верю в Ойю лишь потому, что она ближе мне духом. 

Эльф прожевал один лист амаи и закинул в рот ещё два. 

— Моя теория проста: раз мы все под одним солнцем рождены, то правители — это такие же смертные, как и их подданные. Разница лишь в том, что они взяли на себя бремя удержать свой народ от гибели, становясь “отцами” для своего вида. 

Раймон на мгновение замолчал, опустив взгляд, будто вспоминая что-то важное. 

— Все эти эльфы, от мала до велика, — мои дети. Как любой родитель, я хочу видеть их счастливыми, защитить от ошибок и смерти. Но иногда приходится быть строгим, ради их же блага. 

— Но какой родитель отправит своих детей на смерть? — тихо спросил Фальбус, его голос дрогнул. 

Раймон выдержал паузу, словно взвешивая каждое слово. 

— Быть правителем — значит жертвовать. В большинстве случаев — кем-то. Но от правителя до тирана лишь один шаг: когда ты стараешься минимизировать жертвы, ты правитель. Когда же жертвы становятся для тебя разменной монетой, ты — тиран. 

— Разве моё нежелание вступать в войну — не стремление сократить число жертв? — возразил принц, пытаясь найти опору в своей аргументации. 

— Вопрос в том, действительно ли ты их сокращаешь, или лишь откладываешь неизбежное на потом? — мягко ответил Раймон, протягивая Фальбусу лист амаи. 

Принц с подозрением принял листок, рассмотрел его, а затем прожевал. Кислая оболочка быстро сменилась сладким соком, но вкус едва ли мог отвлечь от слов эльфа. Его размышления зациклились на сказанном. Он хотел оспорить это, но сомнения останавливали его. Он знал: Форгот, со своим суровым и прямолинейным характером, мог пойти даже на крайние меры. 

— Не знаю... Это слишком большая ноша — нести ответственность за жизни тех, кто пойдёт умирать за тебя, — тихо сказал он, отвернувшись. — И этот страх, что их жертвы окажутся напрасными... 

Раймон наклонился ближе, встретившись взглядом с принцем. Его зелёные глаза будто смотрели в самую душу. 

— Помни, что хороший правитель не сражается в одиночку. У него всегда есть те, кто понесёт эту ношу вместе с ним. 

Фальбус, чуть отворачиваясь, глухо спросил: 

— Ты думаешь, я хороший правитель? 

— Ты можешь им стать, — ответил эльф с доброй улыбкой. — Главное — решиться. 

— Я ещё не принял решение... 

Раймон мягко улыбнулся, отойдя к краю балкона и склонившись над перилами. 

— Я не стремлюсь уговорить тебя вступить в войну, — сказал он, задумчиво глядя на улицы города. — Я хочу придать тебе уверенности. Как твой друг, я желаю, чтобы твой выбор был осознанным и твёрдым. Чтобы тень страха и неуверенности не затмевала твой взор. 

Фальбус кивнул, но внезапно осёкся. 

— Ты прав, но... — он замолчал, не найдя слов. Волна отчаяния поднялась в его груди, но он сдержал её, стараясь сохранить самообладание. 

Раймон повернулся к нему, став напротив, и протянул руку. 

— Ты не будешь один, — сказал он. — Самые преданные слуги правителя — это его друзья. А преданность между друзьями сильнее любой присяги. Какой бы выбор ты ни сделал, я поддержу тебя. 

Цепи были тяжелы, ноги онемели от долгого пребывания в одном положении, кандалы сковали движения полностью, стянув мышцы до болезненной синевы. Тьма — единственное, что Бейрик видел с того момента, как его поймали. Тьма и вкус крови, который пропитал всё от кончика языка до глотки. Казалось, будто во рту было расплавленное железо. 

За толстой дверью камеры раздались шаги. Сперва тихие, с каждой секундой они становились всё громче. К нему шли. Тонкий луч света от настенной лампы впился в глаза, привыкшим к тьме, словно выжигая их. Бейрик поморщился, стараясь спрятать взгляд обратно во мрак. 

— Так вот ты какая тварь, — проговорил массивный мужчина, заслоняя собой свет из коридора. — Мне всегда было интересно, что движет такими чудовищами, как ты. 

Бейрик промолчал. Его больше занимала тень, что стояла в дверном проёме. Вдруг он заметил, что за ней кто-то есть, и сразу догадался, кто это. 

— Даже твари имеют разум, ваша светлость, — прохрипел Бейрик, сорвав голос ещё два дня назад. 

