Глава 4
Глава 4
|28е сентября 31й год по окончанию Третьей Демонической Войны
Капитан Артур Дэнуар, подопечный Микки Кердиум, подопечная Алина Беклюр доставлены в отделение экстренной помощи ЦКБ с травмами первой и второй степеней тяжести. |
Больно… Темно… Холодно…
Свет бьет в глаза. Писк аппарата нарушает тишину. Поток боли вызывает судороги маленькими волнами, словно пытаясь разбудить… Меня?
Я резко открыл глаза. Больничная палата и я в койке. Первый вздох отдается сильной болью в груди, словно разрывая лёгкие и кроша рёбра. Боль в левой руке превращает мурашки в маленькие волны агонии.
Одеяло падает на пол. Капельница в руках, используется вместо опоры.
Попытка встать обернулась падением и еще одним раскатом боли. Пронзительный крик, лишь на долю секунды, но этого хватило.
Дверь открыла женщина в белом халате.
— Артур, вам нельзя двигаться!
Она помогла мне встать и усадила обратно на койку.
— Какой …? — боль в горле, левая сторона.
Поток крови окропил пол, вырываясь непроизвольно изо рта. Мир вокруг становится все быстрее, уходя в водоворот.
— Не волнуйтесь об этом. Дерис, вызови дежурного врача! Срочно!
Я выжил… Я снова выжил Ванесса. Твой меч вновь не смог меня убить. Почему?
— Артур! Не покидайте нас! Артур!
Ее голос становится тише и тише в моих ушах. Я снова могу слышать.
Глаза не в состоянии держаться больше открытыми. Тьма снова поглотила меня.
***
Звук пения птиц разрушил поток сна. Глаза снова открылись. Вокруг та же палата. Сколько прошло времени? Тело ватное, но ничего не болит.
Глаза невольно открылись, устремившись к открытому окну. Среди опадающих листьев сидит пара перелётных птиц, чье время в этих краях уже на исходе.
— Проснулся?
Знакомый голос. Едва ли голова смогла повернутся и увидеть главу бюро. Николь Семицвет.
— Не двигайся сильно. Тебя, как мозаику, собирали и сшивали по частям.
Резкая боль в отдельных местах была тому доказательством, пробрав до шипения.
— Ты был в отключке больше двух недель. Как ощущения?
Может я и не могу говорить, но скорчить недовольную гримасу с открытым правым глазом еще способен. Левый глаз так же перемотан.
— Понятно. Что ж, тебе стоит знать о последних событиях и последствиях твоего буйства. Признаюсь, это было красиво. Когда закончишь — вот папка, там будет всё, что может тебя заинтересовать.
Старый воин, младший брат нынешнего Императора. Глава Бюро и благородный наставник. Николь Семицвет. Седые волосы, пара резаных старых шрамов, небольшие усы и пустой взгляд. Вежливость не позволяла мне узнать о его слепоте. Уровень владения маной позволяет ему видеть и без глаз.
— Если кратко, то жертвы среди мирных жителей есть, но ответственность положили на еретиков и их культ.
Опять провалился… Но и миссия не третьего разряда оказалась.
— Твои раны хорошо заживают. Но нужно ускориться. Завтра жду тебя в Бюро. Есть те, кто хочет тебя видеть. Не заставляй их долго ждать.
Лишь сейчас я полноценно смог оценить, где нахожусь и в каком состоянии. Больничная палата. Некоторые из аппаратов я вижу впервые. Все они питаются аккумуляторами маны.
Попытка подняться на локоть отдалась еще одним приступом невыносимой боли во всём теле. Я чувствовал каждую рану. От всего этого поток рвоты хлынул сам собой, я едва успел перевернутся на правый бок.
Учитель даже не обратил внимание, продолжая чистить яблоко в своих руках.
Я снова свалился без сил на спину, едва держа себя в сознании.
— О…! — звук больше звучал как писк мыши, которой прижали хвост. Картинки битвы всплывали в сознании одна за другой.
— Извини, но по буквам я не понимаю. Всё что тебе интересно — в папке.
Дерзкий старикан.
Николь закончил чистить яблоко и уже нарезал его маленькими дольками в маленькую тарелку.
