Глава 14

——— От лица Алины Беклюр ———

Маленький проблеск света разорвал тьму перед глазами. Рука учителя легко прислонилась к моему лбу, но от чего-то я чувствовала жар. Огонь поедал меня, но мне не было больно. Я слышала голос учителя. Сквозь тьму и огонь, он звал меня по имени.

Его абсолютный приказ — взрыв маны. Опустошить своё сердце, остаться беззащитной, как новорожденный ребёнок. Но я никогда не сомневалась в учителе и выполнила его приказ.

Сегодня 15 октября 31 год. Дата Церковного суда над Артуром Дэнуаром за проведение экзорцизма без согласования высших чинов Церкви. Один из тяжелейших грехов, обет живых, нарушен этим человеком. Моим капитаном. И всё ради меня.

У меня было время подумать над произошедшим, расставить приоритеты, поставить ориентиры. Учитель спас меня, и я не позволю ему сгнить в тюрьме каких-то старикашек в мантиях, гордо строящих из себя святых.

Отец должен был понять, мир меняется, и мы должны меняться с ним. Старые законы остались в печальных временах, впереди технологический прогресс и научные прорывы, к которым так стремится человечество. Впереди не будет Церкви и её беспрекословного влияния. Если отец не поможет вытащить учителя — я так же совершу грех и сделаю всё сама.

Давид Беклюр, мой отец, Первый герцог империи Баривион в шестом поколении. Даже не смотря, на сколько смешана наша кровь правителей, мы все еще являемся важными людьми. Его слово весит не меньше золота. Титул герцога весит больше, нежели титулы министров и советников. Осталось… только уговорить его помочь мне… Впервые в жизни я хочу попросить отца о помощи на прямую. Кха… я видимо схожу с ума.

Завтрак семьи Беклюр — малая традиция, возведённая после смерти матушки. Герцог Давид Беклюр собирает своих детей и проводит с ними завтрак раз в неделю, выслушивая их истории. Каждый из нас — наследник, титул «Первого» все еще остается пустым. Наверное, в такие моменты мы действительно похожи на семью.

Первый сын герцога, мой старший брат, Виктор Беклюр — высокий, светлый и едва имеющий что-либо от слова «талант». От отца он унаследовал харизму, но тратит её столь безрассудно и небрежно. Он глуп, много пьет, его часто замечают среди подозрительных личностей. Одним слово он отброс, которого я лично убью не задумываясь.

Тем не менее он главный фаворит на продолжение герцогской династии. На сколько же судьба сыграла злую шутку с отцом. Его первенец не заслужил даже аудиенции у императора, ни на одном балу или приеме.

Я — Алина Беклюр, вторая дочь. Наследница техники четырех клинков, изложенных покойной матушкой в шести листах бумаги. Я практически достигла уровня начинающего мастера, освоив основу «Абсолюта» и подстроив технику под свой стиль.

Третий сын герцога — Вадим Беклюр. Мой младший брат, причина смерти моей матери и… Гордость отца. Он унаследовал всё. Семейная магия, техники меча, деловую хватку отца. Если не абсолютная копия, то очень близок. Правда сейчас на его лице виднеется крепкий синяк, а несколько ребер сломаны. Жаль, что не я сделала это с ним.

Их диалог чувствуется… Чем-то отдаленным для меня.

— Гильдия мастеров по металлу просят увеличить им спонсирование, аргументируя это неким прогрессом в ковке тяжелых металлов. Я бы мог решить этот вопрос сам, но увеличивать выделения из бюджета в более чем пять раз, мне нужно Ваше одобрение, Отец.

Отец не ответил на речь Вадима, горько посматривая в полупустой бокал. Горничная долила вино, отреагировав на одно его движение.

— Мне нужна смета и отчетности, куда пошли деньги, выделенные за последние полгода для этой гильдии. А также текущий их прогресс.

— Будет к вечеру, Отец.

— Нет. Давай к утру. Сегодня и так тяжелый день.

Я впервые узнала, что в Белой Розе есть гильдия мастеров по металлу.

Ну и четвёртый сын герцога — дитя от служанки, Эрик Беклюр. Бастард, принятый в семью, на милость отца. Тем не менее, он единственный, кого я не презираю среди обладателей этой прогнившей фамилии.

Но даже не смотря на все разногласия с семьей, сейчас мне нужна их помощь.

