ЧАСТЬ 3. Свобода: На дне желаний

Холод пронзил мое тело. Ухватившись за ноги, согреваюсь в собственном тепле, но этого мало. Яркий свет дразнит глаза из открытого окна. Сколько я проспал? Встав на ноги, я подошел к окну, разглядывая забитый листьями внутренний двор и одинокое солнце в чистом небе. 

Снова балерина. Это чувство такое же, даже сильнее чем от выступления, будто увидел изнутри, смог прожить. Не знаю как объяснить, зато знаю что должна излучать скульптура. 

В голове пролетают мысли, словно листы с картинками: звезд, белого ангела, бушующего океана полного мусора и балерину, что тянется за спасением, но грязные руки из океана удерживают ее ногу — все сложилось в единую картину. 

Я сбросил наброски со стола, и зарисовал увиденное. Хочу поскорее сделать ее. Только из какого материала? Камень — символ вечности этой борьбы. Глина, как возможность измениться тем, кто на дне.

Точно. Она и есть ангел с одним крылом, а перья отлиты золотом. Никогда не комбинировал материалы и от этой трудности еще интереснее. И чтобы приравнять ее к людям, сделаю в полный рост. 

Я отложил наброски и залез на сайт знакомого, что торгует материалами. Выйдет около тысячи двести долларов. Дорого, но я покажу ее всему миру. 

Самая крупная и ближайшая арт-выставка через три месяца, но проведут те, кто закопал мою репутацию. Участвуют именитые скульпторы и если выделюсь — докажу их неправоту. Я обязан участвовать и показать настоящее искусство. Но где форма для подачи заявки? Закрытая выставка? 

Я щелкнул пальцами и вспомнил про отчима. Именно так я попал на первую выставку. Мама ушла к известному коллекционеру. Бросив отца, она продолжила заботиться обо мне, видимо, чтобы доказать, что он ошибается в ее меркантильности. Но ее визиты с каждым месяцем сократились до минутных звонков.

Она художница и хотела признания, но отец не дал ей этого. Он пошел по пути ремесленника и сделал себе имя. И я опорочил его одной выставкой. Поэтому мама отговорит меня от второго выхода.

Остается убедить его — с кем ни разу не общался. Все ради расплаты. Я набрал номер. Гудки, как гонг, бодрят тело, настраивают на победу.

— Алло.

— Доброе утро, Павел. Удобно говорить?

— Раз взял трубку, значит удобно, — усмехнулся он.

— Мы с вами почти не общались, но... Я рад, что мама счастлива с вами.

— Спасибо. Так что случилось?

— Есть проект. Хочу попасть с ним на выставку. И подумал, вы могли бы помочь.

Повисла тишина.

— Звучит интересно. Хотя ты же знаешь, у тебя сейчас… мягко говоря, не лучшая репутация. Удивлен, что ты не сдался.

— Наоборот. Мне это даже помогло. Получаю заказы в своём стиле. Но сейчас речь о совсем другой работе. Это… другой уровень. Скульптура почти два метра. Суть — красота и уродство в одном лице.

Павел прочистил горло.

— Звучит громко. Хочу увидеть все сам.

— Она пока не готова.

— Не страшно. Я увижу, если в ней что-то есть., — сказал он полной уверенностью и азартом. Это правда, за исключением маминых картин — простые, декоративные. Интереснее наблюдать за процессом: настолько эмоционального перформанса мало где встречал. 

— Я вам верю, просто не могу показать прямо сейчас.

— Слушай, после той истории пострадал не только ты. Я всегда открыт помочь, но эта выставка — не твой уровень. Там либо молодые звёзды, либо проверенные авторы. Если с первым не вышло, придется работать на второе, как твой отец. Такие дела.

— Дайте шанс. Скандалы только подогреют интерес.

— Пока не увижу, о чём речь — никакого участия. Извини. Жду, когда будет готово.

Повесил трубку.

Нет таланта? А успею ли выполнить две скульптуры за три месяца? Совсем забыл про Романа. Я посмотрел на пластилиновые миниатюры. Раз взялся, отрабатывай деньги, тогда смогу купить материалы для своей скульптуры. 

