Сделка

——— От лица Артура Дэнуара ———

Мир потерял свои очертания в смешанном огне, соединяя мой разум и разум моей одержимой ученицы… глупой Алины Беклюр.

И вот, пройдя довольно неприятный путь, я в её голове. Коридоры сознания увешены картинами прошлого. Все они серые, треснутые, но везде я вижу этого светлого ребёнка. Юные года, первая обида, тренировки с персональными учителями, общение с отцом.

Кто знает, может в будущем и воспоминание про меня может появится в таком же месте в чертогах её памяти.

Я провел ладонью по треснувшей раме… Это воспоминание уходит. На картине она сидит в окружении игрушек за маленьким столиком, попивая что-то из чаш. Одна.

Вот так жизнь и проходит, воспоминания исчезают, а годы текут.

Будет о чем потом подумать.

Я убрал руку, двигаясь дальше в коридоре сознания.

Картины продолжали сменять друг друга, освещаемые светлячками в воздухе.

Большой портрет стал окончанием коридора. Покойная герцогиня Беклюр обнимает свою маленькую, похожую на куклу, единственную дочь. Обладательница атрибута света и просто хороший человек… Я не знаю её имени, но в прошлом эта женщина помогла мне.

— Свет покойного человека освещает даже пораженную душу, довольно забавно, не находишь такое, Артур Дэнуар?

Спокойный и меланхоличный голос раздался за моей спиной. Паразит, захвативший тело моей ученицы… Нет, это демон, поразивший её сознание. Тот, которого я пытался изгнать, высший демон.

Никаких рогов, хвоста или крыльев. На вид обычный человек, но глаза выдают в ней врага. Чёрные… Чёрные глаза и белые зрачки, тёмные волосы и такое же платье, переливающееся с тенью коридоров.

— Я пришел не сражаться, демон. Мне не победить. Я готов предложить обмен.

— Ты немного не понимаешь, что говоришь, Артур, — щелчком её пальцев возникли стулья и стол, а жест приказывал сесть.

Я покорно согласился на такое, усевшись напротив этого существа.

— Мне немного не приятно, когда меня называют демоном… но такова наша природа. Чего ты хочешь, охотник? Не говори мне что ты пришел за этой девчонкой, — демон дернул невидимые поводья, показывая виду ужасную картину.

Тень осыпалась треском битого стекла. Алина, заплаканная и изрезанная, сидит на коленях, удерживаемая на поводке, след которого крепко отпечатался на шее.

Демон погладила мою ученицу по голове.

— Такой хороший и качественный продукт не хочется отдавать просто так. Но ты меня заинтересовал. Давай продолжил, демоноборец.

— Я готов обменять жизнь этого ребенка.

— Жизнь? Её то? … Ну если подумать у неё смазливая мордашка, та и не так уж она не невинна в свои года… — демон почесала лоб двумя длинными ногтями, прежде чем сменить фокус взгляда обратно на меня. — Фамилия Дэнуар вызывает во многих лишь желание мести в нижнем царстве. Ты согласишься умереть за эту хрупкую человеческую девчонку?

— Мы все когда-то умрем, человеческий срок короткий.

— Здесь ты прав… Жизнь за жизнь… Знаешь, Артур. Помнишь демона-лорда Хагуна? Которого ты сжег живьем в чертогах человеческого подземелья. Он был моим учителем, и я наблюдала за его кончиной. Наблюдала с удовольствием, восторгаясь твоей жестокостью и ненавистью. Сцена, где ты своим охотничьим ножом допрашиваешь едва живого высшего демона, обугленного до корочек, была просто шикарной. Некоторые демоны даже хотели встать на твою сторону и присягнуть тебе в верности.

— Я не против поговорить с разумным существом, но моя ученица сейчас в приоритете. Прошу понять меня.

— Ученица… Знал бы ты что она делала вечерами, обнимая подушку и называя твоё имя… Хорошо, я готова продать тебе её жизнь. Но цена будет не малой.

Каждой клеткой своего тела я чувствовал приближающийся смертный приговор. Жизнь за жизнь — азы договоров с демонами. В моменте я готов был умереть, дабы спасти эту глупую девчонку, если понадобиться.

— Ты станешь агнецом вместо неё. Демоническая охота, где ты станешь призом и жертвой. Не много, думаю пятеро кандидатов будет более чем достаточно.

— За моей жизнью придет лишь пятеро рогатых ублюдков? Я согласен. Но разреши мне сражаться с ними, прописав это в контракте.

Демон призадумалась, прищурив глаза. В воздухе возник пергамент, с демоническими буквами. Еще один параграф стал писаться невидимым пером.