— Забавно, ты всё ещё можешь язвить после того, что с тобой сделали мои люди. 

Мужчина дёрнул рычаг, расположенный со стороны коридора. В камере ярким жёлтым светом зажглись две лампы. Заключённый заорал и забился, как рыба на раскалённой сковороде. В свете обнажился худощавый мужчина в цепях. Его тело было покрыто гематомами и запёкшейся кровью. Редкие волосы, непонятного цвета, торчали клочьями, как ветки засохшего куста. 

— На допросе ты так и не раскололся, — начал Форгот. — Мои люди говорят, что из тебя ничего не вытянуть, и ты бесполезен. Но я хотел сам взглянуть на того, кто устроил резню на Золотой улице Рейзина. Что тобой двигало? 

— Ха-ха-ха! — Бейрик поднял голову, уставившись своим помятым и распухшим лицом на Форгота, широко улыбаясь. — Старая вера падёт, и вернутся древние хозяева. Я лишь их посланник. Посланник, которому даровали силу и миссию — прикормить их слуг! 

— Этот бред он нёс и на допросе, — вмешался Фергюсон, протискиваясь вперёд. — Господин, мы вытянули из него всё, что могли. С вашего позволения, можем его... 

— Нет! — раздражённо рявкнул старший принц, злобно сверля подчинённого взглядом. — Этот ублюдок заслуживает только смерти. Все погибшие на Золотой улице получат отмщение. 

Быстрым движением Форгот выхватил из кобуры энерго-револьвер. Не целясь, он навёл ствол прямо на голову Бейрика. Выстрел. Внутренности черепа брызнули красным фонтаном на стену камеры, а сам Бейрик повис на цепях, словно марионетка. 

— Позаботьтесь, чтобы его голова красовалась на преддворцовой площади, — бросил Форгот, выходя из камеры и направляясь по коридору. 

— Командир Фергюсон, что прикажете делать? — спросил охранник, прибежавший на звук выстрела. — Нам его сейчас унести? 

— Нет, мои люди заберут его позже. А пока соскребите мозги и уложите их обратно в черепушку. 

Фергюсон скривился, недовольно сплюнул на труп и удалился по коридору. 

Асфодекс топтался из стороны в сторону во временном штабе, время от времени бросая взгляд на карту и продолжая неспешно ходить вокруг стола. 

— Ваше благородие, Асфодекс? 

Размышления генерала прервал юный офицер, робко примостившийся у входа. Пожилой мужчина окинул его оценочным взглядом. Улыбка непроизвольно натянулась на его лице: "Свежая кровь", — подумал он. От неожиданной улыбки нового командира юнец даже немного съежился. 

— Проходите, полковник... 

— Юнгер, — кивнул офицер, шагая к столу. 

— Откуда вы, Юнгер? 

— Из Золотых земель, ваше благородие.

— Оставьте эти формальности. Зовите меня генералом или просто по имени, — Асфодекс хлопнул Юнгера по спине. Пританцовывающим движением он направился к столу, на котором стояла бутылка виски. — Ненавижу, когда благородькают или сэркают. Время этих обращений ушло в историю, вместе с объединительными войнами, —генерал протянул бокал полковнику и вновь склонился над картой. — Что вы видите? 

— Демилитаризованную зону Вершан? — неуверенно ответил юноша, отставляя бокал в сторону. 

— Верно. Думаю, вас уже проинформировали о нашей задаче и том, что нужно сделать. 

— Да, но разве не лучше обсудить это на офицерском совете? 

— Совет уже был, — нахмурил брови Асфодекс. — Время играет против нас. Мы не смогли вовремя найти столь нужного нам полковника, поэтому вам и пришлось догонять обоз. Вы будете моим заместителем. 

— Я не помешаю? — прозвучал низкий голос, словно гром среди ясного неба. 

На пороге появился грузный мужчина в сером пальто, под которым виднелась чёрная униформа с красными элементами. Мужчина был настолько высок и широк, что почти заслонял весь проход. Не дождавшись ответа, гость продолжил: 

— Меня зовут Юан Данмер. Я — императорский дозорный из столицы. Вы так быстро отправились с новосформированным корпусом, что мне пришлось вас догонять, — мужчина прошёл вглубь комнаты, вытирая вспотевшую залысину платком. 

— Почему здесь императорский дозорный? И почему из столицы, если у дворфов свои дозорные? — Асфодекс подозрительно прищурился. 

