Глава 3.0

Колющая боль в затылке привела меня в рассудок. Кости спины и плеч поочерёдно ныли. Перекатываясь, я искал положение, чтобы забыть дискомфорт. Но твёрдый, холодный пол не планировал дать мне эту роскошь. С трудом мне удалось опереться локтями, чтобы подняться.

Сколько я проспал? Я осмотрел мастерскую — полный бардак. Разбросанные молоток, зубило, ножи и другие вещи выстраивались в маршрут, что вел меня к месту преступления. Но мне сейчас было не до этого.

Я расправил спину, затем оперся о полку шкафа, на которой лежали недоделанные игрушки, а рядом были и те, что ждали пока я отправлю их заказчикам. Еле перебирая ноги, я направился к магазинной зоне.

Свет был выключен, а через витрины виднелась пасмурная погода. Лишь прохожие выглядели бодрыми. Все это вызывало привычное ощущение изоляции.

Я посмотрел на настольные часа: три часа дня. «Уже день, а я до сих пор не открыл магазин», — подумал я, без капли стыда. Подойдя к двери, я повернул ключ в замочной скважине. Перевернул табличку «Открыто» и открыл дверь.

В футболке, штанах и тапочках, я почувствовал как сырая свежесть улицы прошлась по всему моему телу. 

Отлично, я проснулся. Вот это я называю гибкий график. Даже если ко мне приходили, это бы ничего не изменило, так как основной доход получал от заказов с сайта. А магазин скорее, как память о прошедшем времени.

Проезжающие машины просигналили очередному недотепе. Несмотря на то, что живу с двух лет, до сих пор не могу смириться с оживленностью в центре города. Хочу уехать подальше от суеты. Но куда? Ведь где бы я ни оказался, ничего не изменится.

Колючий холод пронзил меня до дрожи. Не успев закрыть дверь, заметил торчащий уголок письма из почтового ящика. Я взялся за дверной проём и потянулся к письму, спасая его от падения, но сам столкнул вглубь ящика. 

Я достал ключ и открыл крышку. Свободной рукой покопался в ящике, нашёл то самое письмо и визитную карточку группы «Нарцисс» с одноимённым цветком. Странно, что именно мне её и передали. Осенний ветер чуть было не сдул все с рук. Я быстро закрыл ящик и зашел в дом.

От кого же оно? Я присел за стол. Разглядывая визитку, нашёл надпись на обратной стороне: «Не смогла к тебе попасть. Зайду позже» с нарисованным лебедем. Как я мог забыть про балерину, даже лебедя не доделал. Сегодня же сделаю. 

Но от кого это письмо? Разорвав край, я достал сложенную вдвое бумагу. На ней изображён красивый молодой парень, нарисованный чёрной ручкой. Его лицо светилось сдержанным, но искренним счастьем, несмотря на мрачные штрихи. Волосы были небрежно заштрихованы, превращаясь в хаотичную тень, глаза утопали в темных линиях, а подбородок в тени на шее. Ощущение, что радость на лице прорывалась сквозь густой сумрак.

Это точно в стиле Милы. Помню прогулянные пары физкультуры, когда делали зарисовки прохожих в парке, утрируя их несуразные черты. 

Внизу написано: «Мне жаль, что все так вышло. Я была не права. Хочу снова увидеть тебя. Пожалуйста, перезвони». Также в конверте лежала маленькая фотокарточка еще со времен колледжа, где мы стоим на набережной. На фоне воды, она целует мою щеку, а я корчу гримасу, что недоволен. Такие наивные и веселье. Наши отношения были сказкой о принце и принцессе: приходилось спасать друг друга от неприятностей и эмоциональных трудностей, вместо драконов и орков. Не поверил бы, что качели смогут раскачаются до расставания…

Но её уже нет в моем мире. Теперь это фрагменты воспоминаний, таких же не прочных и мимолетных как этот лист бумаги.

Я скомкал письмо, затем выбросил его в урну. 

Вспомнив о прошедшей ночи, я направился в мастерскую. Не могу вспомнить что делал и как оказался на полу. Интересно, что получилось. Хоть я не помнил сам процесс, состояние с которым это делал было невероятным, будто сама муза спустилась с небес и направляла мои руки.