— Пятеро высших демонов будет выпущено по твою душу. С первым днем лета твоя жизнь станет призом в демонической гонке. Подумай еще раз, охотник. Ты сразил одного из высших, это факт, но за тобой придут куда сильнее, чем ты можешь представить. Разве душа этой девчонки, — демон дернула подоводок, — стоит того?

Не раздумывая и секунды я прокусил указательный палец правой руки и расписался кровью на демоническом пергаменте.

Демон смотрел на меня, не выражая никаких эмоций. Протянутая рука передавала цепи. Я поднялся со стула и забрал эти цепи, освобождая душу моей ученицы.

— Глупо… Наивно, глупо, немного романтично, но в первую очередь глупо. Я покину её разум, и личинка взбесится, у тебя не больше пяти секунд дабы её вытащить, или жизнь этой блондиночки закончится.

Ну… В целом в контракте прописывалась её душа, а не жизнь. База.

— Тварь…

— Я обещала отпустить её, и цепи души в твоих руках. С многоножкой справляйся сам. Ты уже знаешь, как её достать. Увидимся летом, охотник.

Договор сгорел в синем пламенем, такое же пламя поглотило и ушедшего демона… Оказалось куда легче, чем я думал.

Последние следы демона исчезли, как и контракт, подписанный кровью…

Пространство стало трещать белыми разломами. Сейчас не время для обдумываний. Я наклонился к своей, едва дышащей ученице, развернув её лицо рукой. Я вижу… Вижу сознание в этих покрасневших глазах.

— Алина. Алина, это я, Алина, солнце. Это я, учитель, ты слышишь меня? Алина, посмотри на меня мать твою за ногу!

Никакой реакции. Я влепил крепкую пощечину, слёзы остановились. Её взгляд изменился. Она со мной.

— Алина, послушай, я вернусь сейчас в материальный мир, у тебя будет не более трех секунд, дабы высвободить всю свою ману. Я знаю, ты сможешь. Твоё сердце маны должно быть абсолютно пусто, когда я опущу завесу света. Давай, остался последний шаг. Еще один маленький шаг.

Её зрачки зашевелились, осматриваясь вокруг. Не знаю, что здесь происходило, но мы почти закончили.

— Ты готова?

Едва заметный кивок её головы… теперь бы и мне собраться с силами…

Так… А как мне вернутся в реальный мир теперь? Я стал перебирать мгновенными потоками все воспоминания и все действия. Если я пришел с помощью огня, то и уйду тоже… Как тот демон.

Я поднялся, крепко став на обе ноги. Руки соединились в ладонях.

— «Аморэ».

Потоки жаркого пламени объяли моё тело. Жар огня вернул меня в палату. Едва треснувшее пространство разума перелилось в реальный мир.

Предо мной тело Алины, удерживаемое Михаилом.

— Назад! Быстро!

Паладин не реагировал, мне пришлось силой его отбросить в дальний угол комнаты, от чего Дориус перестал читать святое писание, возможно от шока происходящего.

— Дориус!

Алина вновь открыла глаза, контролируемая лишь адской многоножкой.

Но нет, я вижу. Я знаю, что она там. Я держал её руки и видел её глаза.

Среди слов святого писания я смог хоть как-то остаться в сознании, объятый от части пламенем.

Мана, исходящая от Алины, стала заполнять комнату. Сейчас будет больно… Очень больно.

— Атрибут света. Стих первый. Врата Рая.

Произнесся слова, запретные для всех священнослужителей храма Святой Елены и веры в Бога, я согнул правую руку, собираясь с остатками разума, среди бреда сумасшедшего. Левая по-прежнему соединяет меня и рабский круг на лице Алины.

Сильнейший удар в живот раскатился треском камня позади моей подчиненной. Сила света пронзила каждую её часть, сжигая всё лишнее на своём пути. Волна золотого блеска пронзила всё ей тело.

Взрывная волна отбилась от стены позади Алины и ударила меня в ответ, реагируя с огнем внутри моего тела. Несколько рёбер было мгновенно сломано, но лёгкие не задело. Стены упали, потолок взлетел, открывая верхний этаж поликлиники лучам солнца.

Взрыв разорвал всё вокруг.

Многоножка вырвалась из рта Алины, упав на землю, полностью окрашенная в кровь. В несколько раз больше той, что я вытащил из своей руки несколькими днями ранее.

Тело Алины ослабло, и она сползла к треснувшему полу. Жёлтый цвет глаз исчез, возвращая зрачкам прежний вид. Одинокая слеза пробилась на её лице.

