Глава 7

Всюду стояла серая дымка, напоминающая рассветный туман. Сквозь неё метались синие огоньки и вспыхивали взрывы. Закат был близок: оранжевый солнечный диск лениво опускался за горизонт, его свет переливался в густых чёрных облаках, поднявшихся от сгоревшей техники.

Чистое порозовевшее небо казалось кощунственным контрастом с тем ужасом, что творился под ним. Десятки остовов обугленной техники, поля, изрытые воронками, усеянные телами. Это был всего лишь один из участков обоюдной бойни, развернувшейся на подножье безымянного холма.

Под оглушительные звуки вражеских выстрелов солдаты Альфонсо с трудом поднимались вверх по холму. Среди них — десяток раненых, лежавших на самодельных носилках, и сотня измождённых бойцов, что их несли. Каждый шаг давался с усилием, но никто не замедлял темп.

Не было времени оглядываться, думать о том, что, возможно, кого-то оставили позади. Единственное, что сейчас занимало их мысли, — это добраться невредимыми до своих позиций.

В центре лагеря, который одновременно служил последним рубежом обороны, обстановка оставалась мрачной. Раненые бойцы сидели прямо на земле, возле переполненной медицинской палатки, терпеливо ожидая своей очереди. С юга доносились всё громче рвущиеся взрывы и щелчки винтовок — враг неумолимо приближался.

Пробираясь сквозь хаос и суету, Альфонсо наконец добрался до штабной палатки, где его уже ожидало командование. Внутри были все офицеры оставшихся трёх батальонов(кроме Эдельвейса) и сам Леаркн, что в довольно подавленной атмосфере ютились вокруг стола с тактической картой.

— Майор Карвальоне прибыл! — чётко отрапортовал Альфонсо, отдавая честь.

— Каковы потери? — сразу спросил Леаркн, не отрывая глаз от карты.

— Треть батальона убита, четверть ранена. Остальные заняли позиции на южном рубеже с другими силами, — холодно произнёс Альфонсо, устремив стеклянный взгляд в пол.

— Скверно. Я надеялся, что потерь будет меньше. Придётся перераспределить силы с востока на запад и юг, чтобы удержать их контрна...

— Скверно?! — голос Альфонсо внезапно взвился. — Там куча моих ребят полегло! А вы называете это скверно?!

Офицеры настороженно переглянулись, наблюдая за майором. Леаркн, напротив, оставался невозмутимым, словно не заметив эмоционального всплеска.

— Майор, вы не в себе. Пройдите, переведите дух. Даю вам пятнадцать минут. Вернётесь, когда будете готовы.

— Какое, к чёрту, "скверно"?! — не унимался Альфонсо, его голос срывался от ярости. — Где была артиллерия, которую мои парни отбивали во время засады на мех. полк? Почему, когда нас давили "пауки" Форгота, не было поддержки?! Где эти чёртовы боги войны, когда мы гибли в окопах?! — Малиец кричал, его голос дрожал от смеси боли и гнева. — Ради чего мы здесь сражаемся? Где Брутус? Где хоть какое-то командование? За кого мы твою мать воюем?!

— Майор! — громогласно прервал его Леаркн, вставая и пристально глядя в глаза Альфонсо. Его голос звучал спокойно, но давил, как каменная плита. — Вы не в себе. Немедленно выйдите, переведите дух и вернитесь в виде, подобающем офицеру Гвардии Смерти. Свободны!

Во избежание дальнейшего конфликта, солдат у входа, тихо, но решительно сопроводил Альфонсо на выход.

В наступившей тишине один из офицеров осторожно пробормотал:

— А я говорил, не стоило его брать. Молодой он ещё для такой должности.

— Избавьте меня от своих комментариев, если не хотите сиюминутно получить заряд в лоб, — отрезал Леаркн, возвращаясь к столу.

Комната снова наполнилась глухим напряжением, нарушаемым лишь шумом канонады вдали.

