Негодование

Глава 322: Негодование

Гу Юнь рассказывает историю прошлого.

Оказывается, когда Мужун Цинь был молод, он уехал за границу, чтобы зарабатывать себе на жизнь. В его время Китай не был таким богатым и могущественным, поэтому его не так уважали за рубежом. Хотя большинство иностранцев были дружелюбны, было много исключений.

Среди них, когда они выступали в Соединенных Штатах, был довольно известный пианист, который публично делал грубые замечания Мужун Циню, глядя свысока на китайский народ и Древнюю цитру. Мужун Цинь решительно опроверг этого человека и заручился поддержкой аудитории благодаря своей искусной игре на Древней цитре. Позже Пианиста отругали за некачественность, и его популярность резко упала. Поэтому Фортепианный мастер ненавидел Муронг Цинь еще больше.

Спустя много лет Фортепианный мастер неожиданно стал президентом известной музыкальной компании и даже приехал в Китай. Он хотел нанять Цинь Лая и подписать его контракт со своей компанией, выманив Цинь Лая у Муронг Циня. Он презирал Древнюю Цитру, но хотел переманивать Древнего Мастера Цитры. Цинь Лай, зная, что у Муронга Циня было с ним прошлое и что он смотрел на китайцев свысока, не выдержал соблазна денег и присоединился к компании.

Из-за этого инцидента Мужун Цинь и Цинь Лай отвернулись друг от друга. Они больше никогда не разговаривали друг с другом, но они не ожидали, что Цинь Лай появится в день 80-летия Мужун Циня и намеренно сыграет песню, как будто объявляя о драке.

“Цинь Лай, с того дня, как ты предал своего учителя, ты не заслужил этой Теаны, не говоря уже о каком-либо навыке цитры, все твои навыки цитры преподает учитель, и если бы не он, ты бы не зашел так далеко”, — холодно сказал Гу Юэ.

“Я здесь не для того, чтобы ссориться с тобой. После стольких лет, почему ты так злишься, когда мы встречаемся? Я все еще говорю, что не имеет значения, Древняя это цитра или фортепиано, это просто средство заработать деньги. Это самое главное. Чтобы отплатить учителю за доброту, я также сказал, что буду каждый год посылать деньги обратно, но учитель их не примет. “Цинь Лай сказал легко.

“Было бы хорошо, если бы вы присоединились к другой американской музыкальной компании, но вы знаете, к кому вы присоединились, это был человек, который смотрел на нас, китайцев, свысока. И он смотрит свысока на наших учителей». — сердито сказал Гу Юэ.

” Ну и что, я очень уважаю контракт, и после подписания контракта они хорошо заплатят». Цинь Лай равнодушно пожал плечами.

“Кажется, что после стольких лет ты все еще не изменился. Какова цель вашего сегодняшнего визита? Если у вас еще есть немного совести, вам не следует быть в 80-летии учителя. Вы пришли сюда, чтобы нарушить ситуацию?” — сказал Гу Юэ.

“Я здесь только по просьбе босса. Он должен прийти сюда, чтобы присоединиться к шоу.” Цинь Лай улыбнулся, и в этот момент у входа на лестницу раздался громкий голос. Говоря на чистом английском языке: “Дорогие друзья, добрый вечер, меня зовут Хансон. Что касается этого Цинь Лая. Я не думаю, что мне нужно его представлять. Изначально он был третьесортным игроком на Древней цитре. Поскольку он приехал в Соединенные Штаты и начал учиться у нас, сейчас он стал первоклассным мастером музыки, хорошо известен в мире и богат. К сожалению, он с детства изучал такую разрушенную вещь, как китайская древняя цитра, и его талант ограничен.

К ним подошел высокий пожилой мужчина кавказской внешности в сопровождении нескольких молодых мужчин и женщин. Даже если кто-то не понимает по-английски, слушая его тон и глядя на выражение его лица, он поймет, что он здесь не по какой-либо уважительной причине. Люди, которые понимают английский, начали переводить людям, которые этого не понимают, в том числе Су Цзин, Чжу Цзяньхуа, Се Лао, Лю Хун, Лю Цин, Ши Цин, Лю Рин, Муронг Сяньер и другие. На их лицах отразился гнев, и даже некоторые присутствующие американские друзья нахмурились.

“Что случилось с этим человеком? Он позорит нас, американцев”.

“То есть унижать других, чтобы возвысить себя. Он будет только казаться человеком низкого класса».