— Я позову санитарку, дабы это убрали. Знаю, тебе не легко, но времени мало. Похороны ты уже пропустил.
Похороны? Чьи? Я уже открыл рот, как поток крови следом за рвотой окрасил пол этой палаты.
— Гадость…
Кто умер? Мне не интересно больше ничего, только скажи мне кто умер.
— Постарайся восстановится быстро. Мир не будет ждать пока ты лежишь здесь.
Последняя долька упала с его рук в аккуратную тарелку.
Папка с бумагами легла с на стол, рядом с нарезанными и целыми фруктами. Складной нож скрылся в кармане Николя.
— Ты хорошо поработал, малец. Но этого мало. Завтра жду в Бюро.
Учитель надел очки и покинул палату.
Дверь захлопнулась за учителем, оставляя меня с моими мыслями. Календарь на дверях указал на 28е число.
Большие часы на стене показывают третий час по полудню. Активация атрибута света будет с последствиями в таком состоянии, но по-другому быстро отсюда я сегодня не выйду.
Я попытался расслабиться, удерживая тело в неподвижном состоянии. Перебинтована вся левая часть туловища, вижу каркас на плече и до самого локтя для фиксации. Что еще? Нужна информация. Боль ниже ребер где-то около почек, сломаны несколько костей. Так же по ощущением пара разорванных мышц на ногах и туловище. Голосовые связки так же повреждены. Несколько рваных ран на шее. Рука держится на нитях, медленно срастаясь вновь.
Что ж, не буду задерживаться. Поток золотистой ауры покрыл медленно тело, ускоряя регенерацию. Придется поддерживать такое состояние несколько часов, дабы кости и мышцы пришли в состояние повышенного восстановления. Это не исцеление, и я не паладин. Это лишь ускорение природного процесса.
Не прошло и минуты как раздался стук. Золотистое свечение сразу угасло. Контролировать атрибут в таком состоянии удается с трудом. Даже малейшее вмешательство может прервать процесс.
В комнату вошел еще один старый мужчина в белом халате. Знакомый доктор Люциус, он же хирург, он же один из столпов медицины Белой Розы. Он же человек, несколько раз вытаскивающий мою задницу с грани жизни и смерти.
— Вижу Николь уже ушел. Как себя чувствуешь?
Хотел бы я тебе ответить док что все в порядке. В ответ хватило лишь развернуть голову.
Док прошел внутрь, взяв дольку почищенного яблока и двинулся немного дальше моей койки. Его взгляд направлен в окно. Черт, я даже не могу встать дабы посмотреть, что там на улице.
— А теперь серьезно. Я знаю, что ты задумал и останавливать не стану, вот документы на выход. Можешь покинуть здание, когда будешь готов. Николь оставил повозку снизу.
Пара бумаг умостились на подоконнике.
Будь это все — он бы тут же ушел.
— Гов... — еще один колющий удар поразил шею.
— Твою руку сшивали по кусочкам. Кости, нервы, мышцы. Не ускоряй регенерацию там, как везде. Если что-то срастется плохо — рискуешь потерять рабочую руку вплоть до плеча. Шея так же была в критическом состоянии. Ты потерял очень много крови.
Ну я понимал, что такая драка не закончится без следа.
— Ал…? — тело вбирает воздух после каждого слова, притупляя чувства. Боль в лёгких снова отдалась волной по телу, находя отзыв в других местах увеличивая общий поток.
Люциус не ответил, лишь почесал затылок. Алина не могла умереть, она не столь слаба. Дочь герцога, в ней мать вашу императорская кровь течет.
Правая рука схватилась за край постели. Я должен знать.
— Она в палате первой категории.
Тишина…
*Хрум*
Серьезно? Ты точишь яблоко перед человеком, тело которого больше похоже на сплошное решето?
— В 18-00 перевязка, так что постарайся закончить к этому времени. Санитарки уже спорят вовсю кто придет к тебе вечером. Слухи о благородном дворянине, легендарно защищающего свою служанку в старом поместье, уже заполонили всю больницу. Это про тебя, если что.
Голова обратно умостилась на подушку.
— Артур. На двери будет вывеска, дабы никто не заходил. Заглушка специально для тебя так же стоит. Ты можешь начинать, как только будешь готов. Я еще зайду позже.
