Глава 10.0

Последнюю неделю дорабатывал финальный макет заказа Романа. Решили совместить все идеи, чтобы сделать скульптуру выразительной. Но с каждым днем хотелось все бросить и проблема не в размере, а в тематике. 

Я перестал наслаждаться уродством, будто излишняя демонстрация красоты или уродства — две ничем не отличающиеся крайности, но балерина их объединила. Иногда задумываюсь использовать этот брус для ее создания.

Я уже принял заказ и должен его закончить, но с каждым вырезанным куском камня, мое настроение становилось таким же, как если бы лепил глиняные игрушки. 

Я посмотрел на полный шкаф с игрушками и завис в тишине. Потирая пальцами об резиновую ручку зубила, я ожидаю ответ, но подобная надежда всегда приводила к потерянности. Я продолжил медитировать под скрежет высеченного камня у места будущей головы.

Я высказал все ранними работали, опустошил все злобу и не уверен, что делал бы эту скульптуру еще три месяца. 

Я должен. Ведь на какие деньги я собираюсь жить? Сжав зубила посильнее, интенсивнее высекаю лишнее крупными кусками и остановился, чтобы не создать трещину. 

Я сев на корточки. Взгляд пробегается по кускам камня, напоминая ракушки в чистом пляже. Волны тихо омывают берег пузырями пены. Не помню, чтобы когда-то был на море, но почему это так успокаивает. Я встал. Вдалеке на воде танцует балерина, а ее прозрачное платье развевается лучами света. 

Я открыл глаза и посмотрел на макет балерины: в положении ласточки, она тянется рукой вверх, но уродливые руки удерживают ее опорную ногу в болоте. Балерина не идеальна и не скрывает это, но все равно стремится к лучшему.

Сложность в том, чтобы передать падение через наклон ее тела и укрепить конструкцию, при этом избежать падения в реальности. Разглядывая ее опорную ногу и свободную проломленную руку… 

«Хочу поскорее ее сделать», — эта мысль будто сковала меня мягкими цепями, которые наделяют невероятной энергией, и которые не хочется снимать. 

Получиться ли сделаю ее из этого камня? Если подопру арматурой, то сможет стоять под углом, а высеченные места никак не испортят скульптуру. 

Может отказаться от заказа…

Верну деньги, зато посвящу все время балерине. Покрытые пылью игрушки смотрят в надежде на свободу: львы, птицы, девочки с корзинкой, самолеты — они оживают, хотят что-то сказать.

Взаперти, они оберегали мое спокойствие, когда впаду в безделье. Их время пришло. Если магазин не работает, а его репутация под вопросом, то почему бы не распродать игрушки под другим именем. Они упадут в цене, зато их количества достаточно, чтобы прожить какое-то время. Спустив коробку с картонной горы, я вскрыл ее. А вот и мои первые работы со времен колледжа и другие неудачные игрушки. 

По подсчетам, с нынешней стоимостью, получается около тысячи долларов, и если продам дешево оптом на двадцать процентов. получаю восемь сотен.

Если верну деньги за материал и предоплату Роману и продам все что есть, хватит на три месяца скромной жизни. Рискованно. И справлюсь ли я? 

Сердце сжалось. Я наклонился от напряжения в спине. Руками хватаюсь за воздух. Какой смысл в жизни, если просыпаешься с мыслью об отвратительной работе. Ради стабильности, чтобы чувствовать себя унылым роботом без чувств?

Да пошло оно!

Я взял телефон и открыл приложение банка. Вместо цифр вижу месяцы тупого существования в страдании, борьбе с собой. «Сначала заработай, а потом думай что хочешь». Если не сейчас, то когда заживу как захочу?

Скопировав счет организатора, я ввел пятьсот долларов. Если приму участие — не сверну назад. Это то что мне нужно. Я хочу этого. И я сделаю это.

Нажав кнопку «Подтвердить», с меня спало все напряжение, сменившись на тихий зуд в груди, будто кто-то наблюдает за мной. Но никого нет. Никто не осудит и не примет за меня решение.

Я зашел в историю переводов и нашел номер карты Романа. Я верну деньги и откажусь от заказа. Ничего сложного. Он должен сам справиться с трагедией и я не виноват в этом. Я ввел сумму, но палец остановился у кнопки.

Если откажусь от денег, выберусь из болота, перестану множить уродство своими руками. Его и так достаточно в этом мире. Важнее чистый ориентир стремлений и я сделаю это ради балерины, ради себя. Пальцем уперся в экран, затем резко отдернул от кнопки. 

«Перевод прошел успешно». 

Пустые нули. Ничего не чувствую. Впервые я остался без денег, лишь с мелочью на пару дней. Теперь продать игрушки не казалось сложной задачей. Осталось позвонить ему, нет, лучше написать.

Телефон стал легким, ноги словно парят над землей, а в груди исчез груз. Больше ничего не держит. Все небо открыто для меня, без преград. Никогда не испытывал подобное, хотя нет, когда распрощался с Милой. 

Значит вот она истинная свобода творца.

* * *

Луна сменяет солнце, освещая улицу прохладой. но свет фонаря греет лист со схемой опоры для балерины.

Если закреплю камень под углом, когда-нибудь придется высекать место опоры. Начну сверху, а когда дойду до ног, наклоню под углом, чтобы выровнять основание. 

В теории просто, но есть риск, что ног не выдержит вес и поломается. Тогда руки из болота не просто удержат, но и поддержат.

Заиграл знакомый рингтон с полок шкафа — именно там оставил телефон, когда искал магазины для продажи. «Позже отвечу», — подумал я, но телефон зазвонил снова. Не в силах терпеть, я подошел к телефону. 