— В свете последних событий весь императорский дозор в регионе Пумильо расформирован, идёт его реорганизация. 

Юан налил себе виски, выпил полбокала залпом, затем закурил сигару, глубоко затянувшись. Белые клубы дыма заполнили помещение. Бесцеремонность дозорного вызвала у Асфодекса заметное недовольство. 

— И какое отношение вы имеете ко мне и моей миссии? Де-юре, я ещё не командующий округом Пумильо. 

— Это так, но господин Форгот поручил мне следить за ходом миротворческой операции в Вершане. 

— Мне не доверяют? — Брови генерала изогнулись в удивлении. 

— Нет, что вы, — поспешил ответить Юан. — Я скорее "прямой контакт" между вами и дворцом. В текущей ситуации наша страна в шатком положении, и я — одна из мер предосторожности. Я должен быть уверен, что никаких чрезвычайных эксцессов не случится. А теперь, — он пренебрежительно смахнул пепел на карту, — хотелось бы услышать ваш план по урегулированию Вершанского кризиса. 

Начавший закипать от наглости Юана, Асфодекс внезапно остыл, когда разговор вернулся к его заданию. Выпрямившись, он склонился над картой. 

— Учитывая, что основные силы дворфов сосредоточены на центральной и северной частях вершанской границы, а крупные поселения в основном там, я принял решение зайти в демилитаризованную зону с юга, — генерал указал на прибрежный город на юге Вершана. — Там мало крупных поселений, в основном деревни и степи. Одно из самых крупных — портовый городок Камиар на побережье. Именно там мы разобьём главный штаб корпуса и начнём продвижение с юга на север, зачищая города от протестов и бунтов, одновременно формируя заслоны от возможного вторжения, будь то со стороны эльфов или дворфов.

— У вас всего тридцать тысяч солдат. Вы думаете, что сможете сдержать атаку, если нападут и эльфы, и дворфы? — Юан поднял бровь в вопросе. 

— Нет, но эльфы пока не проявляют реакции на беспорядки. В случае чего нас прикроет река Токусе, которая служит границей с их территориями. Главная угроза — дворфы. В отличие от эльфов, у них на границе чистые поля, через которые они могут пройти победным маршем хоть до эльфов. Поэтому основной акцент на продвижение будет сделан на западную часть Вершана. двадцать тысяч солдат пойдут западным направлением, а оставшиеся десять тысяч — на восток.

— Я слышал, что на юге есть "Степные братья Аэдахи", — начал Юан, — почти самое крупное эльфийское движение, защищающее своих от нападений дворфов. Есть ли от них угроза? 

— По моим источникам, их "самое крупное движение" насчитывает двести-триста остроухих. Если они настолько безрассудны, то смогут разве что пожевать ботинки наших солдат. 

В этот чудесный августовский день стояла невыносимая жара. Обещанный дождь свернул на юг и ушёл в море, оставив степь на милость палящих солнечных лучей. Загорелый молодой человек с угольно-чёрной шевелюрой устроился под тенью дуба, надеясь укрыться от зноя. Подстелив чёрно-серебристый доломан, он задумчиво смотрел на колыхающиеся листья и неспешно жевал кусок вяленого мяса. 

– Так и войну проспите, ваше благородие, – раздался голос. 

Леаркн перестал жевать и поднял голову. Перед ним стоял Альфонсо – командир второго батальона и его подчинённый. Смуглолицый парень с тёмно-карими глазами и каштановыми волосами, в полном обмундировании, смотрел на командира с дружелюбной улыбкой. Леаркн невольно ответил тем же. 

– Чего покой офицера нарушаешь? – усмехнулся он, снова задрав голову к небу. – Не видишь, занят важными делами. 

– Эльф пришёл. Как его там… Макака? 

Леаркн тяжело вздохнул, быстро поднялся и стряхнул с доломана травинки, накидывая его на плечи. 

– Камата, – засмеялся он, – хотя Макака, пожалуй, подошло бы больше. 

– Только ему этого не говорите, – хмыкнул Альфонсо, похлопав командира по плечу, и направился вперёд. 

Леаркн пошёл рядом, внимательно разглядывая молодого майора. Ему всё ещё было непривычно видеть малийца в Гвардии Смерти. После техногенной катастрофы на полуострове, малийцы расселились по южному побережью, но лишь недавно у них произошел большой приток в Гвардию Смерти. Генерал-майор Брутус объяснял это тем, что за последние десятилетия, знатные семьи-беженцы окрепли и смогли отправлять сыновей на службу. 