Их светская беседа казалась довольно скучной. Пытаясь сократить время, я ковыряла большую горошинку вилкой. На вкус еда казалась какой-то... серой? Нет того насыщения, что было прежде.

Мурашки прошли по спине, когда отец произнёс моё имя на повышенном тоне, но я не дала никакой реакции. Я подняла глаза, встретившись взглядом с человеком, которого зову отцом.

— Прошу простить, герцог.

— Отец.

— Прошу простить, отец. Я плохо себя чувствую, позвольте на этом покинуть вашу компанию.

Пару секунд отец лишь смотрел на меня, но после легко кивнул. Не было причин оставаться больше здесь. Полная тарелка осталась позади, вместе и со всеми членами главной ветви семьи.

Большие двери с характерным тяжёлым звуком закрылись за моей спиной.

Коридоры особняка, украшенные портретами людей, кажутся такими долгими и… тихими.

Проходя большое зеркало в коридоре, я невольно посмотрела на своё отражение. Теперь у меня короткие волосы. Я обрезала их длину, как только пришла в сознание. Рыдая и корчась от боли, я обрезала локон за локоном, отрекаясь от дворянства и бесполезного уважения.

Будь у меня еще один шанс повторила бы я это действие? Да, не думая ни секунды. Толку от уважения и имени, если жизнь у нас одна. Кому какое дело как я хочу выглядеть. Единственное — я благодарна отцу за столь красивые голубые глаза, полученные от него генетически.

Ну не красотка ли смотрит на меня в зеркале? В какой-то степени я довольна.

Колокол стал отбивать девять утра. Скоро начнется суд, и мне надо подготовится к выходу.

«Алина…»

Голос! Я обернулась, в надежде увидеть источник моих тревог, преследующий меня последние дни. Но позади не было никого.

Видимо… Показалось… 

Я улеглась на кровать, рассматривая узоры на потолке. Водяные вихри соприкасались со звёздами и всё это освещалось луной. В детстве мама читала мне сказку, где моряк пробивался сквозь шторм, дабы вернутся к своей избраннице. Тогда эти рисунки оживали от её доброй и чистой магии духов. Но ни разу я так и не услышала ту сказку до конца.

Дверь со скрипом открылась. В комнату вошел отец и несколько стражей семьи в белых пиджаках. За собой они несли какой-то старый деревянный ящик. Отец хочет узнать, что я хочу выпить на своё восемнадцатилетие? Гранатовый сок, на этом хватит.

Стражи поставили ящик на пол и покинули комнату, оставив меня и отца одних.

Придется встать… Нельзя обидеть отца, преддверии моей просьбы.

— Твоя мать… — начал отец, обратив взор так же к потолку, — Она любила эту старую сказу о моряке и шторме. Прости, я плохой человек и возможно ужасный отец, но… — отец сел на стул, — Но пару дней назад я принял решение помочь тебе и твоему учителю. Не хотел тебя тревожить раньше времени, адвокаты уже занимаются этим делом и будут защищать его честь.

Эти слова прозвучали мёдом в моих ушах.

— Спасибо… правда спасибо.

Отец поднял руку, попросив оставить благодарности на потом.

— Это первое. Теперь второе. В ящике клинки твоей матери. Ты единственная, кто смог изучить её технику, а твои клинки сломаны. В общем считай это подарком от покойной матери на своё совершеннолетие, она была бы не против.

Все эти слова звучали как-то не логично, не правильно, не по-настоящему, но я приняла их. Что-то странное звучит между строк его речи, едва уловимое…

— От чего столько внимания заблудшей дочери? Я отреклась от титула, поступив на службу и взяв в руки меч.

— Ты всё еще моя дочь, Алина. Даже не так, ты наша дочь. Твоя мать просила позаботится о тебе, но это наше общее желание. Ты плод нашей любви. Отреклась ты от имени, титула или наследства — мне не важно. Ты была, есть и будешь моим ребенком.

Впервые в жизни я услышала такие добрые слова от отца. Что-то защемило в груди, от чего я невольно пустила слезу.

Отец обнял меня, и я расплакалась как маленькая.

— Ну не надо… Не реви, твой учитель не оценит красные глаза столь дорогой ученицы.

Еще мгновение… Я хочу побыть в объятиях крепких рук моего отца. Спустя столько времени, он обратил свой взор на меня, как на свою дочь. От этих мыслей грусть разошлась еще больше, повергая в истерику и слёзы куда сильнее.

— Благодарю вас, отец, за проявленное внимание.