Роман? Я же написал ему. Если не отвечу, он точно приедет ко мне, ведь адрес есть на сайте.

— Эй! Что произошло? — плавающим голосом спросил Роман.

— Я же написал — не могу взяться за заказ.

— Ты вообще в курсе, кто я? — На фоне играет музыка и судя по голосу предположу, что у него плохое состояние. — Как ты, блин, смеешь мне отказывать?

Сердце забило тревогу. Мне совершенно не нравились его угрозы, но я должен отстоять свое.

— Роман, серьёзно, — вежливо ответил я. — У меня завал, я не справлюсь.

— Ты издеваешься? Мы ж с тобой, типа, братаны, — промямлил Роман. Он точно выпил и очень много. — Я тебе доверился, а ты меня слил!

— Никто никого не сливал. Я подумал, так будет честнее.

— Я всё решу! — воскликнул он. — Это из-за денег? Я подниму цену.

— Дело не в деньгах.

— В полтора раза. Нет — в два!

Вот так алкоголь разоряет и убивает людей. В таком состоянии говорить с ним не о чем. 

— Я вам перезвоню…

— Да хоть пятнадцать тысяч! Мне плевать! Только сделай, слышишь?! — заорал он, затем начал рыдать в трубку, всхлипывая от слез.

Пятнадцать тысяч? Он не шутит? Одним этим заказом обеспечу спокойную жизнь. За такие деньги покупают работы именитых скульпторов. А если ему понравиться, похвастается своим богатым друзьям, а они то захотят так же.

Внутри все сжалось от осознания, что я теряю. Но что с балериной? Я же смогу выполнить его заказ позже. А вдруг он протрезвеет и захочет вернуть деньги? Нет. Это все равно ему не поможет. Он продолжит страдать, глядя на статую. 

Роман продолжил рыдать.

— Роман… Вы слышите меня?

— Ммм… да…

Сквозь всхлипывания и шумную музыку, я услышал его мычание.

— Спасибо за щедрое предложение. Но… даже если я сделаю скульптуру, вам легче не станет. Видно же — вы её очень любите.

— Ага… моя розочка… Хоть бесит — люблю.

— Я не стану уродовать её образ. Но могу показать, какой вы её помните. Сейчас у меня важный проект. И я не советчик, но… может, пора двигаться дальше?

— Чёрт… Спасибо. Ты нормальный мужик. Только стыдно теперь. Все будут ржать.

— Думаю, поймут.

— Неа. У нас сразу в голос.

— Лучше уж поржут, чем ты сам себя сожрёшь.

Мы оба рассмеялись.

— Ха. Ну да… Ладно… Спасибо, брат. Держись.

— Крепитесь.

Я сбросил трубку. Услыхав звонок, я направился к двери. Несмотря на тревожность во время общения, все получилось намного лучше. Даже рад, что смог поговорить с ним. Надеюсь у него все наладиться и он не откажется от заказа в будущем.

 Я вышел в магазинную зону, где стоит низкий темноволосый парень в черной жилетке с разорванными рукавами — опасный тип. Не долго разглядывая стенды, он посмотрел на меня и обратился глубоким голосом:

— Это ты хозяин?

— Пока что да. Что-то интересует? — весело ответил я, чтобы не выдать волнение.
Медленно проходя вдоль стендов он проводит рукой по полкам, рассматривая каждую. Он подошел и посмотрел на меня безразличным взглядом.

— Ага. Интересуешь ты., — он резко ударил в живой. Боль поднялась до груди, выбив весь воздух. Что ему от меня нужно?

— Есть разговор.

Он схватил за плечи и повел в зал. Руками схватился за живот, в надежде уменьшить боль. Кислая слюна заполнила рот, а недостаток кислорода не позволяет ответить. Он поднял мою голову за волосы, пристально наблюдая спокойными глазами.

— Ты поступил с ней как гнида.

— С… кем? — выдавил я.

— С Милой.

Дыхание восстановилось, но боль в животе не стихла.

— А, значит ты ее подружка, — с усмешкой сказал я.

Парень ударил нос и с хрустом, мое тело вздрогнуло, а нос загорелся от остроты. Хлынула кровь и лучшее что смог сделать, прикрыться рукой. 

— Не знаю кто ты. Но Мила не лучший кандидат для отношений, — бросив эти слова, я осмотрелся в поисках оружия. Кухонный нож? Нужно отвлечь его. — За шмотками пришёл? Она хоть сказала забрать картину?

Свободной рукой, я указал ему за спину, после рванул к кухонному столу, но не успев открыть шкафчик, получил удар по спине. Потеряв равновесие, голова встретила удар об столешницу, после перестал чувствовать тело. Голова заныла, а перед глазами все поплыло.

Как полегчает, изобью этого придурка, но боль в голове накрыло второй волной жара. Раздались слабые гудки, затем парень заговорил:

— Кошечка, можешь входить.

От отвратительной боли по телу, мысли смешивались в единое месиво — “хочу чтобы это поскорее закончилось”. Ничего не могу сделать, как и год назад, из-за одного и того же человека.

— Спасибо, котик.

Голос Милы тает с каждой буквой. Все размыто, не могу ее разглядеть.

— За что? — мой голос дрогнул, горго гудело, как и голова. Она подошла.

— За всё хорошое.

Цокот ее каблуков отдаляется, как и мое сознание. В глазах потемнело, погрузился во тьму, не зная, что станет со мной и моим магазином. 

Я доверял ей. Любил ее. И даже так, мир несправедлив. Как и я сам.