Еще один старикан покинул палату. Дверь снова захлопнулась за ушедшим гостем. Хотя фактически я гость в этой больнице. Не важно.
Вновь атрибут света покрыл все тело. Клетка за клеткой, место за местом. Я чувствую каждую рану. Медитация необходима во время данного искусства, потому мои глаза вновь закрылись, отстраняя внимание от мира к своему собственному телу.
Мгновения в пространстве мыслей отбились часами в реальной жизни.
Порез на бедре устранен. Иду дальше. Необходимо поддерживать такой же ритм до конца, без спешки и… спешки. Еще один порез, начинаю ускорение. Клетки делятся, впитывая энергию атрибута. Это очень сильно утомляет. Фокус сознания едва держится от усталости. Не знаю сколько прошло времени, час? Или больше? Голосовые связки были самым сложном моментом, но теперь я способен вроде как даже говорить.
Думаю, после этой царапины на ноге стоит остановится. Атрибут света имеет недостатки в использовании. Мой же недостаток — яркие воспоминания, как хорошие, так и не очень. Добавлю ко всему и нагрузку на печать атрибута тьмы.
В Империи я один из пол сотни пользователей чистого атрибута. Так что учить им пользоваться в текущую эпоху не может никто. Знания про эту силу были утеряны, ровно, как и её понимание.
Еще один порез закрыт, осталась лишь розовая горячая кожа. Глаза открылись после долгого использования искусства света. Часы показывают приближающийся вечер. Сила вернулась во все тело, хоть и в значительно меньшем объёме. Однако её хватило дабы встать. Левая нога ступила на пол, следом правая. И вот я уже стою, слегка опершись правой рукой об стену. Левая сложена в каркасе и подтянута к туловищу на повязке, словно гипс после перелома.
Стопы чувствуют холод больничных плит. Такое приятное ощущение.
Док сказал быть с рукой аккуратным, значит буду аккуратен.
В дверь постучались. Время перевязки? В коридоре стоит санитарка, вся в белом. И я перед ней, весь в кровавых бинтах после искусства света. Ее крик как будильник, поднял на уши всех, особенно звеня в моей голове.
— Да заткнись ты, в порядке я. Не кричи женщина!
Голова отозвалась гудением, из-за чего тело село обратно. Желудок снова скрутило от резких движений, я уже и не знал, что выплюну сейчас.
Санитарка в ужасе, теперь похоже и ей помощь нужна. Принадлежности для перевязки упали на пол, рассыпавшись вокруг.
На крик сбежались и другие. Вот уже и маленькая толпа сбежалась посмотреть, что вызвало ужас в этой женщине.
— Так, разошлись отсюда! Разошлись кому сказала!
Знакомая манера речи пробивалась сквозь столпившейся народ. Клара? Только не она…
Молодая санитарка и подопечная Люциуса. Обычно она меня и перематывала по новой после такого лечения. Рыжие волосы, невысокий рост, красивые формы тела. Немного веснушек и круглые очки. В первую нашу встречу в нее полетел стул… Надеюсь она не злится. Не злится же?
— О, Артур! Выглядишь не очень… Ну в целом как обычно. Тебя здесь хоть постригли, пока ты был в отключке.
Это вызвало легкую улыбку.
— Я напугал твою коллегу, извини.
— Гильда, я займусь, иди отдохни! И вы все, исчезли отсюда в ужасе! Тут не на что смотреть!
Толпа так же быстро разошлась, как и собралась. Видимо Клара уже имеет довольно высокий вес среди своих коллег. Дверь закрылась тихо за рыжей санитаркой. Мы остались наедине, я в лице пациента и она, в лице медперсонала.
— Я хочу тебя осмотреть, за одно посмотрим, как идет заживление твоих ран.
Окровавленный халат с моих плеч был снят парой движений. Я видел с помощью атрибута света свое тело, но бинты бордового цвета даже сейчас могли вызвать тошноту у не подготовленного человека.
Кое где отпадали обугленные высохшие куски кожи.
— Опять использовал искусство? Ну раны зажили не плохо. Думаю, за следующий сеанс заживет полностью. Не забывай за плечо и шею. Там слишком всё плохо, туда хай лезет Дэстра.