Не хочу. Уже нет интереса, как момент сделки, лишь отвращение к подобной форме ненависти. Смогут ли деньги окупить это? Проще исцелить его сердце, чем уродовать жену.

Глядя на отношения с Милой, нас объединяло лишь утешение, что заглушало боль. Здесь нет счастья, ведь нужны только в трудное время, а не из-за любви. 

Мила не изменилась, всегда была такой, но я закрывал глаза, чтобы не оставаться в одиночестве. Я терпел ради любви, но цена оказалась огромной. Влюбленность пропала, остались ссоры.

Я облокотился, запрокинул руки за голову. Может ли образ балерины оказаться идеальней реальности? Почему несмотря на недостатки, она привлекает меня? 

Наброски напомнили о проблеме важнее: стоит ли участвовать на этой выставке? Почему я снова решаю, не обдумав последствия? Магазин в упадке, нужны деньги, чтобы протянуть еще какое-то время. Не в силах держаться заныла спина. Я встал и направился на кухню. Нужно взбодриться чаем. 

Внимание привлек запах масла — моя картина. В тот вечер успел наметил общий силуэт и тени, а она добавила деталей: аккуратные изгибы талии, рук и ног, цвета натуральные, будто смотришь на фотографию, а лицо наполнено вселенской грустью по утраченному человеку, блики, распущенные волосы — она прекрасна. Ей проще нарисовать себя в виде мифических существ в грязном стиле. В этот раз… Почему?

Словно глыбу, я перетащил взгляд на кухоный стол, где лежала нетронутая лазанья. Я наполнил чайник, поджег плиту и поставил кипятиться. Раковина не завалена посудой, нет ковров пыли, а воздух избавился от затхлого запаха.

Сердце забилось острыми ударами, пробиваясь наружу. Что я натворил? Спина прогнулась под необъясним давлением; я оперся о столешницу и завис в пустоте. Во всем вижу Милу, ее заплаканное, искаженное от боли, лицо, искалеченное дрожащее тело… Сердце пронзает боль, сдавливает в тиски, ускоряя биение.

Почему я испытываю вину? Я сделал все правильно. Да, забудь ее. Перестань страдать по ней. В голове прозвучали слова Милы: «Гениев никогда не понимали. Тебе нужно время», «В будущем мы станем популярной странной парочкой: скульптор и художница. Весь мир узнает о нас» и исправленная картина…

Меня накрыла волна песка, трудно стоять, а в голову сыпется вопрос: «Как ее вернуть?». Она верила в меня, хотела помочь, разделяла мои интересы. Единственная, кто вытащил меня из эмоционального дна. Если бы не она, остался бы унылым, закрытым одиночкой.

Но она бросила меня. Обманула. Как я могу доверять ей? Что мне делать? На щеках ощутил тепло слез, что стекают на руки. Я лег на столешницу, хватаюсь за волосы, чтобы чувствовать себя, а не утонуть в эмоциях. Каждый вдох дается с трудом. Задыхаюсь.

Свист чайника рассек пространство, ударив по сердцу. Визг проник в голову, раскалывая изнутри. Я отключил плиту и судорожно взялся за ручку, наполняя чашку, пролил часть воды, что стекает на пол.

Рукой ощутил чье-то прикосновение, согревая теплом, что дошло до груди, смывая всю боль. Тиски ослабли, сердце замедлилось, а следующий вдох наполнил грудь кислородом.

Балерина? Сона стала ориентиром. Даже когда не рядом, я чувствую ее присутствие. Если оглянусь назад, остановлюсь… Я хочу сделать ее скульптуру.

«Подождать год? Эта выставка не по зубам?» — для меня вчерашнего может и так. Больше не стану сожалеть о прошлом. Я высыпал лазанью в мусорный бак. Нет смысла в искусстве, не созданного из-за страха и сомнений. Я справлюсь, ведь со мной Сона. И я покажу чего стоит ее суть естества.

* * *

Зазвонил телефон. Уже подумал, что отчим, но это оказалась доставка. Я вышел к двери, где стояли два курьера в серой униформе, в белых кепках. Я открыл ее и один из них улыбнулся.

— Куда выгружать?