Медицинская палатка наполнялась оглушающей какофонией истошных криков, стонов и приглушённых воплей. Десятки солдат лежали прямо на земле, на раскинутых простынях, которые быстро пропитывались их кровью. Некоторые тихо стонали, другие лишь молча боролись за каждый вдох, ожидая своей очереди к медикам.

В центре палатки врачи и санитары отчаянно трудились над тяжело ранеными, пытаясь сохранить хоть чью-то жизнь. Руки медиков дрожали от усталости, но операционный стол оставался занятым без перерыва.

Худощавый мужчина в серой форме с закатанными рукавами, поверх которой был надет белый медицинский фартук, медленно шагал между рядами раненых. Его лицо скрывала медицинская маска, а угрюмый вид и отстранённый взгляд делали его похожим на жнеца, решающего, кто сегодня выживет.

За ним торопливо следовал медбрат с блокнотом, поспешно докладывая о каждом новом пациенте. Его голос звучал быстро и отчётливо, но врача, казалось, ничто не могло выбить из мрачного оценивающего спокойствия.

— Этот что? - тихим, но режущим голосом произнёс Виктор.

— Осколком перебита легочная артерия, массивная кровопотеря, но он ещё держится.

— Твою мать, — закатив глаза, выругался мужчина. — Куда мы его сейчас денем? Говорил же, нулевых в отдельное место кладём! Колите ему морфин и перенесите в полевой морг, не копайтесь!

Два санитара, словно материализовавшись из воздуха, быстро принялись исполнять приказ. Виктор, устало оглядев помещение, тяжело вздохнул и продолжил обход между рядами раненых.

Спустя несколько минут он всё же выкрал немного времени, чтобы выйти наружу и перекурить. У самого входа, под стенками палатки, ютилось двое перебинтованных гвардейцев, терпеливо ожидавших своей очереди на осмотр. Виктор, сняв медицинскую маску, прикусил сигарету и, сверкнув серебряным портсигаром, молча протянул его солдатам.

-Ну как оно? - безучастно спросил Виктор, словно просто для приличия.

— Да хреново, — коротко рапортовал Дитрих, доставая одной рукой две сигареты и протягивая одну Максимильяну. — Форготовцы, как оказалось, обидчивые до жути. Всё из-за того, что мы им пинка под зад дали. — Он коварно рассмеялся.

— Зато теперь нам дают, — мрачно вставил Максимильян, откидываясь на балку, торчавшую из-под брезента палатки. — На юге так пошли в атаку, что нас аж с северного направления перекинули. И мы сразу с ходу в бой вступили. Слава Зарону, что артиллерия поддержала. Без неё нас бы просто порвали.

— Ну что есть, то есть, — согласился Дитрих, возвращая портсигар владельцу. — Главное сейчас продержаться до подкрепления.

— Да какое, к чёрту, подкрепление, — раздражённо бросил Максимильян. — Даже если оно и будет, мы до него точно не доживём.

— Ой, да брось, — отмахнулся Дитрих. — Думаешь, зачем нас с севера перекинули? Я слышал, противник свой полк оттуда снял, чтобы прикрыть тыл от наступающих сил Брутуса.

— Ага, держи карман шире, — буркнул Максимильян, покачав головой с сомнением.

Виктор, слушая их разговор, невольно почувствовал маленький огонёк надежды. Но дело было не в жажде победы — он просто хотел, чтобы этот бесконечный поток раненых наконец прекратился.

Петля сжималась. Альфонсо, вопреки приказу Леаркна оставаться в штабе, находился в окопе со своими подчинёнными. Он держал винтовку наготове, внимательно наблюдая за подножьем холма. Там, на недавно занятых позициях, уже выстраивалась новая волна врага — скорее больше напоминавшая орду, чем штурмовую группу. Пехотинцы, словно муравьи, мельтешили между ног массивных "пауков", которые медленно готовились к атаке.

Шагатели были идеальной техникой для таких условий. Они легко преодолевали преграды и надёжно цеплялись за любую поверхность, продвигаясь даже по неровной местности.