Герцог встал и налил себе в бокал вино, которое притащил с собой. Второй бокал он протянул мне, от чего я аккуратно отказалась. Одним залпом он опустошил… почти полную бутылку, вместо бокала.

Отец получил звание мастера меча в двадцать лет, одолев своего оскверненного предка и предав того земле. Приступить грань человечности ради жителей Белой Розы и Империи, но не иметь достойного наследника. Его холодный взгляд, казалось бы, ищет что-то хорошее, но лучшие цветы растут в тяжелейших условиях.

Ком в горле стал наперекос. Может… зря я хочу отказаться от его имени, он волновался о бо мне…

Сорвав крышку коробки, принесенную стражами, я увидела четыре клинка. Четыре клинка рода Беклюр, с гербом нашей семьи на рукояти каждого. Похожий клинок меня не спас в час нужды… И я хочу снова доверится такому оружию с этим именем?

Коробка закрылась обратно, скрыв клинки от солнечного света.

— Мы отправляемся через час. Приведи себя в порядок. Мы будем присутствовать на церковном суде как свидетели деяний Артура Дэнуара. Не подумай, в моих планах вытащить этого пройдоху. Я многим ему обязан.

— Благодарю Вас, Отец.

Герцог достал пачку своих элитных сигарет и поджег на месте одну, обратив взгляд на семейный портрет, где нас было лишь четверо. Мама… папа… Виктор и… я. Его спина кажется такой большой.

— Ты стала сильной под его началом. И я верю, это не предел твоего роста. Пусть клинки твоей матери направят тебя во тьме.

Лёгкий дым окутал плечи отца.

— Близятся тяжелые времена, я это чувствую. И придёт момент, когда люди вспомнят о звезде, защитившей Белую Розу тридцать лет назад. И они призовут её наследие. Ты должна стать сильнее, Алина.

Я едва достигла уровня начинающего мастера, мать в моем возрасте уже владела аурой и имела абсолютно чистое сердце маны.

— Хватит меня сравнивать с матерью, мне её также не хватает, как и Вам, Отец.

Герцог сделал еще одну затяжку, не оборачиваясь.

— Да… Мне её не хватает.

— Вы вините Вадима в её смерти?

— Вадим не виноват в смерти твоей матери. Никто не виноват. Она умерла, дав жизнь твоему брату… Может ты не знаешь, но твой брат плакал каждую ночь, обвиняя себя. Ему еще тяжелее, нежели нам с тобой. Он не получил любви матери, так что утихомирь свой ежедневный гнев. Иногда твои глаза пугают. Жду через сорок минут внизу. Приводи себя в порядок и спускайся.

На этих словах отец сжег остаток сигареты и покинул мою комнату.

Каждую ночь… Это правда, я сама слышала, как мой младший брат плачет по ночам, обделенный любовью и презираемый старшими. Может когда-то мы сможем поговорить об этом.

А отец… Каждый разговор с ним тяжелый, но после чувствуется покой. Я получаю ответы на вопросы, которые даже не могли возникнуть в моей голове. Его мудрость поражает, как и его доброта, гордость и… и гордость.

Интересно, думал ли он о поиске кандидатки в жёны. Он не молод, его часы идут, отсекая время день за днем.

Кха… Я слишком много думаю.

Я подошла к семейному портрету, где ранее стоял отец. За белой одеждой семьи Беклюр, одетой на её представителей, всегда кроется тьма.

— Нет белого без черного. Вы согласны со мной, Матушка?

В большом зеркале возникла фигура, чье лицо было частично скрыто под вуалью, оставляя взору лишь тонкие губы и кончики светлых волос. Добросердечная улыбка выразилась в зазеркалье.

Можно ли это считать за «Да»?

Я подошла к зеркалу и медленно приклонила колено перед отражением.

— Прошу… Благословите меня, Матушка. Ваша дочь планирует нарушить законы Белой Розы и обернутся катастрофой, если на то последует воля её учителя.

Рука в зеркале медленно опустилась на моё плечо, от чего я почувствовала прикосновение и в реальном мире.

«Не бойся».

На душе стало спокойней.

Я опрокинула крышу ящика, подняв один из клинков в руках.

Гордыня, зависть, тщеславие, жадность, алчность. Отец не видит, что все его отпрыски прогнили. Спасти учителя, очистить семью, вознестись, подобно матери.

Матушка улыбнулась в зеркале.