Я указал в сторону мастерской. Они вытащили из фургона прямоугольную коробку на специальной каталке и последовали за мной. Несмотря на тяжесть, их движения аккуратные, будто перевозили дорогой хрусталь. Видимо давно работают здесь. Белый камень, несмотря на громоздкость, хрупкий материал и если образуется микротрещина, скульптура отколится в самый неподходящий момент.

Спустя десять минут, курьеры установили камень в центр мастерской, протянули чек и я расплатился деньгами Романа. У меня нет опыта работы над скульптурой в полный рост, но ради денег стоит пойти на риск. Проще найти одного человека, готового заплатить сколько полсотни людей с небольшими заказами. Глядя на двухметровый брус, по телу пробежались мурашки, трубя о предстоящей битве. 

Скульптура Романа не самая сложная работа и если не справлюсь, можно забыть о балерине. Я сфотографировал камень, наброски, миниатюры и отправил Роману, чтобы тот определяется с идеями.

Взгляд пал на монитор с сайтом выставки. Не уверен, что успею показать скульптуру Павлу до окончания свободных мест. Тогда остается пробится на прямую. Если не договорюсь с организаторами…

Переписав номер, я застыл перед кнопкой “позвонить”. А если откажут? Использую все, что у меня есть: плохая репутация, мое имя на слух — я знаменитость. Раздались гудки: неосознанно я нажал на кнопку вспотевшей от напряжения рукой.

— Вы позвонили в организацию «Арт-Риго», — прозвучал мягкий мужской голос. Я присел на стул для устойчивости.

— Добрый день. Подскажите, ещё можно подать заявку на выставку?

— Уже поздно. Хотя… для громких имён у нас всегда найдётся уголок.

— Отлично. Я участвовал у вас в прошлый раз.

— Назовитесь?

— «Юный бунтарь с вульгарным стилем».

— Это вы? Простите, но мы больше не принимаем выскочек. Вам бы по студенческим выставкам побегать.

— Вы, конечно, вправе так думать. Но отказывая мне, вы упускаете инфоповод. Я теперь как кость в горле у критиков — публика точно обратит внимание. А рядом с моей «вульгарщиной» остальные работы будут выглядеть как шедевры. Продажи взлетят.

— Неинтересно.

Он просил трубку.

Я ударил по столу, затем вскочил со стула. Значит поливать помоями молодых авторов можно, а свою безвкусицу продвигать… Я так это не оставлю. Если не внимание, то что им нужно, на что согласятся? Кроме как потешить свое эго и набить кошельки — ничего. Хорошо, они получат свое.

Я позвонил. Ответили быстро.

— Что еще? — его мягкий голос походил на тяжёлое мычание быка. 

— Сколько стоит аренда?

— Вы хотите меня подкупить?

— Разве так не делают? Или вы только с продаж процент берёте?

— Зачем вам это?

— Хочу, чтобы вы увидели, как я позорно проваливаюсь. Чтобы вы стояли рядом, смаковали моё поражение, говорили себе: «Вот и всё. Конец». Только вот вы ошибаетесь.

— Ты что, бросаешь вызов?

— Пари. Если работу признают — вы официально заявите, что были неправы. Если нет — ухожу из скульптуры. Стану легендой как самый бездарный автор, — сказал я с придыханием и жадно втянул воздух в легкие.

Назад дороги нет. Ну же, ответь или язык проглотил от такого заявления. 

— Что выставляете? — спокойно проговорил он.

— Одну скульптуру. Два метра.

— Это все?

— Да.

Наступила тишина его раздумий.

— Два квадрата. Взнос — пятьсот долларов. Без процентов.

— Благодарю., — сдерживая вырывающийся смех, ответил я.

— Не оплатишь до конца недели — место уйдёт. Счёт пришлю сегодня, — сказав это, организатор издал странный шорох. — Удачи.

Бросил трубку. 

Я подпрыгнул, зависнув в воздухе, и ударил по невидимому противнику. Победа! Остается закупить материал, сделать две работы за три месяца и выжить на остаток денег — полнейшее безумие, и я готов к нему. По всему телу прошлась легкая дрожь от переполняющей энергии, как от десяток энергетиков. И я принимаю этот вызов — истинные художники пойдут на все ради искусства.