"Всё пошло наперекосяк," — мрачно думал Альфонсо, сжимая оружие. И он был прав. План отступления к границе Невира был перечёркнут ещё в начале боя, когда враг начал наступление на южный рубеж. Им не оставили и шанса на манёвр, закрыв юго-восточное направление тяжелой техникой.

В первый же час штурма, гвардейцев выбили с укреплений, которые они с кровью и потом вынуждены были отбивать обратно, сражаясь в чистом поле. Лишь благодаря тяжёлой артиллерии (которой батальону Альфонсо так не хватало) им удавалось удерживать южный фланг так долго.

— Вы точно хотите тут быть, командир? — неуверенно спросил Бенгин, опираясь на стенку траншеи. Его форма была покрыта пылью, а лицо перепачкано сажей.

Майор Альфонсо бросил на него негодующий взгляд, а затем вновь устремил глаза к бойнице:

— Не задавай глупых вопросов. Если это наш последний бой, я приму его здесь — вместе со своими солдатами.

Слова майора услышали все гвардейцы вокруг, и это заметно подняло их боевой дух. Они выпрямились, сжимая оружие крепче, готовясь к грядущей атаке.

Закат был близок, и красное солнце окрасило всё вокруг багровыми сумерками. Воздух был пропитан запахами горелой резины, плоти и раскалённого металла. Едкая дымка застилала глаза и жгла лёгкие. На мгновение наступила напряжённая тишина, но её разорвали тяжёлые железные шаги — Шагатели вышли на рубеж. Между ними спешно группировалась пехота, готовясь к решающему штурму.

— Приготовиться! — раздались команды и протяжённый свист свистков.

Винтовки нацелились на приближающегося врага. Напряжение росло с каждой секундой, пока его не разорвал странный гул в небе. Из-за горизонта появились три чёрные фигуры, похожие на птиц, стремительно снижавшиеся к земле.

Гвардейцы едва успели понять, что происходит, как с неба обрушился град энерго-зарядов, ударивший по траншеям. Несколько солдат мгновенно рухнули, за ними последовали взрывы. Земля взметнулась в воздух, окопы наполнились голубым огнём — это были зажигательные бомбы.

Крики горящих заживо солдат, их агония и беспомощность создали хаос. Гвардейцы в панике метались по окопам, сжимаясь по углам.

— Откуда у них авиация?! — истошно завопил Бенгин, вжимаясь в стенку окопа. Его лицо было перекошено от ужаса. — Твою мать, нас бросили! Мы все подохнем, подохнем! — Он бился в истерике, хватаясь за волосы.

Нараставшая паника и беспорядок в строю накрывали позиции батальона, но Альфонсо держался из последних сил. "Смерть от пули в спину во время бегства — самая позорная. Брат, будь он жив, разочаровался бы в таком конце." - Думал майор

Глубоко вдохнув, малиец поднял винтовку и выстрелил в небо, заставляя всех обратить на себя внимание.

— Соберитесь, гвардейцы! — его голос разнёсся над окопами. — Вы — благородные солдаты Империи, а не перепуганные бабы!

Он схватил Бенгина за грудки, встряхнул и дал звонкую пощёчину.

— Держать строй! Мы продадим свои души втридорога! Держать строй! — Альфонсо шёл вдоль траншеи, выпрямляясь и высоко поднимая винтовку. Его крик почти сразу же привнес порядок в траншеи.

Сразу после налёта, вражеские силы начали наступление, прикрываясь плотной завесой дыма. Обороняющиеся не стали ждать: раздался залп винтовок и пулеметных очередей, пули уходили в белую мглу, в надежде попасть хоть в кого-то.

Из тыла прокатились громовые раскаты тяжёлой артиллерии. Снаряды сотрясали землю, и дым начал рассеиваться, открывая картину из перекорёженной техники и разрозненных пехотных отрядов. Ещё один залп — и тяжёлая артиллерия вбила недобитый авангард в землю мощными взрывами, разрывая линию наступления.