— Да, док говорил. Как поживаешь? Мы давно не виделись.
— Ой знаешь, я была бы рада тебя еще столько же не видеть, чем спасать твою телепающуюся конечность и разорванную на куски глотку.
Еще один бинт был разрезан и тихо упал на пол.
Ее характер и отношение к работе кажутся не понятными и своеобразными. Она внимательна к каждой детали, словно раны — это ее увлечение, а за их заживление та получает призы. В то же время люди для нее не больше, чем скот, и уважение она проявляет лишь к тем, кого посчитает достойным.
Последние пластыри и бинты были убраны со спины, обдаваясь прохладным воздухом.
— Здесь все в норме. Дальше рука, будет немного больно, так что потерпи.
— Делай, просто делай.
Других слов и не нужно. Защелки каркаса на туловище хрустнули, убирая напряжение и ослабевая давление. Я почувствовал, как кровь пошла через рану маленькой каплей и дальше вниз по руке вокруг шва, длинною от плеча до локтя.
Бинты прикипели и каждый следующий круг покалывал сильнее. Клара старалась делать аккуратно и быстро свою работу, как и всегда в целом. Но каждое движение отдавалось эхом до самой головы, вызывая боль даже в зубах.
— Артур, сейчас сниму внутренний слой, дальше будут сами швы. Можешь взять яблоко, чтоб снова толпа не сбежалась на женские крики.
Приятно даже немного. Даже сейчас она шутит.
— Можешь начинать.
— Ну смотри, ты сам сказал.
Мгновенно острая боль. Круг за кругом, побелевшая кожа встречала последние лучи садящего солнца.
— Ну вот и все, можешь выдыхать. Сейчас промоем, положим лекарство и обратно тебя забинтуем.
Словно рыба, я пытался набрать воздух ртом. Волна слабости сменила волну боли, возвращая сознание в прежнее место.
Вновь дверь открылась. Кого-то еще принесло. Нет сил даже голову сейчас поднять, но интерес превозмог усталость. Белый халат сменен на повседневную одежду. Брюки, тёмный пиджак и салатовая рубашка. В проходе стоит Люциус. Тот едва смотрит на открытое руку и переводит взгляд на свою подопечную.
— Ну что?
— Нормально. Довольно терпимо, кроме критических зон. Рука едва срастается, шов нужно будет переделывать. Но этим займется Дэстра. Как она в свои года выглядит лучше меня то блин? Я тоже хочу быть вечно молодой!
— Не заводи эту песню снова.
— Шею еще не открывали. Может вы это сделаете?
По виду лица понятно, что док доволен результатом. По большей степени я манекен для тренировок тяжелейшего уровня. Даже наличие одной из этих двух критических травм могут возыметь смертельный эффект.
— Артур, жду тебя в понедельник, снимем швы. Клара, как закончишь подпиши ему бумаги на выписку и пускай катится отсюда. Напоминаю про повозку внизу, этот чертила уже все газеты скупил в ожидании тебя.
Чертила?
— Спасибо док.
— Скажешь спасибо Николю. Не каждый день член имперской семьи ежедневно посещает ЦКБ ради своего ученика. А когда тебя вырвало кровью на ночную смену… Не делай так в общем.
В ответ я лишь кивнул.
— Все, всем пока.
Дверь захлопнулась за доком, оставив меня и Клару снова одних.
— Ну что малышка, держи тряпку, мне не нужны возбуждающие крики. Будем промывать твою ручку.
Гордость не позволял, но… надо было. Тряпка… ну пусть будет тряпка, представляет из себя плотное чистое полотенце, положенное в зубы, дабы вместо крика можно было сжимать ее зубами и выпускать физическую тягу.
И она действительно понадобилась. Та колючая резкая боль, сразу несколькими ударами. Точными и быстрыми.
— Терпи, я почти закончила.
Ответил бы я тебе, рыжая бестия.
Еще один поток колючей боли пробил до головы, заставляя глаза закрыться, а зубы сжаться до боли, словно пытаясь откусить кусок этой вашей «тряпки».
— Я почти всё. Положу лекарства и будем завязывать. Ты как? Скажи кайф, да? Будешь знать, как оставлять дежурных санитаров без света в мать его субботу ночью.