Двое гусар шли вдоль военного лагеря, раскинувшегося у опушки леса. Лагерь жил своей жизнью: кто-то ревностно варил обед в котелке, кто-то отдыхал у костра, наслаждаясь короткой передышкой. 

Альфонсо всё ещё не мог привыкнуть к странной смеси запахов — табака, оружейной смазки и пота, пронизывающего каждый уголок лагеря. Они стояли здесь уже два дня, и, хотя он надеялся, что быстро к этому привыкнет, это оказалось тяжело. Желание сбежать из лагеря (желательно в бой) росло с каждым часом. "Два дня..." — подумал малиец. — "Почему мы здесь так долго?" 

Невольно произнеся это вслух, он поймал на себе вопросительный взгляд командира, который не расслышал его. Прокашлявшись, Альфонсо продолжил: 

— Чего мы ждём? Мы три дня двигались ускоренным темпом, не делая привалов, а как только дошли до Вершанской зоны и разбили лагерь, никуда не двигаемся. И это несмотря на то, что форготовские собаки уже здесь. — Альфонсо хлопнул себя по ноге. — Я думал, мы будем с ними воевать. 

— Воевать-то будем, но мы не знаем их точной численности и что они задумали, — Леаркн слегка улыбнулся. — Ты ведь ещё не был в бою? 

— Да... — виновато ответил Альфонсо. 

— Не говори так, будто стыдишься, — Леаркн похлопал его по плечу. Достав папиросу, он закурил. — Ты ещё успеешь навоеваться. Война — это не дело чести или славы, это грязь и кровь. 

— Но разве наши гвардейцы не сражаются ради чести и славы? 

— Сражались, когда честь и слава что-то значили. Сейчас мы просто наследие этих традиций. Но мы произносим эти слова и поныне, дабы дать цену всем тем убийствам, и не стать чокнутыми маньяками. 

— Не считайте меня наивным мальчишкой, который начитался книг о рыцарях, командир, — Альфонсо остановился и встретился взглядом с Леаркном. — Мой брат был гвардейцем во время Войны в Проливе, и я знаю, зачем пришёл. Чем яростнее я буду сражаться, тем громче будет звучать имя моего рода. И тем скорее Форготу станет ясно, что расплата за его преступления неизбежна. 

Леаркн несколько секунд молча смотрел на майора, его глаза округлились в изумлении. Сигарета едва не выпала из его рта. Затем он тихо засмеялся, прикрывая рот рукой. Стараясь сдержать смех, Леаркн осознал, что смеётся с горечью — этот юноша напоминал ему себя, годами ранее. 

— Пойдём, — лицо офицера резко изменилось, он стал серьёзным. — Нас ждут. 

Войдя в брезентовую палатку, они увидели трёх офицеров Гвардии Смерти, сидящих в полукруге. В центре этого полукруга находились трое эльфов, закутанных в зелёные плащи. Леаркн сразу обратил внимание на центрального эльфа, который всем своим видом демонстрировал принадлежность к знатному роду, словно крича: «Я здесь главный!». 

— С какими вестями на этот раз явился многоуважаемый Камата? — Леаркн поставил стул из угла палатки и, сев, закинул ногу на ногу. 

Эльф заметно поморщился, но быстро вернул спокойное выражение лица. Выпрямившись, тот достал из-под плаща папку с бумагами. 

Офицер Гвардии Смерти едва сдерживал улыбку, довольный его реакцией. Ему не то, чтобы не нравились эльфы, но больше раздражали те, кто любил ставить себя выше всех остальных. Камата был для него одним из таких индивидов.

— Асфодекс планирует продвигаться на север, разделив свою армию пополам, — эльф скрестил руки. — Нам нужно объединиться и остановить его. 

Офицеры Гвардии Смерти переглянулись, кто-то даже насмешливо улыбнулся. 

— Забавно, при первой встрече и рассказах о приближающихся армадах дворфов, вы все равно были готовы вступить с нами в бой. А теперь, предлагаете союз как только на фоне зашелестела имперская армия, — усмехнулся Леаркн, бегло просматривая бумаги, которые передал эльф. 

— Они хотят остановить беспорядки в северных городах, но их вмешательство только усугубит ситуацию. Тысячи эльфов погибнут во время «имперской мирной миссии». Мы не можем закрыть глаза на это. 