Наконец-то. Еще одна адская тварь, посягнувшее на моё. Снова крик, подобен тому, что издал мертвец в поместье Рейнхардов. Краем глаза я заметил, как Дориус и Михаил упали полностью на пол, удерживая свои головы. Где-то под камнями в коридоре очнулись паладины и еще одна моя подопечная, так же сжимая прижимая ладони к ушам.

Но я уже не слышу ничего. Лишь белый писк в своих ушах. Боль от отдачи приглушила все чувства.

Отпустив обугленную левую руку от лба Алины, я двинулся к твари, жадно тянущейся на трех лапках к дыре в стене. На пути я аккуратно поднял охотничий нож.

Сколько этот нож уже прошел со мной, сколько раз он меня спасал. Ветхий кусок железа поднят с треснутой плиты и снова лежит в моей руке.

— Атрибут света. Врата чистилища. Стих четвертый. Изгнание.

Я прибил эту тварь со всей жестокостью, пропитав свой нож атрибутом света. Мало… Я поднял нож и прибил её еще раз, и еще раз и снова, и снова. Я чувствовал, как злость и ненависть захватывают мой рассудок. Но этот удар стал последним. Тварь на земле больше не двигается.

Мерзость, используемая демонским отродьем как поработитель, была убита и разорвана на куски. Мир стих вокруг.

— АааааааАААААААААААААА!!!!!

Я и не заметил, как моё тело, пропитанное болью, издало крик. Но после стало легко.

Крик утих, как и всё вокруг. Святая сила церкви развеялась, как и выпущенное мною пламя и потоки света.

Алина лежит едва в сознании под стеной, ровно, как и окровавленный Михаил в другом углу палаты. Надеюсь, он не сильно ударился. Дориус… Хрен с ним, пошел он нахрен.

Эта выжженая фигура ангела всегда была за спиной моей ученицы?

Я едва поднялся с колен, как остатки крупиц сил покинули меня по новой.

Ноги подкосились, а тело обмякло, упав рядом с поверженной тварью. Опять на неделю без сознания? Да я устал уже, дайте напиться в кой-то веке раз… Хочу кружку пива … и грибной суп… И хлеб… Белый хлеб госпожи Дэстры.

— Дориус… Дориус вы здесь? — мои слова были невнятными, но и сам я едва находился в сознании, стоя на коленях и смотря на заходящее предо мной солнце в огромной дыре боковой стены. — Позаботитесь о бо всем дальше.

В ответ я лишь услышал ругательство и легкий голос Дианы, бегущей откуда далеко. Надеюсь, ты меня простишь, за это глупое представление.

И чьи-то руки обняли мою грудь. Сил нет даже опустить глаза. Как прекрасно солнце на безоблачном небе в этой огромной дыре на стене.

Чьи-то слёзы умыли мою треснувшую грудь, едва выдержавшую силу света и огня, смешавшись с кровью и капнув каплей к полу.

— Тшш… Не плач… Я тебя не вижу, но всё закончено… А теперь… Дай дяденьке отдохнуть.

Я закрыл глаза, в надежде что меня быстро вырубит от боли, но не тут-то было.

Время шло, а я все еще слышу плач и слёзы в порванном халате больного. Больно, хватит меня использовать как подушку для нытья.

Я снова открыл глаза, а предо мной всё та же остатки стены, изрядно потрёпанная в ходе экзорцизма и спасения герцогской дочери. Солнце вышло из первых зимних туч, несущих с собой мороз и снег.

К слову, о ней… Именно слёзы Алины лились в мою грудь, а она сама жалобна скрутился клубочком вокруг меня, прижимаясь и рыдая. Одежда на ней изорвана потоками силы, но это она. Алина Беклюр, кадет третьего отряда Бюро. Это точно была она.

Тихие шаги старика позади. Священник… первосвященник… Дориус, так зовут этого человека. Не могу нормально повернуть голову, но думаю он доволен итогом.

— Я не буду спрашивать, что и как ты сделал. Я лишь видел, что святая сила была беспомощна и… Я вижу остатки этой мерзости на земле, прибитые охотничьим ножом, — в его словах уже нет ненависти, которая была там еще час назад.

Сквозь дверной проём, где когда-то были дверь в палату, стали заходить стражи рода Беклюр, окружая меня и свою хозяйку. Ох… лучше б я потерял сознание. Сейчас такое начнется.

В мгновение Диана обнажила парные клинки, став между моим взором и окружающими нас стражниками.

— Сложите оружие, придурки. Ваша госпожа очнулась, так проявите уважение к ней, — слова Дориуса достигли стражей, но те явно не знали, что делать.