Выплюнув полотенце, я как рыба, жадно захватил большое количество воздуха, сдерживаясь от неприятных чувств.
Холодная мазь с лёгкостью покрыла верхний слой швов на плече, прерывая потоки ударов по нервам. Ощущается легкое успокоение.
— Пожалуйста. Приди в понедельник со сладостями, я устала видеть тебя едва живым. Знаю, ты мне не ответишь, но ты не дурак, и должен знать, что мы беспокоимся.
— Извини. Увы работа не позволяет просто уходить в такие моменты.
— Тогда будь аккуратнее.
Еще один слой мази утолил жар вдоль руки, снимая напряжение и колющее чувство. Благословенные мурашки прошлись по спине, успокаивая всё на пути.
— Док приехал, как только узнал, что ты загремел в реанимацию и в каком состоянии. Побереги старика, Артур. По нему не скажешь, но мы полтора дня сшивали тебя, сустав за суставом. Твоя шея была изорвана в мясо, благо сонная артерия так же прижглась. Ты сделал умно, дав свету и огню возможность спалить часть руки из середины. Возможно, это и спасло тебя.
— Это было необходимо в моменте.
— Подожди, ты в таком состоянии еще меч держал?
— …
— Ты сейчас шутишь, да?
— …
— Ладно. Чему я, собственно, удивляюсь?
Надо будет поблагодарить за заботу Люциуса и Николя. Ну и Клару, она всегда крутится рядом с ними, когда дело касается меня.
Еще пару минут Клара в тишине заканчивала перевязывать мое тело, где в этом еще была необходимость. В каком-то роде я знаю о ее чувствах, но это не более чем одержимость. Ей едва 20 лет стукнуло, а мне уже четвертый десяток идет.
— Я закончила, собирай манатки и выметайся.
— Будь со мной помягче.
— Иди.В.Задницу. Я устала смотреть на тебя и клепать твои части из разу в раз.
Еще один стук в дверь. Санитарка принесла чистые вещи. Хищный взгляд Клары быстро прогнал ту, словно я ее добыча. Чистая одежда была оставлена на ближайшем стуле.
— Жаль, я бы посмотрела, как ты ходишь без футболки по всей клинике. Представь сколько бы женщин сошло с ума от твоих мышц.
— Хватит издеваться…
— Доку нравился чай, который привозили купцы с того поместья. Так что найди для него парочку баночек в следующий раз. Перевязка окончена, одевайся и можешь идти.
Я снова попытался встать на ноги, ощущая слабость в правом бедре. Возможно даже буду хромать какое-то время.
Клара взяла документы и стала вчитываться, ставя какие-то галочки и пометки.
Одежда, чистая, даже пахнет еще. Белая рубашка, тёмная мастерка, ну и штаны моего размера. Ботинки я достал из карманного пространства правой рукой.
Все тело гудит, отзываясь на едва активный атрибут света. Чешется… А как мне теперь чесать правую часть спины?.. Я, наверное, не о том думаю.
— Так, я все подписала. Будешь готов – можешь идти. Дубликат отдашь Дэстре, она должна понимать с чем работать. И ждем в понедельник! Не забудь о нас Роджи.
— Не забуду. Чай из южных краев и сладости.
— Вот и славно… Николь сказал не спрашивать кто тебя так, но… это же был не человек, я права? Следы на шее … Мы… Мы достали паразита из твоей руки. Размером с мизинец. Оно даже поцарапало кого-то из технической зоны при обследовании.
Паразит? Типа как червяк или что?..
— Увы я не еще не знаю, что можно говорить, а что нельзя.
— Вот как. Ты вообще нормально видишь меня одним глазом?
— Более чем.
Слышно дрожание в ее голосе. Прядь ее рыжих волос опустилось к очкам, прикрывая опущенный к полу взгляд.
Извини, но я цепной пёс. Мне не позволено иметь чувств или привязанностей. Возможно, когда-то я тебе отвечу, но не сегодня.
— Его больше нет. Лишь пара травм на моём теле служат напоминанием.
— Пара травм говоришь… Мне… Не важно. Я пойду. Ждем в понедельник. Не принесешь пряники — выбью и второй глаз, так что не забудь.
— Да, не забуду.