Леаркн снова коротко засмеялся, продолжая читать документы. Его забавляло, что Камата не упоминал о жертвах среди дворфов. "Все такие моралисты..." — подумал он, с иронией качая головой. Закрыв папку, офицер передал её адъютанту, стоявшему за спиной. Леаркну было всё равно на судьбы эльфов или дворфов — война всегда требовала плату. 

Приказ заключался в скрытном наблюдении за ситуацией в Вершане, до новых распоряжений. Однако, генерал Брутус так и не прибыл в Невир, и они в информационной изоляции, из-за приказа о радиомолчании. Никто не приказывал вступать в бой, но и не разъяснил, что делать, если десятки тысяч солдат начнут маршировать по демилитаризованной зоне. 

— Мы согласны на союз, но детали плана обсудим позже, — спокойно ответил Леаркн, слегка улыбнувшись. 

— Ты что, совсем с ума сошёл?! — Голова генерал-майора Брутуса покачивалась, словно желе, в языках синего пламени. 

Нарушать радиомолчание было опасно, но они были вынуждены прибегнуть к помощи единственного мага-связиста. Леаркн сомневался, что их магический канал кто-то сможет отследить. Он и его офицеры (эльфов попросили выйти) стояли в палатке вокруг пульсирующего огонька, который дрожал на ладони мага. 

— Был дан приказ не предпринимать никаких действий! — Голос генерала звучал глухо и булькал, прерываясь из-за неустойчивости связи. 

Маг-связист намеренно ограничил канал, опасаясь, что их могут перехватить. 

— Понимаю. Но если мы не вмешаемся, это сделают эльфийские ополченцы. Тогда люди Асфодекса начнут прочёсывать леса, которых здесь, скажем честно, не так уж много! И тогда нам всё равно придётся вступить в бой, — Леаркн почувствовал раздражение и головную боль. Он никогда не любил спорить с Брутусом, считая это занятием, сродни долбежкой об стену. 

— Если твои длинноухие друзья не врут, то их тридцать тысяч. Как ты собираешься справиться с такой армией?! — Густые брови Брутуса выглядели карикатурно из-за мерцания огня. 

— Партизанские атаки. Ударь — беги. Всё, как вы меня учили. 

— Такая тактика работает только при наличии единого фронта и поддержки тыла. А я напоминаю, что война ещё не началась... 

— Так когда она начнётся?! — Леаркн наклонился ближе к пламени. — Я пришёл по вашему зову, потому что вы сказали, что мы сможем отомстить Форготу за его преступления. Будет ли эта война? Когда мне наконец дадут приказ делать то, ради чего вы с графом Йозефом меня воспитывали и муштровали всю мою жизнь?! 

По лицу офицера Гвардии пробежала капля пота. Он осознал, что оказался слишком близко к огню, и, хотя он был магическим, небольшой жар всё же чувствовался. Брутус удручённо вздохнул и покачал головой. Леаркн немного успокоился и продолжил: 

— Прошу прощения, генерал-майор, но я буду вынужден нарушить приказ, чтобы избежать ненужных потерь и провала задания по удержанию Вершана, — Леаркн резко выпрямился и отдал честь, затем кивком приказал прервать связь. 

— И что нам теперь делать, полковник? — Альфонсо, сидевший на другом конце палатки, расплылся в азартной улыбке. 

— То, что делаем всегда — воевать с честью и доблестью. 

Вольт шагал вместе с тремя другими офицерами по тускло освещённому коридору. Их сопровождала охрана губернатора Вольфсбурга. Самому молодому генералу было не по себе — высокие потолки казались неестественно вытянутыми, а стены будто нависали, готовые обрушиться. Апартаменты были выполнены в классическом харганском стиле: голые серые стены, предназначенные для защиты от холода, и минимум декора. Вольт предположил, что этот дворец пережил своих создателей на сотни, а может, и тысячи лет. 

Юный генерал заметил, как впереди Кингмауэр — массивный мужчина с квадратной челюстью — недовольно бурчал и перешёптывался с Адемаром. Подойдя ближе, Вольт напряг слух: 

-Какого черта мы должны быть прихлебателями перед этим утырком-губернатором? - Недовольно фыркнул Кингмауэр.

— Он контролирует почти весь север и к тому же отставной генерал, пользующийся уважением у местных ветеранов. Если ты хочешь, чтобы мы удержались здесь и не тратили наши и без того малочисленные силы на подавление недовольных селян, нам нужно заручиться его поддержкой. Одними недобитками что у нас есть, долго не продержимся против имперской армии. А теперь постарайся не бесить меня своей бычьей физиономией и заткни своё хайло! — процедил Адемар, стараясь не повышать голос. 

