ФИНАЛ

Толчок по плечу разбил меня. 

— Приехали.

Заснул? Из-за срочной загрузки балерины, не заметил свою усталость. Проспал всю ночь, но чувствую множество иголок в ватной голове. Тряска фургона дала о себе знать — тело болит, будто его били палками.

Прихватив сумку, я спустился вниз, чтобы не мешать выгрузке балерины. Похоже мы заехали подземную парковку, придется подниматься на лифте. Чувство будто не хожу по асфальту, а по мягкой земле, если ослабить бдительность — упаду. И еще приходится следить за тем, чтобы курьеры доставили балерину в целости. Если с ней что-то случиться… Все в мире не имеет смысла, кроме меня и балерины.

Мы в лифте. Наблюдая за красным циферблатом, взгляд поплыл. Место мало. Душно. Тело волнами теряет силы. Между ящиком и стеной лифта, я упираюсь головой и плечами, чтобы меня не сдавили с двух сторон. В эту же секунду открылась дверь и я вышел первый. 

Прохладнее не стало. Батареи жарили, как будто в здании прошелся ледниковый период. Раздался грохот. Я обернулся к лифту. Верхушка ящика ударилась об верх проема.

— Осторожнее, блин! — крикнул я. Внутри разгорелся огонь, что импульсом запустил тело. С готовностью убить, если скульптура повредиться, я стремительно подбираюсь к ним.

 — Это просто выступ. Всё в порядке, — спокойно сказал один. На лице нет страха. Он просто выполнял свою работу, но его безразличие злит все сильнее.

— Если на ней будет хоть царапина — я напишу жалобу, и тебя уволят.

Они вывезли коробку из лифта и остановились. Тот курьер подошел ко мне. Он ниже меня, но широта его плеч и грозные черты лица устрашают. Встал он так близко, что слышен неприятный запах изо рта.

— Десятиминутный простой, работа в две смены и ты еще орешь? — спокойно сказал он. Похлопав меня по плечу и с насмешкой добавил: — Расслабься, парень. Мы в этом разбираемся.

Он развернулся.

— Не зови меня "парень". Если что-то случится — я подам в суд. Лучше бы следил за своей работой.

— Я не ищу проблем. — боком, не поворачиваясь, настойчиво ответил курьер. Он расправил плечи. — Лучше отдохни. Или мне понести тебя?

— Следи за языком, — вмешался второй. — Нам скандал не нужен.

— Вот и катите ящик, пока я спокоен. — настойчиво проговорил я.

Мужик развернулся и крепко взял мои плечи. Я переполнен неописуемой энергией и готов к любому удару. Он долго смотрит на меня. Глубокое, частое дыхание выдает его недовольство, перебирая пальцами, колеблется как поступить. 

Он не прав и я докажу это. Если тронет, не избежит проблем. Просто прими это и делай свою работу. Страх подступает с ног, но стихал от понимания превосходства. Я обязан заступиться за балерину и мой труд. 

— Значит, хочешь, чтобы я тебя донёс? — сказал он, затем отпустил плечи и сжал кулаки, сверлит взглядом, готовится сделать задуманное.

— Что здесь происходит? — со спины раздался женский голос.

— Клиент разбушевался. Ему нужно отоспаться, — ответил низкий курьер.

— Они испортили скульптуру и все отрицают! — указывая пальцем, воскликнул я.

— Какой у вас номер? — спросила она.

— Сто восемьдесят седьмой.

— Так. Вы везите скульптуру. Указатели наверху. А вам нужно пойти в зону отдыха.

— Я должен следить за скульптурой!

— Не переживайте, я всё проконтролирую, — она одела на меня бейджик и плано погладила плечи, как если бы там были вмятины. — Целая выставка впереди Пройдите прямо и справа увидите табличку «VIP Lounge». Там кофе, угощения и место где сможете отдохнуть. 

Она развернулась и быстрым шагом направилась по своим делал, удерживая планшет в руке. Не знаю почему, я успокоился: былая энергия изменилась на утреннюю усталость, как шарик, что быстро надулся и так же сдулся от точного укола иглы.