Её губы хотели сказать еще что-то, но в момент маленькие ладони сжались в кулаки, убрав последние чистые бинты на стол. Она не сказала больше ни слова. Клара покинула палату, тихо прикрыв за собой дверь.
Жаль ее. Правда жаль. Она красивая и молодая, а смотрит на такого старого придурка и пьяницу как я. Рука невольно потянулась к сигарете, но дольки вычищенного яблока выглядели привлекательней.
Глаза закрылись, принимая лёгкую боль при полном вдохе. Больничный лист улетучился в хранилище потоком маны.
*Хрум*
Действительно вкусные. Возьму пару… Ладно, заберу все.
Красная папка с документами так и лежит, где ее оставил Николь. И с яблоком в зубах я покинул палату, накидывая тёплую мастерку на свежо перевязанное тело
***
Ночь в сентябре наступает с каждый днем все быстрее и быстрее. И пока повозка добиралась до постоялого двор на улице уже полностью стемнело. Все тело ноет от ран, наспех прижжённых и вылеченных атрибутом света. Периодически я все еще чувствую, как кровь вырывается сквозь засохшие места.
Что ж, буду верить, что хозяйка не убьет меня. Клара бы с радостью меня грохнула.
Есть время немного напрячь мозг. Папка с документами вылетела из карманного пространства, переданная мне Николем во время его визита.
Много каких-то странных подсчетов. Суммы? Суммы убытков? Да вы издеваетесь…
Лист №1. Общие убытки.
«Оплачено императорской казной…» Это типа намек что я должен еще буду год учить благородных детишек в Бюро? … Я значит еле живой, а вы мне удлиняете контракт… Ну планов на жизнь все равно нет, так что ничего страшного не случится. Кларе не так скоро стукнет 21. Она может и подождать ответ.
Лист №2. Призванная нежить. Оценка и Класс.
Если кратко, то здесь была краткая сводка предположительного уровня силы, и возможные способности. Вся эта информация была собрана на расстоянии, так что далеко не является точной.
Навык активный: порыв плоти
Навык активный: крик
Навык активный: шаг пустоты
Навык пассивный: Абсолютная тьма.
Из интересного лишь то, что его поместили в категорию «Особо опасен. Устранить на месте». И так же добавили в топ в категории «Опасны».
«Абсолютная тьма»? Это что-то по типу «Абсолюта» мастеров? Глаза слипаются. Может мне премию выпишут, покрыть часть расходов.
А тут что? Отчет о разрушениях в столице. Снова деньги…
Лист №3. Ущерб Белой Розе.
Уничтожение 43 трансформаторов маны давлением ауры, уничтожение элитного особняка, повреждение парковой зоны. И этот список еще долго не заканчивается. И снова «Оплачено императорской казной…».
Яблоко вылетело с карманного пространства, аккурат приземлившись в двух свободных пальцах правой руки.
*Хрум*
Лист №4. Слуги культа.
Отчет о допросах. Спустя время все пленные погибли по тем или иным причинам. Ампул с ядом обнаружено не было.
В голову пробралось воспоминание с слугой из поместья. Будто на них наложено проклятье или магия тишины. Не знаю, пускай сами разбираются. На сколько я понимаю ничего весомого не удалось выяснить.
Лист №5. Род Рейнхардов полностью уничтожен культом.
Что? Культ развился на столько, что может убить целый род, хоть и не первых разрядов, за каких-то пару дней? По идее теперь это уже не стадо еретиков, а полноценная угроза. Остальное стало не важным.
Папка умостилась рядом на сидении.
Впервые за столько времени моя голова не ощущала боли. Лишь пустота и тишина. Маленькая передышка перед ознакомление дальше.
Лист №6. Пострадавшие.
Ну здесь краткое описание пострадавших среди мирных. Много людей задело в ближайших районах, в основном ранения от разбитых стёкол, пара так же попала в больницу от удушения аурой.
Среди мирных жертвами стали 27 человек. Все принесены в жертву культом. Это вина моего отряда и меня, в частности. Ноган выиграл достаточно времени…
Стоп! Они наняли наемников, значит у них есть свои люди в гильдиях. Надо будет поговорить потом с Николем об этом. Нельзя этого упускать. Что тут есть еще? А где упоминание самого Ногана и той парочки из лесного царства? ...