Враг не сбавлял натиска. Сквозь дым и разрушенные ряды снова показались "пауки". Они без труда перешагивали через обломки уничтоженной техники, точечно обстреливая траншеи осколочными снарядами. Их тяжёлые шаги вновь сотрясали землю.

В небе раздался знакомый гул. Те же самолёты, что наносили первый удар, снова кружили над холмом. Один за другим они заходили на цель — артиллерию, что стояла в центре обороны. С чёткой координацией они уходили по дуге, готовясь к очередной атаке.

— Твою мать! — выругался Леаркн, провожая взглядом улетающие самолёты и оценивая последствия их налёта. — Нужно сбить этих тварей! Живо поставьте пулемёты на дыбы!

— Все пулемёты на передовой, в тылу ни одного нет, — ответил адъютант, стоявший перед ним.

— Тогда немедленно приведите ко мне тридцать стрелков! Даже раненых, главное, чтоб винтовку держали ровно! Выполняйте! — Резко скомандовал полковник.

Строй гвардейцев, большинство из которых были ранены, выстроился перед артиллерийским расчётом в три ряда. Первый ряд опустился на колени, второй стоял прямо, а третий занял позиции выше, за их спинами, на скоротечно возведённых баррикадах из телег и бочек.

— Стрелять по моей команде! — строго скомандовал Леаркн, стоя сбоку строя и пристально разглядывая приближающиеся самолёты через бинокль. — Первый залп по команде, дальше стреляйте по готовности!

На горизонте появилась цепочка из трёх самолётов, которые с каждой секундой приближались к холму. Их пулемётная очередь обрушилась на строй гвардейцев, срезав нескольких бойцов. Однако остальные остались неподвижны, не обращая внимания на потери.

— Залп! — выкрикнул Леаркн, взмахнув рукой.

Стена энерго-зарядов вырвалась навстречу летящим самолётам. Большинство выстрелов пролетели мимо или лишь задели фюзеляж, но один из самолётов резко накренился вправо, задымился и, потеряв управление, с грохотом врезался в землю позади артиллерийского расчёта.

— Унесите раненых и убитых! Нужны ещё люди! Быстро! — продолжал командовать Леаркн.

Вдруг он ощутил резкую боль в плече. Проведя рукой по ране, он нащупал кровь. Видимо, его задело пулей во время налёта, но до этого он даже не заметил ранения — адреналин притупил боль.

— Не толпитесь! Живее! Им много времени не надо! —прокричал он, указывая на небо, где самолёты готовились к новому заходу.

Неожиданно ударная волна сбила его с ног. Всё вокруг заволокло тьмой. Леаркн почувствовал, как его тело безвольно отлетело, ударившись о землю. Он попытался открыть глаза, но не смог — лицо было засыпано землёй.

Попытка пошевелиться провалилась: всё тело болело, а левая рука и нога совсем не слушались. Каждое дыхание отдавалось резкой болью в груди, заставляя его задыхаться.

После короткого провала в сознании Леаркн очнулся. Он с трудом открыл глаза и увидел, что его несут на носилках. Над головой кружили самолёты, а со стороны артиллерийского расчёта тянулись чёрные клубы дыма.

— Ч-то?.. — едва прошептал он, но тут же закашлялся.

— Не говорите! — оборвал его санитар, шагавший рядом. — У вас перебиты рёбра, осколки кости вонзились в лёгкие. Старайтесь дышать ровно, насколько это возможно!

Леаркн пытался сфокусировать взгляд, но всё вокруг расплывалось, а голос санитара звучал всё тише и приглушённее:

— Живо на операционный стол! Быстрее!

Вскоре, сквозь нарастающую темноту, он уловил возмущённый голос Виктора:

— Ох ты ёп твою!.. Тут срочный случай! Немедленно освободите стол!

Холм был объят огнём и дымом, который поднимаясь к небу, превращал надвигающуюся ночь в красочное и пугающее зрелище. Адамон наблюдал за разгоревшимся сражением через бинокль, неторопливо жуя листок амаи.

— Надо отдать им должное, — усмехнулся он, опуская бинокль и падая в кресло офицерского "кузнечика". — Целый день держались против такой армады. Немногие могли бы так.

