Глава 15

——— От лица Артура Дэнуара ———

В старые времена одно было неизменно — всегда со мной была маленькая скрипка ручной работы. Трещины на её ободках, провисшие старые струны и любимые песни моих товарищей-авантюристов. Было даже желание дать ей имя, но сама идея звучала пафосно, так что я воздержался. А теперь жалею.

Двери палаты открылись стражником рода Беклюр. Старый мужчина с пышной бородой, широкие плечи и крепкая фигура. Возраст позволяет ему уже и на пенсию уйти, но должность капитана Второй личной гвардии удерживает этого бойца. Или же его удерживает «честь», которой хвалятся богатые и прославенные.

Но в его глазах я не видел призрения или злости в мою сторону, и это обнадеживает. Может не такой уж я и плохой. Может и мир не такой прогнивший.

Он прошел в палату и стал аккурат у моей койки. В ответ я сложил белую скрипку, данную доком пару дней назад, и закрыл футляр.

— Пора.

Спокойно молвил этот старый капитан.

Я оперся на трость, и медленной походкой прошел сквозь этого великана.

Рука все еще в гипсе, разделенном на две части, но я уже хорошо чувствую пальцы. Правда есть и минусы, затягивающиеся раны чешутся время от времени.

Сегодня день церковного суда за акт экзорцизма, вознесенного в акт богохульства. Сразу два дела высшей степени наказания были открыты против меня… Обычного капитана из Имперского Бюро Внутренней Безопасности.

Я накинул жакет и посмотрел вновь на старого стража.

Часы за его спиной отбили восемь часов утра. Действительно пора.

— Идем?

Страж кивнул, доставая крепкие наручники из спец материала, блокирующие потоки маны. Всего лишь мера предосторожности, такое действие прописано в уставе о доставке нарушителей к месту содержания или месту суда.

К слову, местом суда в этот раз выбрали сам храм Святой Елены. Даже не знаю, радоваться мне, или же готовится к худшему.

Наручи легко сели на запястья, оставляя правую руку в неудобном положении, дабы лишний раз не тревожить поврежденную левую. Трость похоже придется оставить. Ходить то я уже практически могу самостоятельно, но трудности всё еще присутствуют.

— Может люди герцога и выглядят в ваших глазах злыми, но те, кто смог взобраться на последний этаж в тот день… В общем спасибо. Кто знает, что могло произойти, если бы не вы.

— Ни к чему такие нежности, старик…

— Наручники не жмут?

— А, нет, всё в порядке. Я в норме.

Последний раз я опрокинул взглядом всю палату. Немного было жаль оставлять столь прекрасный инструмент вновь пылится, но скрипка — подарок покойной жены доктора Люциуса. За эту неделю я успел к ней притереться, да и снова в целом полюбить музыку.

Дверь закрылась. Табличка «Палата №8» на коричневом дереве гордо указывала на конец этого момента в жизни.

— Кхааа…

Я тяжело вздохнул, мысленно готовясь к предстоящему событию. Я был бы счастлив сразиться с кем-то на смерть, но явно не предстать на священном суде.

Мы миновали две реставрируемые лестницы. Как и обещал, герцог Беклюр покрывает все расходы на ремонт больницы, так что рабочие трудятся и днем, и ночью, дабы успеть ко второму сезону дождей.

Пару минут спустя мы уже стоим на улице. Много же людей прислали для моего сопровождения. Отряд белых паладинов, элита стражей Беклюр, Первый отряд Бюро, вижу еще и стражей из Имперского дворца. Суммарно порядка полусотни человек с оружием в руках.

Но была ли в этом необходимость? Скорее нет, чем да. Морально я истощен, будь что будет.

Вместо кареты для заключенных прибыла гостевая карета герцогского дома Беклюр.

Чиво?

— Поднимайтесь, Артур Дэнуар, — молвил тот же старый страж. Приятный на самом деле мужик, редкость в это время. — С Вами хотят поговорить, думаю Вам понравится компания этого человека.

Я покорно поднялся в карету и дверь за мной закрылась. Я в целом знал, что эта женщина хорошо поживает, но, чтобы на столько.

— Привет Софи. Как видишь я не в лучшем состоянии, выпить не получится.

Лейтенантская нашивка на плече, гордый белый пиджак и элегантный белый клинок, аккуратно прислоненный к сидению. Женщина… Скорее девушка, предо мной, одна из моих первых учениц, еще до работы в Бюро — София Стелова. Дочь обычного купца, торговавшего в свое время изделиями из ткани и шелка.