Лист №7. Пострадавшие из бюро.
Микки уже выписали.
Алина… Сознание прокрутило сцену последнего ее крика. Критически повреждения, множество травм, зацепило и ее ядро маны. Если она выживет, то станет куда сильнее, если... Люциус не сказал ни слова. Буду надеяться, что с ней будет все в порядке.
Похоже вскоре мне предстоит встретится с ее отцом, герцогом Давидом Беклюр. Далеко не последний человек в империи. Его голос так же важен, как и голос Николя. Буду ждать его не раньше понедельника, мало кто знает, что я очнулся. Правда мышки наверно уже в курсе.
Погибшие Дерар Кондирет, Браво Дерниндест.
Я хотел сказать хоть что-то, но я не нашел ни малейших слов.
Что-то тыкнуло в груди.
Лист №8 Информация про обряд.
Чтец – Дорок Отреченный, священник из Южной империи Сахалин, отстранённый от церкви за эксперименты над больными демонической проказой.
Они смогли найти его остатки? Мне показалось что помимо хребта мертвяк с него вытянул и все остальное. Значит теперь и церковь в этом замешана будет. Соответственно вскоре к нам могут наведаться не только герцог, но и паладины из храма Елены, если не с самого Капитолия.
“Хрум”.
Это последний лист. Суммарно информация усвоена, остались правда некоторые моменты, но они не горят.
Я сложил аккуратно бумаги здоровой рукой и отправил обратно в карманное пространство. Где-то на подъезде должен быть постоялый двор.
— Капитан, мы почти прибыли.
Кучер — старый мужчина с седыми волосами. Голос тёплый, хоть сам он и выглядит более чем на сотню лет. Не должно быть такого.
— Спасибо. Дайте знать, как доберемся.
Люциус сказал, что деду заплатили, но думаю он не откажется от еще пары серебряных за тишину. Комфорт нужно ценить. Хоть немного, но я смог привести мысли в порядок. Ситуация от части стала ясной, но я не нашел упоминания о той книге. Ее не нашли? Тоже надо будет задать вопрос.
Повозка остановилась через пару минут.
— Приехали капитан.
По выходу из повозки меня опять встретили звезды на небе. Уже около недели я не видел нормально солнце.
Пара серебряных монет из кармана полетела в руки старцу.
— Спасибо вам. Большое спасибо.
— Езжай старик. Будь здоров.
— Спасибо.
Повозка тронулась с места, скрываясь за первым поворотом под светом вечерних фонарей.
Парк через дорогу вовсю кишит людьми. Какие-то бродячие артисты, лавки со сладостями.
Постоялый двор из себя представляет 3х этажное здание, с собственной конюшней, пристройками, и большой зоной за самим домом. В Белой Розе одно из самых знаменитых заведений, но сегодня от части в нем тихо.
Силуэт хозяйки показался у двери. Колючая боль снова ударила по шее. Похоже на сегодня хватит похождений и раздумий.
— Арт? Артур, что случилось с тобой?
Мир стал ускорять свое течение, подкашивая мои колени.
Ноги по не многу стали двигаться ко входу, рука достала отчет Клары для Дэстры.
— Хозяйка, давайте утром. Все вопросы утром. Пожалуйста.
Дэстра лишь жадно на меня посмотрела, в желании узнать хоть что-то о моем состоянии. В ответ я достал из кармана мастерки лист от Клары и передал ей в руки.
— Иди. Эй молодняк, помогите воину подняться на второй этаж!
Сама хозяйка не пошла следом, она изучала лист бумаги с клиники, стоя аккурат в дверном проеме.
Пара авантюристов резко подбежали ко мне на улице, взяв под здоровую руку и пройдя сквозь парадные двери. Лестница была лёгким испытанием. Там же молодняк и отпустил мое правое плечо.
Едва пальцы смогли нащупать табличку, а глаза увидеть койку. Сознание снова стало покидать тело. Такой легкий и приятный сон. Завтра будет немного легче.
Золотистая аура снова покрыла тело.
Дэстра закрыла входные двери комнаты позади. Боль в плече и шее стали лёгким шиком перед последним вздохом меж ночью и утром. Сознание снова покинуло тело быстро и мгновенно.