— Командир, на правом фланге стоит механизированный полк. Они нам не помешают в атаке? — раздался голос из рации внутри машины.

— Оставьте их бригаде Ямаоки, — спокойно ответил Адамон, включая рацию на общий канал. — Ваша задача — зайти с фланга и сорвать атаку врага. Я с драгунским полком обойду наступающие силы и ударю им в тыл.

Он немного выждал, потом громко и отчётливо отдал команду:

— Всем постам, приступить к выполнению приказов. Начинаем освобождение Вершана. Ё'ико мим!

"Кузнечик" Адамона вместе с десятком таких же машин нёсся по полю, выстроившись в чёткий строй. За ними следовали грузовые машины, переполненные пехотой. Адамон выглянул из люка, снова прильнув к биноклю. На соседнем холме, где находился вражеский механизированный полк, вспыхивали взрывы, осветляя ночную тьму. Переведя взгляд на большой холм, где оборонялись Гвардейцы Смерти, он заметил новые вспышки с востока. Это вступил в бой полк Хачиро.

— До столкновения две минуты! — громко доложил стрелок, не отрываясь от прицела скорострельной пушки.

— Обстрелять врага минометными "кузнечиками", — скомандовал Адамон, его голос звучал уверенно. — Как только пехота разгрузится, начинать планомерное наступление. Не мешкать! Продвигаемся быстро!

— Генерал Брутус, они уходят! — громко доложил разведчик, поспешно подскакав к командующему.

— Что? — недоумённо переспросил Брутус, прищурившись.

— Противник отводит силы с заслона.

— Какого чёрта? — генерал выпрямился в седле, сдвинув брови.

— Может, пытаются дожать полк Леаркна? — предположил один из младших офицеров, сдержанно посмотрев на Брутуса.

— И оставить свой тыл под угрозой? — Брутус покачал головой. — Маловероятно. Что-то у них произошло.

Он задумался на миг, затем резко обернулся к разведчику.

— Отправляйтесь через брод. Нам нужно узнать, что происходит. А мы тем временем ударим в лоб.

Генерал поднялся в стременах, обнажив саблю. Его голос громогласно разнёсся над полем:

— В атаку!

Окопы горели. Огненные языки облизывали обломки укреплений, а дым застилал глаза и колол легкие. Альфонсо медленно продвигался вдоль траншей, перешагивая через тела павших. Его батальон был уничтожен артиллерийским ударом — от их позиций остались только развалины.

Враг подвёл свою артиллерию ближе, уничтожив последние тяжелые орудия гвардейцев. Надежда удержать рубеж сгорела в энергетическом пламени.

Сверху ещё доносились звуки перестрелок, где-то громыхали пушки. Видимо, кто-то всё ещё продолжал сражаться. Малиец знал, что шансов нет, но его ноги сами двигались вперёд, мимо обугленных стен и трупов.

Вдруг позади что-то упало, нарушив угнетающую тишину траншеи. Мужчина резко обернулся, напрягшись, словно струна. Вдалеке он разглядел тёмную фигуру, нависшую над одним из тел. Человек что-то искал, тыкая в труп дулом винтовки.

Его форма была странной, не похожей на имперскую.

"Ещё один враг?" — подумал Альфонсо, стиснув зубы. Движением, отточенным до автоматизма, он достал офицерский револьвер и нацелил его на затылок незнакомца.

— Кто таков? — холодно произнёс он.

— А?! — фигура вздрогнула, но, уловив щелчок курка, застыла на месте. — Свои! Мы свои!

— Свои, это кто? — холодно уточнил Альфонсо, не убирая револьвера.

За его спиной раздался звук передёрнутого затвора и чей-то спокойный, но твёрдый голос:

— Опусти оружие. Я же говорил тебе, не иди вперёд, дубина!

— Да откуда мне знать-то было! — взволнованно отозвался солдат перед ним.