Пританцовывая, я последовал за разбросанными вещами и пришел в самый темный угол комнаты.

Миниатюрная балерина стоит на полу, размером по колено. В позиции ласточки, с раскрытыми руками, она гордо, но робко смотрит вверх. Словно птица вот-вот оторвётся от земли и улетит прочь от людей — в лучший мир. Глядя на нее испытываю невероятную легкость и неверие, что смог сделать что-то достойное. 

Я присел на корточки, чтобы лучше ее рассмотреть. Положение рук и ног хоть и легкое, оказалось кривым, будто она впервые встала на одну ногу, пытаясь не упасть. Аккуратный костюм сделан из вырезанных перьев, между которыми виднелись черви и странные потёки жидкости. Эти же черви выбивались из рта и глаз девушки, а крылья за спиной были без перьев, как если бы остался один скелет. Из её волнистой юбки торчали тараканы с размеров ее руки.

В груди всё сжалось, а спина обвисла под грузом вины. Тот образ балерины, который видел на сцене, стал опорочен моими руками. Я не испытывал вдохновения и восхищения, лишь отвращение. Если бы это была чужая работа, то разбил бы её у автора на глазах. Я взял эту статую и несмотря на легкость глины, с трудом донес на полку шкафа к бракованным работам.

Вся радость от вчерашнего вечера превратилась в удобрение, из которого проросли ростки разочарования. Все к чему прикасаются мои руки, оборачивается в уродство. Та кто восхитилась моей работой и подарила вдохновение — превратилась в монстра. Даже если захочу, не смогу сотворить что-то прекрасное. Мое презрение к красоте стало причиной моей беспомощности. Мой предел — уродство, которое спрятано в этом шкафу.

Я накрыл подобие балерины белой тканью, чтобы больше не видеть ее. Судьба, муза распорядились мной и они правы — я годен лишь для бездумного воспроизведения декораций, которые радуют людей.

Неужели ты, отец, страстно желал всего этого? Неужели это что-то больше чем бизнес? Или ты желал совсем другого, как я, но понял, что не суждено стать творцом? 

Я пошёл к входной двери магазина, закрыл на ключ и распластался на грязном холодном полу. Есть вещи смысл которых я никогда не пойму.

Закрыв глаза, я погрузился в темень. Ничего больше не существовало, кроме этой темноты и холода, что согревал мое притупленное сознание. «К черту работу», — подумал я, затем мое тело расслабилось, а разум улетел далеко от этого места. Там, где никто меня не сможет найти.

* * *

Не помню сколько дней прошло с того случая. Единственное, что заставляло вставать и выходить на работу — ожидание балерины.

Она до сих пор не пришла. Может ли быть то, что она вовсе забыла про меня или у неё свои дела? Я снова попробовал сделать статуэтку балерины, но когда представляю ее танец и волшебную атмосферу, всплывает все самое мерзкое, что можно придумать. Мне нужно встретиться с ней. Я должен узнать ее лучше и уничтожить все уродство, что на нее наложил. 

На удивление, бывшая исчезла с радаров. Видимо поняла, что ничего уже не вернуть. С ней частенько бывали перепады настроения. Сначала я испугался, но позже показалось это чем-то интересным, честным. Как бы трудно нам ни было, я знал, что все наладится, а отношения станут крепче. Но что могло быть настолько сильным, чтобы разрушить нашу жизнь? Похоже я никогда об этом не узнаю. 

Мой взгляд упал на полки, где не хватало игрушек. Только так я запоминал количество посетителей. Я открыл ящик под ногами и перебирал игрушки. Примерно человек шесть за эти дни. Мало.

Кто были эти люди? Мозг попытался вспомнить, но вместо этого выдумывал образы. И самый главный среди них — балерина. Устав от тупого перебирания игрушек, я взял ящик и поднес к полкам. Выставлю первые попавшиеся, все равно похожи. 

Неожиданно со спины зазвонил колокольчик. Впервые кто-то застает меня сзади, отчего испытал уязвимость. Желание обернуться не было, так что продолжил свое дело, чтобы убрать напряжение. В ответ прозвучал необычайно приветливый женский голос.