Даже если скульптура повредиться, компания обязана возместить ущерб. Нет сил думать о том, что с ней произойдет что-то ужасное. Они тщательно упаковали, обмотали ее.

Не успел одуматься, как стою у входа.

Комната просторная: по центру большой стол полный фруктов, бутербродов и других закусок, вдоль стен матовые бежевые диваны, а люди ведут бодрые обсуждения Все это не так интересно, как кофейный автомат, поэтому прошел мимо них. Я нажал на кнопку «двойной эспрессо» и проглотил все залпом, запив водой. Бодрящая горечь раздирает горло, но вода снимает это раздражение. Заурчал живот. На контрасте с кофе насладился сладким вкусом бутербродов с сыром и икрой, что тают с невероятной скоростью.

Я посмотрел настенные часы — выставка через пару часов. Я упал вдоль дивана и расслабился, будто моего тела не существует. Подожду действие кофе, после поправлю скульптуру.

Шум разговоров стих. В голове ни единой мысли. Я сделал все, что смог. И я счастлив, что закончил ее. Мысль о ее неидеальности проплывает мимо по течению моего разума, как и то, что сделал из дешевого, не благородного материала, и что подумают критики, организаторы. Наблюдая, со всем спокойствием провожаю все в даль. 

Совсем забыл про то пари. Я внутренне улыбнулся, как с чего-то абсурдного и неважного, затем продолжил наблюдать за течением. На лодке проплывает Сона, увлеченная наблюдением густых деревьев, выпирающих корней и пением птиц. Надеюсь она придет, хотя и это перестало волновать.

А что будет после выставки? Неважно. Как быть с деньгами? Неважно. Наслаждаясь журчанием воды и шелестом листьев, я посмотрел в отражение воды: с детской улыбкой и светлым лицом сижу на мягкой траве, принимаю ласку свежего ветра. 

 Да. Я заслужил этот отдых. 

* * *

— Проснитесь.

Голос вывел меня из дремы. Перед лицом светлая девушку в очках, на шее висит бейджик, что прикасается к моей щеке. Я поднялся на спинку дивана.

— Выставка уже началась? 

— Почти заканчивается, — с улыбкой ответила она. — Уже пять вечера. 

Протерев глаза, я увидел пустой стол, с остатками еды.

— Почему не разбудили раньше? 

— Пытались, но вы не проснулись, — ответила она, затем вздохнула. — Похоже, последние дни были тяжёлыми.

Я медленно встал на ноги. Рассмотрев бейджик, понял, что это та самая провожатая у лифта.

— Что теперь делать?

— С вами хотят поговорить, — она подошла к двери и кивнула мне.

Она вывела нас из коридора в огромное пространство с высокими потолками. Подвесные прожекторы освещают помещение, полное людей. Одни стоят у работ скульпторов, другие собираются кучками, обсуждая увиденное, а третьи проходят мимо, в поисках места остановки.

Беглым шагом, сопровождающая прорезает путь сквозь толпу. Чем дальше заходили, тем меньше людей перед нами. 

— Вашу скульптуру хотят купить, — не поворачиваясь ко мне, сквозь гул сказала она.

— Она не продается.

— Покупатель настоял. Он хочет узнать стоимость балерины.

Стоп! Кому-то понравилась балерина?

— Кто он?

— Роман. Он сказал, что вы знакомы, — ответила она, посмотрел в планшет.

— Но зачем ему балерина? Он же хотел другой заказ, — я произнес мысли вслух.

— Сами спросите. Он просил не продавать балерину и сразу связаться с ним.

Мы пришли в крайний угол. Балерина стоит в неприглядном месте. Это бы разозлило, но глядя на ее красоту и позицию… 

— Подождите немного, я позову журналиста

Она скрылась в толпе.

Неужели балерина настолько хороша, что ей заинтересовались СМИ. На фоне благородного камня и металла, она и правда выделяется, и очень даже удачно. 

Открытые части тела балерины аккуратные и нежные, в отличие от платья, волос и болотного основания. Грубость грязевых рук отлично подчеркивает их мерзость и возможность измениться, ведь все это сделано из глины. Одинокое, маленькое крыло подчеркивает ее неполноценность, а отсутствие дополнительного покрытия отлично это дополняет. Она прекрасна, цела и невредима, будто живая, она стоит на одном уровне со мной, показывая, что я тоже достоин находиться на этой выставке. 