— Свои на своих винтовок не наводят, — жёстко перебил Альфонсо, продолжая держать револьвер у затылка незнакомца. Его голос был строг и бескомпромиссен.

— Мы из третьей регулярной дивизии княжества Нагаими, — наконец пояснил второй голос. — Нас отправили освободить Вершан от форготовских интервентов и вытащить из окружения полк Гвардейцев Смерти.

Альфонсо застыл, словно парализованный. Внутри что-то сжалось, будто неумолимый груз свалился с его плеч, едва не раздавив. Он медленно опустил револьвер, его взгляд упал на землю.

Но внезапно нахлынули глухая усталость и чувство утраты. Каждая потеря напоминала о себе с невыносимой силой. "Мы спасены... То есть... Я спасён... А не вы, ребята..." — промелькнула в его сознании мысль, оставляя за собой пустоту. Что-то внутри завывало от боли, но не находило пути наружу.

— Противник уже отброшен, наши силы дожимают их. Бой скоро закончится. Нас отправили проверить, остался ли кто-то в живых. Пойдём, — солдат сзади осторожно положил руку на его плечо.

Рука тут же была сброшена.

— Мне надо остаться... — выдавил Альфонсо, его голос был пустым и надломленным. Он опустился на колени, его взгляд стеклянно блуждал по траншее, цепляясь за лица павших подчинённых.

Перед ним лежали они — гвардейцы, которых он вёл. Их тела были раскиданы в неестественных позах вдоль укреплений, словно манекены.

Альфонсо сидел, утопая в тишине, разорванной только далёкими звуками затухающей битвы.

29 августа 8020 года. Битва при Невирской границе, известная также как "забытая битва". Здесь, на безымянном холме, в десяти километрах от Невирской и эльфийской границы, сотни солдат с обеих сторон нашли свою смерть.

Теоретически ее можно считать первой битвой Войны Братьев, однако многочисленные умалчивания и манипуляции со стороны императорской администрации привели к тому, что сражение было вычеркнуто из отчётов. Событие оказалось практически утрачено для потомков.

Только спустя годы, благодаря косвенным доказательствам и настойчивости исследователей, часть правды удалось восстановить. Осколки этой битвы пролили свет на давно забытые события и позволили частично узнать имена тех, кто пал в тот день.

30 августа 8020 года

Из коридора доносились громкие споры, которые становились всё отчётливее по мере приближения. Еловые двери кабинета премьер-министра Дерейка распахнулись. Внутрь вошёл невирец в темно-синей форме с золотыми погонами и вышивкой якоря на предплечьях. Его уверенная, почти грозная походка подчёркивала серьёзность момента. В когтистых руках он сжимал пергамент. Следом за ним торопился взволнованный ящеролюд в официальном костюме, отчаянно пытаясь выхватить бумагу, но боясь получить ответные тумаки.

— Премьер-министр, это недопустимо! Он забрал у меня важный государственный документ! — возмущённо выпалил ящер.

— Какого чёрта, Дерейк! — резко перебил его адмирал, полностью игнорируя сопровождающего.

— День только начался, а ты уже переворачиваешь всё с ног на голову, — тяжело вздохнул Дерейк, протирая монокль. — Что стряслось?

— Форгот прислал телеграмму: он уже на пути к Ковору со своей "серебряной" флотилией!

— Что?! — премьер-министр резко напрягся и вскочил со стула. — И каков повод?

— Единственное, что я вычитал из этой бумаженции, — адмирал раздражённо сжал телеграмму в кулаке, — это "укрепление порядка на самых важных рубежах империи"! — он швырнул смятый лист в руки ящера, стоявшего рядом. — Вот как это теперь называется, помимо...

Внезапно зазвонил настольный телефон, прервав его тираду.

— Слушаю, — сказал Дерейк, поднимая трубку. — Уже? — его лицо напряглось. Прикрыв микрофон рукой, он обратился к ящеру — От какого числа телеграмма?

— Д-двадцать седьмое августа... — пробормотал тот, разглаживая смятый листок.

— Передайте, чтобы ждал, — коротко бросил Дерейк в трубку, положив её обратно. — Форгот уже прибыл...