“Парень, который совсем не понимает Древнюю Цитру, перестань командовать здесь, у тебя действительно толстое лицо”. Муронг Сянь Эр вышел и сказал ясным голосом: Муронг Цинь, с другой стороны, в этот момент был чрезвычайно спокоен и ничего не говорил. Он верил, что с Гу Юэ, его внучкой, и Су Цзин здесь ему не нужно ничего говорить, так как эти люди их не отпустят.

“То, что я не утруждаю себя изучением Древней Цитры, не означает, что я ее не понимаю. Цинь Лай только что сыграл песню, которую он выучил в нашей стране, разве это не лучшее доказательство? Но, по правде говоря, такие инструменты, как Древняя Цитра, были настолько примитивными, что не могли конкурировать с фортепиано. Мужун Цинь, тебе лучше не совершать ошибок и позволить молодому поколению учиться игре на фортепиано”. Хансон встал рядом с Цинь Лаем, похлопал его по плечу и сказал чрезвычайно резким тоном.

“Хэнсон, после стольких лет, что мы тебя не видели, ты все еще такой агрессивный, Ты уже такой старый, не боишься, что излишняя злость рано сведет тебя в могилу? ” Древняя Цитра и Фортепиано-два разных музыкальных инструмента. Между ними существует большая разница. Как музыкант, если вы даже не знаете этого, разве вы не боитесь, что над вами будут смеяться музыканты всего мира? ” беспечно сказал Муронг Цинь.

“Да, тщеславный парень», — сказал Муронг Сянь Эр.

“Какой смысл злиться на такого рода людей, если они смотрят свысока на Древнюю цитру, а затем используют древнюю цитру, чтобы конкурировать с ними”. В это время Су Цзин вышел и сказал, его лицо выглядело спокойным, как будто он был безобидным человеком. Но Чжу Цзяньхуа и Ши Цин, которые знакомы с Су Цзин, знают, что Су Цзин слишком ленив, чтобы злиться, а другая сторона в опасности.

“Как мы можем соревноваться, даже если мы будем играть лучше, они этого не узнают и не поймут», — сказал Муронг Сянь, наморщив нос. Конечно, она подумала об использовании Древней Цитры, чтобы говорить, проблема в том, что песня цитры-это такая вещь, уровень которой нельзя увидеть напрямую. Независимо от того, насколько хорошо вы играете, другая сторона также может отрицать это или даже ничего не говорить о вас.

” Да, я не хочу говорить с ними глупости, просто попроси охрану прогнать их”, — сказал Гу Юэ.

“Предоставь это мне, они не смогут это опровергнуть.” Су Цзин сделал успокаивающее движение на Муронги Сиань интерьер, он взял древняя Цитра Луна шепотом и сел напротив Цинь лай и Хансон, и сказал: “Я знаю, что вы нацелены на г-на Муронги, но мне плевать, что вы собираетесь делать дальше, я просто хочу спросить, поскольку вы смотрите вниз на древней Цитры, вы бы рискнули, чтобы слушать одну мелодию, допустим, что вы думаете после этого.”

Хансон не мог понять слов Су Цзин, но рядом с ним был переводчик, который быстро перевел слова Су Цзин на английский. После того, как Хансон выслушал, он взглянул на Су Цзин и усмехнулся: “У меня нет времени играть с тобой”. Конечно, он пришел к Мужун Цинь, но он не хотел тратить слишком много времени на ученика этого Мужун Циня.

” Ты, наверное, не посмеешь, потому что, если бы я ее сыграл, песня, которую ты написал, выглядела бы дерьмово», — усмехается Су Цзин.

“Не говори слишком много. Я позволю тебе сыграть одну песню за другой. Это просто мучает мои уши в течение некоторого времени”. Лицо Хансона было сердитым.

” Ты? » Цинь Лай бросил на Су Цзин взгляд, выражающий сомнение. Потому что, даже если Мужун Цинь не предпринял никаких действий, все еще оставались Мужун Сянь и Гу Юэ, как этот парень мог выбраться?

“Он мой ученик, Су Цзин», — с гордостью представил Гу Юэ.

“Так оно и есть, но твои навыки игры на цитре не так хороши, как мои. Уместно ли, чтобы ваши ученики вышли?” Цинь Лай улыбнулся.

“Подойдет это или нет, ты увидишь”. “сказал Гу Юэ.

“Кончай нести чушь и начинай», — нетерпеливо сказал Хансон.

“Как пожелаешь”. Су Цзин положил руки на верхнюю часть струны цитры, внезапно опустил их, и его пальцы быстро задвигались. Раздался резкий звук Цитры. Сердца и умы всех людей были возбуждены в одно мгновение, и все их поры были открыты. (Продолжение следует ~ ^ ~)