Служанка Маргери заканчивала рабочий день, убирая пустые комнаты и занося чистое постельное бельё в те, что были подготовлены для гостей. Она относилась к своей работе очень ответственно — не столько из-за жалования, сколько потому, что хозяин-губернатор всегда был к ней добр. К ней относились так, что принцессы могли об этом только мечтать! Она не могла позволить подвести своего... Хозяина? Любимого? Она не знала и не задумывалась об этом. Её устраивала та жизнь, которой она жила, и потому не желала большего. 

Оставалась последняя комната, в которой находился какой-то важный господин. Маргери нужно было занести ему одежду, и тогда она наконец могла бы отдохнуть. Она уже отправила свою дочку Розу за постельным бельём. Комната находилась в самом конце коридора, вдали от остальных. Подойдя ближе, Маргери заметила, что дверь была приоткрыта. Как крадущаяся мышь, она тихо вошла в тёмную комнату. Единственным источником света был лунный луч, пробивавшийся через окно и частично освещавший её. 

Вдруг Маргери услышала скрип и шёпот. От испуга она замерла, прижавшись к стене. Её глаза постепенно привыкли к темноте, и она разглядела за перевёрнутой кроватью фигуру, которая ритмично покачивалась и что-то шептала. 

“Пошёл к чёрту! Я не буду этого делать! — прошипела неизвестная фигура, продолжая качаться. — Сколько не проси, ты меня не заставишь. Катись в Бездну, урод!” — фигура вдруг прорычала и с силой ударила кулаком в стену, раздался звук трескающегося камня. 

Маргери испуганно пискнула и попыталась убежать. Но прежде, чем она успела сдвинуться с места, чёрная тень накрыла ее, и острая боль пронзила грудь. 

Вольт и его спутники вошли в широкий зал, в центре которого стоял овальный стол, уставленный разнообразными блюдами. Зал разительно отличался от мрачных коридоров дворца: его украшали дорогие серебряные канделябры, а на стенах висели изысканные харганские гобелены и знамёна Вольфсбурга. 

Слева от центрального стула сидел мужчина в генеральской форме, приветственно махавший фуражкой. Вольта удивила его внешность — он ожидал увидеть кого-то более... старого. Мужчина выглядел относительно молодо, хотя точный возраст определить было сложно. Однако его осанка и движения выдавали опытного офицера, далеко не юнца. Больше всего Вольта поразило треугольное лицо мужчины с сапфировыми глазами и короткие волосы, которые у корней были седыми, а к кончикам становились чёрными. 

— Добро пожаловать, милостивые господа, мы вас ждали! — Мужчина встал со стула и жестом пригласил генералов за стол. 

— Благодарим вас. 

Адемар слегка поклонился и сел на другом конце стола, остальные офицеры разместились по бокам. Вольт не мог не заметить комичность ситуации: они все оказались на одном конце стола, в то время как «молодой» генерал сидел на противоположном, в гордом одиночестве. 

— Кстати, тело господина Галадриэля, которое вы отправили в Вольфсбург, добралось удивительно быстро. Мы привели его в порядок, слава Зарону, долгий армейский марш не изуродовал тело почившего наследника, — генерал наклонил голову и мягко улыбнулся, начиная разрезать курицу. 

Трое офицеров неловко переглянулись. Адемар молча кивнул и тоже приступил к трапезе. 

— А где губернатор? Я думал, он нас встретит, — вмешался Вольт. 

— О, прошу прощения, — мужчина кивнул и встал из-за стола, отвесив поклон. — Губернатор Вольфсбурга, Деклан Колан. Но не волнуйтесь, господин скоро прибудет, он немного задерживается. 

— Господин? — Адемар нахмурился, недоумевая. 

В этот момент, за спиной Деклана открылись массивные дубовые двери, открывая вид на тёмный коридор, едва освещённый светом. 

Звук кольчуги и шелест металлических пластин раздался в коридоре. Сапоги гулко выбивали ритм по ковровой дорожке. Из темноты появился бледнолицый мужчина с длинными седыми волосами, уверенно шагавший к столу. Он остановился рядом с Декланом. 

— Господа офицеры, — торжественно подняв руку, начал «молодой» генерал, — император Галадриэль Аэльдор! 

— Как чудесно, что мои верные генералы собрались на этот чудный ужин, — рот бледного принца растянулся в ядовитой улыбке, обнажая белоснежные зубы.