Возможно это... Медленно, как если бы пытался ловить голубя, я повернулся назад.

— Лебедь уже готов? — балерина посмотрела на меня, как на необычное животное в зоопарке. То ли от моего удивления или от странного поворота.

— Сейчас, — я размеренно направился к столу где лежал лебедь. Почему самые важные встречи проходят так несуразно. Несмотря на дискомфорт, у меня поднялось настроение. 

Я передал ей лебедя окрашенного в белый цвет, а хвост, нос и кончики перьев в черный. Она посмотрела на него, как впервые: губы трубочкой, а брови устремились вверх, будто загадывает желание перед тем как задуть свечи.

— Ты смотрел моё выступление? — радостно спросила она и посмотрела на меня. Тёмные от тени, голубые глаза затягивали своей глубиной, но у меня получилось вырваться и посмотреть на лебедя.

— А ты уверена, что я был? — спросил я. Если не верну самообладание, то утону в ее очаровании. 

— Ну... надеялась, что мой подарок не пропал зря., — подыграла она, сомкнув брови и надув щеки.

— Было бы обидно, — огорченно проговорил я и развел руками. Она же застыла в этой эмоции, ожидая продолжения. Я же с воодушевлением сказал: — Мне понравилось.

На её лице расцвела ухмылка, а глаза стали мягче, будто знала, что я был на выступлении и хотела услышать это от меня.

— Я рада.

В магазине нависла тишина. Девушка посмотрела на лебедя, не зная, чем себя занять. Но я не ощущал давления, скорее комфорт. Неужели из-за нее? В груди вновь разгорелось тепло, что отличалось от ощущений во время ее танца. Если бы я мог продлить это состояние и отобразить на скульптуру.

— Ну… — протянула она. — Спасибо. Он прекрасен.

Девушка посмотрела на меня с улыбкой и уже собиралась уходить. Неужели всё закончится именно так? Если ничего не сделаю, то так и останусь на месте. Но что ей сказать? Наблюдая за её спиной, в голове абсолютная пустота. Я сжал кулаки и сказал первое, что пришло в голову. 

— Погуляем сегодня?

Девушка развернулась. На секунду на её лице промелькнула легкая улыбка, а пальцы забегали по крыльям лебедя. Она уже собиралась ответить, но я продолжил. — Обсудим твоё выступление, мои статуэтки.

Балерина улыбнулась, но в её взгляде читалась задумчивость.

— Завтра уезжаю с труппой, гастроли, — равнодушно сказала она. На её лице пропала былая легкость.

— Тогда сегодня вечером.

— Прости. Напиши мне. На визитке всё есть, — в ее словах звучало сожаление. Это бы остановило меня, но сейчас мне не нужны надежды и ожидания. Я достаточно ждал, чтобы получить возможность с ней пообщаться. Нужно сделать все, чтобы убедить её.

— Есть одно место. Тебе точно понравится., — поддерживая позитивный тон предложил я, но она не менялась в лице. Ну же, что может её заинтересовать?

— Я сейчас работаю над статуэткой балерины. Вдохновлён тобой. 

Она удивилась, затем радостно проговорила: 

— Серьёзно? Никто раньше такого не делал, — она посмотрела на лебедя, накрывая ладонями.

— Могу показать. Позже.

— Почему не сейчас? — ее взгляд пронзил

— Так будет честнее.

Девушка увела взгляд, будто вспоминает что-то важное, а за лебедя взялась еще крепче.

— Тогда после восьми, у твоего магазина., — девушка поспешила к выходу. Напоследок она подняла руку с лебедем, махая им.

— Он чудесен, правда. Спасибо

Дверь закрылась под звон колокольчика. Девушка растворилась в толпе прохожих.

Впервые за долгое время я говорил не думая, словно в процессе создания скульптуры. Наконец-то чувствую себя живым, готовым к любым трудностям. Если ухвачусь за нить сути, найду ответ… Этот вечер станет началом новой эры моего искусства. 

И только сейчас понял, что совершенно не знаю ее имени.