— Доброе утро, наставник. Согласна, видок у Вас не лучший… — она пристально посмотрела на меня и стала расстёгивать пиджак.

— Э-э-э, ты что творишь? — я попытался развернутся в другую сторону, но сразу же поймал приступ боли в руке и аккуратно упал на сиденье. — Больно…

— Не переоценивайте себя, наставник. Когда-то я действительно была от вас без ума. Теперь это несчастье других девушек.

София достала с внутреннего кармана раздробленную лисью маску и протянула её в мою сторону. Не помню дабы заключал с тем парнем еще один договор, или тем более контракт.

— Девушек? Имеешь ввиду новых учеников? Я стар для них. Что за маска, я видел похожую у молодого наемника.

— Вы всегда были недалеким. А на счет маски — она последний представитель своего клана. Я хотела с Вами встретится только из-за нее. Сейчас Вы решаете судьбу этого ребенка. У неё два пути — жизнь под надзором герцогства Беклюр или под надзором капитана из Бюро.

Аккуратно я перевернулся на спину и сел на сиденье, освобождая обе руки от давления.

Последняя из клана? Вот уж действительно забвение.

— Под наблюдением герцога Давида ей будет безопасно. Как видишь у меня сейчас небольшие трудности, — я приподнял наручники, дабы Софи их четко увидела, на что она вздохнула и подперла подбородок рукой.

Софи посмотрела на меня, но угрызения совести здесь не будет. Эта… девчонка, да парень это, блин, ей будет лучше под надзором кого-то с влиянием и властью.

— Иван, двигай карету! Везем на святой суд экзорциста без веры.

По указу карета двинулась с места. Лисья маска вновь была спрятана во внутренний карман пиджака Софи. Я же уселся ближе к окну, дабы еще раз осмотреть больницу и то, что от нее осталось. Оконные рамы по большей части еще забиты древесиной, мусор и камни с улицы уже убрали, а остатки пятого этажа накрыли крепкой тканью.

Экзорцизм… Столь ужасное слово не менее ужасного действия. И вот последствия для материального мира.

— Как Алина? — спросил я у Софи.

— Вы про юную госпожу? Она в порядке, практически поправилась. Герцог обсуждал со мной подарок на её день рождение, сойдясь на том, что мы обе девушки, но путного совета я ему дать не смогла. Всё же она дочь герцога, а я страж.

— А теперь взгляни на себя, страж. Лейтенант первого отряда Первого герцога в столь юном возрасте.

— Перестаньте меня раздевать глазами.

— Я не видел девушек полтора месяца, дай мне хотя бы насладится просто твоей красотой.

— Мерзость…

— Человеческая природа. Шучу, но ты все равно многого добилась. Твой отец наверняка гордится тобой. Как поживает старик Билл?

Софи не ответила на этот вопрос. Её взор так же устремился к окну. Надеюсь, я её не обидел.

Тем временем пейзажи на улице стали меняться. Едва устоявшая больница сменилась видом главной площади, переходя в Центральный парк. Люди живут и дальше своей жизнью, укутанные в лёгкие куртки и осенние пуховики.

— Я могу здесь закурить? — спокойно задал вопрос для Софи.

Софи махнула рукой, так что я достал сигарету из пространства и уже хотел было прикурить её, но…

— Дашь огня? У меня наручники, все такое.

Софи призвала маленький поток огня на мизинце и подпалила кончик сигареты. Я сделал лёгкую затяжку, лёгкие наполнились дымом, приглушая наплывающие тревожные мысли.

Через пару секунду я выпустил весь дым из лёгких, крепко заполнив карету пеленой. Скажу честно, стало немного легче. Не то что бы сигареты хороший антидепрессант, сладкое в этом случае помогает больше, но в целом тревога отпустила.

Суд значит…

Я сделал еще одну затяжку, от нее уже толку нет, но тут уже дело привычки.

— Мастер, как вы собираетесь выбираться из этой ситуации?

…

— Не волнуйся, я не буду устраивать дебош. Если посадят — буду сидеть. Церковь не сможет объявить меня еретиком или признать одержимым. Так что максимум — это срок, не долгий. Максимум лет десять.

— И вы будете на серьезном сидеть десять лет в тюрьме храма?

— Кто знает… Сейчас меня даже пятилетний мальчишка побьет, так что годик точно отсижу.