Алина и дальше прижималась, но её плач перерос в чистую истерику. Кто знает, что она там пережила, но теперь всё закончено.

Спустя пару минут встал и Михаил, крепко держась за бок, где я взял его заряженной рукой, прежде чем оттолкнуть. Его клинок обнажился, смотря на стражей. Еще одну драку я не потяну, а ставших на мою защиту сейчас лишь двое…

— Дориус?...

Ответа не последовало, и пришлось развернуть с напрягом голову, дабы увидеть старикана священника.

В прошлый раз я видел лишь фигуру ангела, выжженого на стене, но теперь я отчетливо вижу и письмена. Слова из Первого стиха атрибута Света. Факт использования запретной техники. Из этого дерьма я точно не вылезу сухим.

Да мне теперь пиздец нахрен.

Я так и продолжил сидеть, пытаясь не шевелится, в ожидании других гостей и лекарей.

Минуты, казавшиеся вечностью, отдающие болью ежесекундно, и рыдающая дева, отказывающаяся во всю отпускать меня.

Эльф, готовый убить здесь всех, ради защиты своего учителя, и паладин, обнаживший клинок на стражей герцогского дома.

В голове я уже делал ставки, кто же зайдет первый в эту палату и через какую дыру. Но каждая моя ставка не сыграла. Человек, встречи с которым я хотел бы меньше всего, вошел сделав взмахом руки еще одну дыру в стене. Давид Беклюр, отец Алины и первый герцог империи Баривион.

Светлые волосы, крепкая фигура, ни одного шрама на видимой части его тела, его вид внушал доверие и спокойствие. В паре с деловой белоснежной одеждой этот человек внушал чувство покоя.

Враг ли он для меня? Да. Враг ли для меня он в эту секунду? … Надеюсь, что нет.

К этому моменту и Алина немного успокоилась, едва в комнате возник знакомый для нее человек. Как удачно, на мне сухого места толком не осталось.

Последняя слеза на её щека была вытерта тыльной стороной, а глаза… столь красивые голубые глаза моей ученицы… искали ответа в моих… они покраснели от пролитых слёз.

Она всхлипнула, так тихо, словно боясь нарушить повисшею тишину, и вновь положила свою мокрую голову на мое тело. Не то чтобы мне тяжело, но… нет, тяжело.

— А… Алина, мне тяжело. Прошу, — я кое-как смог выдавить пару слов.

Следом за герцогом в палату ворвались и медперсонал, с Люциусом в начале их строя. А также и другая стража.

Гарды были направленный и на паладина, едва держащегося на ногах в углу палаты, жадно поднявшего свой меч.

— Герцог Давид Беклюр, этот человек лишь пострадавший в нашей клиники, разрешите оказать первую помощь, — Люциус попытался разрядить обстановку, пользуясь своим статусом.

Высокая фигура герцога пришла в движение. Столь громкие и тактичные шаги. И вот его глаза, такие же голубые и чистые как у его дочери, смотрят на меня. А меж ним и мной лишь эльфийская кровь. Два обнаженных парных клинка дрожали, а сама Диана едва ли не шипела от злости, готовясь перейти черту допустимого.

Герцог достал пачку «Винсдом», элитные сигареты, и поджог одну об едва горящую мебель этой палаты.

— Да, приступайте доктор. Этим людям нужна помощь. Все расходы и затраты на восстановление больницы, покроет герцогский дом Беклюр. Опустить оружие.

Стража повиновалась своему хозяину. Я так же протянул левую руку с остатками бинтов, среди которых были видны свежие швы, и взял Диану за штанину, и та тоже отступила.

— Отпусти Ди… Всё закончено. Они не враги, больше не враги.

— Не знаю, что здесь произошло, но мы еще поговорим, Артур Дэнуар. И с вами хотел бы тоже поговорить позже, священник.

Он, наверное, это к Дориусу…

Снова тишина повисла в этой разбитой палате.

— Вам особое приглашение надо? Капитан Бюро истекает кровью! — уж не думал, что сам герцог разрядит нависшую обстановку.

— Алина… Прошу, отпусти, мне больно.

В ответ та лишь едва заметно потёрлась в мою грудь и немного ослабила хватку. Первый раз в жизни я вижу такой спектр эмоций в этой девушке. Всегда такая спокойная и тихая…

Хотел бы я рассказать, что было дальше, но в это мгновение, наконец-то, мои глаза померкли. Батарейка в этом человека села. Лишь с треском упал на землю, приземлившись на обнимающую меня Алину. И всё… снова темнота.

— Вааа, капитан! Артур!

— Не достучишься, он в отключке… А чего ты голая?

— …