— Это вы автор балерины? — сказала девушка с бирюзовыми волосами и петличкой в руке. Одежда в кислотных цветах, что съедает мое зрение, поэтому перевел взгляд на лицо без макияжа. 

— Да, — ответил я.

— Не против, если я запишу разговор?

— Конечно, — спокойно ответил я, будто это не единственное интервью в моей жизни. Хоть это не так, я не чувствую волнение, видимо из-за уверенности в ценности балерины.

— Скажите, правда ли, что вас вдохновила известная балерина из группы "Нарцисс"?

— Да, это так.

— Вы с ней знакомы лично? — спросила она, открыв широко заспанные глаза. Я кивнул.

— И кем вы для неё являетесь? — спросив это, она пододвинула микрофон поближе.

— Мы творческие партнёры, хотя, честно говоря, я едва знаком с ней.

— Если вы не её фанат, то как тогда познакомились?

— Почему всё вопросы про Сону? Зачем вам это?

Она подняла еле заметные брови и улыбнулась, поправляя волосы.

— Значит, Сона? Значит, вы близки, раз знаете её имя.

О, черт, проболтался? 

— Я не знаю её настоящего имени. И, кстати, вы так и не ответили на мой вопрос.

— Простите, просто вы уже шестой человек, который посвятил ей работу. Её личная жизнь всегда была скрыта, поэтому она вызывает такой интерес.

Она показала телефон со статьей с фото моей скульптуры и заголовком:

«Молодой скульптор: шестая жертва, попавшая в чары загадочной балерины»

Ниже перечень художников, фотографов и других деятелей искусства.

— Так что давайте продолжим интервью?

— Не стоит. Спасибо, — сказал я и направился по направлению к главному выходу.

— Рад, что вы посетили нашу выставку, — обратился тучный мужчина с кривой улыбкой и закрытыми глазами в классическом фиолетовом костюме. — Простите, если тогда перегнул палку. Ваша работа нас удивила. В хорошем смысле.

— Спасибо, — я пожал протянутую руку продолжая идти в своем направлении. У меня нет желания возвышаться или доказывать свою правоту. Хочется поскорее покинуть это место и все обдумать.

За порогом здания, смог наполнить грудь свежим, зимним воздухом. Руками и лицом уловил холодный ветер и я пошел к нему на встречу.

Значит шестой? А интерес к моей работе только из-за персоны балерины? Взгляд бегал по тротуарным фонарям и большим рекламным экранам на высотках. Ветер. Шум машин. 

Это не важно, ведь мы оба добились своего: я создал востребованную скульптуру, а она засияла через мое творчество.

Люди все так же суетливо ходят по улице, погрузившись в свои мысли, музыку или телефон. И даже в этом движении есть красота. Во всем.

 Как яркие цвета отражаются на витринах магазинов и машин. Как маленькие деревья выстраиваются в ряд, оставаясь на своем месте, а их ветки извиваются в хаотичные узоры. Или велосипеды закрепленные на замках у забора.

Я поднял голову и увидел то, на что остальные не обращают внимание: луна все так же светит белизной, а звезды подмигивают мерцанием.

Только сейчас заметил как шаг ускорился, а на лице появилась улыбка. Руками поддерживаю темп ходьбы, будто пританцовывая, а плечи поочередно поднимая, то опуская.

Подобное чувствовал на прогулке с Соной, когда ни о чем не думаешь и проживаешь момент. Это она хотела мне сказать? Все стало понятным, но как это объяснить.

К черту!

Я побежал вперед. Мимо унылых проходил, стоявших в пробке машин, постоянно меняющихся магазинов и отражающегося свет снега. Не знаю куда, я просто бегу. Не знаю. Все вокруг стало приятным и разнообразным. Не знаю. Я много чего не знаю и не понимаю.

Главное, что я свободен и продолжаю бежать и наблюдать красоту этого мира, каким бы странным он ни был.