— Ну вы хотя бы мне не врите. Я пробыла с Вами больше, чем кто-либо другой, мастер. — София припустила стекло на двери, дабы дым сигареты ушел на улицу. Я и не заметил, как одна из моих первых учениц стала такой взрослой и понимающей. И спустя столько лет она сопровождает меня в качестве охраны на церковный суд. — Эти глупцы не понимают, что творят.

Софи уселась обратно напротив меня, осматривая мою одежду и похоже в целом внешний вид.

За почти два месяца я так и не смог побриться, щетина уже вовсю колола горло. А отросшие волосы на голове частично закрывали обзор для едва видящего левого глаза.

— Может… Вы просто покинете этот гнилой город? Империя не сможет подать вас в розыск, ведь вы официально мертвы уже как восемь лет. Займетесь земледелием… Или подадитесь снова в авантюристы, а может найдете истинного приемника той священной железяки, спящей внутри вас.

Я думал о побеге, но есть незаконченные дела, которые сделать со статусом преступника я не смогу. Так что в ответ я лишь махнул головой и затянулся дымом сигареты. Софи возможно не понравился мой ответ, но таково мое решение.

Я не мог сказать ей сказать истинны. Никому не мог. Демоны вернулись, и я даже в какой-то степени открыл им проход в наш мир, подписавшись на роль жертвы в их священной охоте.

Слишком уж я стар для этого.

— Есть пара незаконченных дел, а там будет видно. Пробовала эльфийский ликёр?

Софи не ответила, оставаясь все с тем же выражением на лице.

— Я тоже… Пляж Сопраны, эльфийский ликёр, горы Дунбадаха и широкие степи вольных народов… По сравнению с величиной этого мира моя жизнь не стоит ничего. Так что даже если меня сегодня казнят, Софи, не расстраивайся сильно. Ты выросла прекрасной девушкой, выгравировав свои лучшие качества на белом пиджаке Беклюров.

— Отец умер, проклиная Вас, мастер. Он проклинал своего предводителя, который опустил руки на пороге конца. Но… в какой-то степени я рада, что вы дожили до этих дней, и большинство последовавших за вами — тоже. Так что мастер, если не затруднит, не усугубляйте ситуацию. Адвокаты Беклюр сделают всё за вас, просто молчите.

Адвокаты Беклюр? Мне не послышалось? Пятерка влиятельнейших стражей порядка. Право, финансы, преступления. Они могли найти лазейку везде, но экзорцизм… Ладно, если кто и сможет выиграть дело против церкви — то лишь они.

— Ты слишком копошишься по пустякам, Софи.

— У нас разные понятия в слове «пустяк». Так или иначе нам еще долго ехать, не хотите кофе?

— Не откажусь. С двумя ложками сахара, и молоком.

Софи кивнула и постучала по стенке за собой, передав новые указания кучеру.

Такое спокойное… затишье перед бурей.

Думается мне, пока мы будем добираться в храм, можно и рассказать наконец-то о себе. Все никак не было хорошей свободной минуты. То лечение, то битвы, то общение с эльфами. Всё это столь утомительно, что глаза сами тянутся сомкнутся и уснуть лёгким сном.

Всё же это мои мемуары и лишь мне есть интерес к своей писанине. Если добавлю немного информации о себе — никто явно меня не осудит. Вас никто не заставляет читать историю моей жизни. Историю мира, после смерти Героя. Жизнь после демонической войны, закат эпохи Чар и начало эпохи Возрождения.

Медленно, но уверенно, наука и медицина вытесняют старые обычаи и веру в божественность.

Ровно в черед этой мысли моему взору попала редкая паровая шестиколесная машина, двигаемая за счет сгорания каких-то камней и вращения маленьких турбин от давления пара. Громадная колесница, двигаемая лишь наукой. И седой мужчина, который удерживает стальные поводья этой штуки в своих старых руках. Наверняка ученый, тестирующий свое произведение.

Еще лет двадцать и владение чарами станет куда слабее, ровно, как и станет меньше пользователей маны. Кто знает, может это и к лучшему.

Исцеление церкви стоят состояния, излечивая лишь поверхностные раны, в то время как медицина делает прорывы от года в год. И даже демоническая чума может в один день быть побеждена Люциусом и его коллегами. Хочу в это верить. Ванесса бы хотела в это верить.

— О чем задумались, мастер? — Софи протянула мне картонную чашу с тёплым кофе от уличного продавца, от которого я расплылся в легкой улыбке.

— Да так… Подумал, как же быстро меняется мир. «Технологический прогресс», так называются текущее время?

Неизменным остаюсь лишь я. Но разве в этом есть что-то плохое?