Раймон развалился на диване, стоявшем в тени яблоневых садов, и углубился в чтение только что полученной телеграммы. С каждой строчкой его утреннее спокойствие угасало, а выражение лица становилось всё более мрачным.

— Зачем позвал? — послышался голос Фальбуса. Принц подошёл и остановился позади дивана.

— Прочти, — холодно ответил Раймон, протягивая ему скомканный листок.

Фальбус развернул письмо и начал читать. С каждым словом его лицо выражало всё больше ужаса и непонимания.

"Я, Форгот Аэльдор, Император Арвеллона, Божий внук и Его помазанник, Царь Волчьей Пасти, Царь Лацрасский, Наместник Пумильо, Владыка Дикого Архипелага, Князь Нагаими и Властитель Восточных Земель, повелеваю:

Выдать преступника и заговорщика Фальбуса Аэльдора по делу о 'Резне в Рейзине', чтобы он предстал перед судом и в полной мере понёс наказание за содеянное.

В случае отказа или продолжения укрывательства преступника вы будете признаны соучастником заговора и предателем империи."

— Он всё-таки это сделал... — Фальбус побледнел, его дыхание участилось, а руки задрожали.

— Мы и так готовились к войне. Не отправь он это письмо нам, отправили бы мы ему, — холодно заметил Раймон, аккуратно складывая телеграмму.

— Да, но одно дело готовиться, а другое — когда война уже у порога, — с дрожью в голосе ответил Фальбус. — Может, ещё можно всё остановить? Я отправлю ответ и попрошу о переговорах.

— Очнись, друг мой! — твёрдо возразил Раймон, положив руки на плечи принца и заглядывая ему в глаза. — Нам предъявили ультиматум. Здесь нет третьего варианта. Форгот найдёт любой повод, чтобы объявить тебя врагом. Настало время действовать.

Фальбус глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь. Его взгляд стал уверенней.

— Пора действовать, — сказал он наконец.

— Писаря сюда! Я объявляю указ! — Раймон сел на диван, и ему тут же поднесли столик с чернилами и перьевой ручкой.

31 августа 8020 года 

После объявления мобилизации эльфийского народа и введения военного положения, князь Нагаими — Раймон — вышел на балкон Вишнёвого дворца с важным обращением к народу.

На площади собралась огромная толпа. Десятки вспышек фотоаппаратов ослепляли глаза, а журналисты у входа на балкон держали блокноты наготове, готовясь записывать каждое слово. Недавние новости о мобилизации вызывали тревогу, и при появлении князя люди мгновенно затихли. Площадь погрузилась в напряжённую, почти пугающую тишину.

— Император Форгот, — начал Раймон, — вернее, тот, кто сам себя так называет, предал наше доверие и годы службы под имперским крылом. Этот узурпатор, лживыми обещаниями и угрозами, решил отдать земли Вершана на растерзание дворфам. Земли, где живут ваши братья, сёстры и дети. Земли, где находится наша святыня святынь — Храм Химис!

Толпа взорвалась негодующим гулом.

— И вот теперь этот лжец и узурпатор, в ответ на наш отказ бросить своих братьев и сестёр, осмелился обвинить меня, вашего князя, в измене! — голос Раймона становился всё громче и яростнее. — Обвинить за то, что я, как отец народа, защищаю своих детей! К чёрту такого императора!

Толпа разразилась одобрительными криками, люди вскидывали кулаки к небу, выражая протест.

— Но мы не одни в этой борьбе! — продолжил Раймон, подняв руку в воздух. — С нами истинный наследник трона! Вот он — наш новый правитель, спаситель и защитник эльфийского народа, Император Фальбус!

На балкон вышел Фальбус, облачённый в белую императорскую мантию с богатым меховым воротом. Его голову венчал медный венец. Принц поднял руки к небу в торжественном жесте, и толпа взревела в едином порыве. Взрываясь ликованием, они скандировали его имя, словно единым голосом подтверждая своё согласие.