♥♥♥ Фестиваль Вакаба и последний козырь
— А теперь объявляю: двадцать пятый фестиваль «Вакаба» официально открыт!
Фестиваль стартовал с торжественного заявления президента студенческого совета.
Дневную программу взяли на себя спортивные клубы, вечернюю — культурные.
Некоторые спортивные клубы устроили игровые аттракционы: бейсбольный проводил «страйк-аут челлендж», баскетбольный — конкурс штрафных бросков. А вот регбийный клуб вместо этого открыл палатку с едой.
Из-за санитарных норм нельзя было использовать свежие сливки и подобные продукты, поэтому меню в основном состояло из мучных блюд — такояки, якисоба и прочего.
Мы с Юки надели повязки студенческого совета и патрулировали территорию фестиваля, высматривая возможные проблемы.
Хотя, если ничего не случится, мы могли просто наслаждаться праздником, как все остальные.
— Такояки, пожалуйста.
Под видом патрулирования я, по сути, просто гулял с Юки по фестивалю, словно на свидании.
Постепенно вокруг нас начали распространяться слухи.
Говорили, что я — один из немногих парней в школе, который может нормально разговаривать с «Принцессой Белой Розы».
Иногда спрашивали, встречаемся ли мы. Я всегда отшучивался:
— Я прошёл где-то восемьдесят процентов её маршрута.
— Принцесса Белой Розы… наверное, ей нравятся умные парни, да?
— Чёрт… Если бы я был лучшим на вступительных, у меня был бы шанс?
До нас долетали обрывки подобных разговоров.
«……………………………………»
А вот сама виновница слухов — Юки — была полностью погружена в свои мысли.
Скорее всего, она переживала из-за вечерней программы.
— Хочешь, Арисугава?
Я подцепил палочками кусочек такояки и протянул ей.
— Нет.
Юки решительно покачала головой.
— У меня нет аппетита. Я даже завтрак сегодня не смогла доесть.
Она выглядела немного измотанной.
«………………………… На, скажи «а-а»».
Я практически засунул такояки ей в маленький рот.
— —!!
Она плохо переносила горячую еду. Выпустив приглушённый стон, она наконец проглотила кусок.
— Что… ты творишь?!
Юки посмотрела на меня влажными от слёз глазами.
— Если не будешь есть, до вечера не дотянешь. Завтрак пропустила, на обед аппетита нет… Держу пари, вчера вечером ты тоже почти ничего не съела.
«……………………»
Она замолчала и опустила взгляд — видимо, я попал в точку.
— Мы сделали всё, что могли. Осталось только надеяться на лучшее.
— Я понимаю, но…
«………………»
Я тихо вздохнул и убедился, что вокруг никого нет.
— Давай руку.
— А?.. Ч-что ты такое говоришь?
— Просто возьми.
Я схватил её ладонь, не дожидаясь сопротивления.
— Ч-что ты…
На секунду её лицо вспыхнуло румянцем, но когда она посмотрела на мою руку, то растерялась.
— Подожди… у тебя рука дрожит?
— Это у меня с детства. Когда нервничаю, никак не могу остановить дрожь. На лице, правда, не видно.
— Понятно… Значит, даже ты нервничаешь.
— Конечно. Я же сказал, что если проиграю, выполню любое его желание. У меня сердце сейчас чуть не выпрыгнет.
— Сам виноват. Зачем ты заключал такое глупое пари со своим братом?
— Ну…
У меня было две причины.
Первая — я хотел заставить его остаться в Японии и принять семейную компанию «Арискор».
Юма был талантлив. Если бы он остался в «Арискор», то смог бы предотвратить её упадок.
А если компания будет стабильной, Юки в будущем не придётся «продавать» ради выгодного брака.
Что касается второй причины…
— Меня бесит, когда он смотрит на тебя свысока.
Вот это и была настоящая, честная причина.
Я не мог спокойно смотреть, как Юма унижает мою будущую жену. В порыве эмоций я и заключил то безрассудное пари.
— Если бы кто-то оскорбил твоего друга, ты бы тоже разозлилась, правда? Я просто не сдержался.
— …Понятно.
Юки потеребила прядь волос и отвернулась.
Я не видел её лица, но уши у неё слегка покраснели.
Постой, она что, смущается?
В этот момент у Юки тихо заурчало в животе.
Видимо, она наконец немного расслабилась.
— …!
— Хех. Говоришь, что не голодна, а тело честнее тебя.
— З-заткнись! Не говори так!
Смущённая Юки быстро зашагала к ближайшей палатке с едой.
Я поспешил следом.
＊ ＊ ＊
Дневная программа прошла без серьёзных происшествий, и началась вечерняя часть фестиваля.
Культурные клубы проводили различные мероприятия. Особенно много народу собралось в спортзале на выступление духового оркестра и живой концерт клуба лёгкой музыки.
В частности, события, в которые мы вложили больше всего бюджета, получились на высоком уровне и привлекли множество посетителей.
— Похоже, всё идёт гладко.
— Да, действительно.
Вечерняя программа продолжалась без значительных проблем.
Даже танцевальный клуб, который был недоволен распределением бюджета, сумел одолжить осветительное оборудование у театрального кружка и теперь показывал смелые брейк-данс-номера.
— Слушай, я хочу кое-куда сходить. Можно?
— Куда именно?
— В клуб чайной церемонии.
Это был ещё один клуб, с которым Юки спорила из-за бюджета.
Клуб чайной церемонии занимал переоборудованный класс в старом школьном корпусе. Переделки были минимальными — просто постелили около десяти татами в центре комнаты.
— А.
Президент клуба, Кисануки-сенпай, заметила нас и слегка кивнула в знак приветствия.
В комнате находились только четыре девушки в кимоно.
— Для начала я хочу извиниться. Мне очень жаль по поводу бюджета.
— Всё в порядке, ничего не поделаешь. Честно говоря, в этом году к нам пришло всего около двадцати человек.
Кисануки-сенпай грустно улыбнулась.
Примерно половина приготовленных вагаси так и осталась нетронутой.
Причину непопулярности клуба чайной церемонии было нетрудно угадать.
Пить чай и есть вагаси — занятие довольно долгое, а снаружи было полно палаток со вкусной едой. Для большинства учеников такое традиционное развлечение казалось скучным. Старшеклассники, охваченные юношеским задором, обычно не имели терпения на подобные вещи.
— Успех фестиваля «Вакаба» напрямую влияет на авторитет студенческого совета в будущем. Я понимаю ваше желание сделать его как можно лучше.
Кисануки-сенпай мягко подняла голову Юки, которая низко поклонилась.
— Вы соревнуетесь со своим братом, верно? Кто проведёт фестиваль успешнее.
— П-почему вы знаете?
— Мы с твоим братом в одном классе. Я случайно услышала, как он рассказывал о пари со своей младшей сестрой.
Вот идиот. Значит, всё-таки разболтал одноклассникам.
— Да… вы правы. Я пыталась сделать фестиваль успешным из личной обиды. Я урезала бюджет клубу чайной церемонии, потому что подумала, что именно так поступил бы мой брат.
Юки крепко сжала подол юбки, словно стыдясь самой себя.
— Но потом я поняла, что это неправильный подход. Если я хочу победить брата, я не должна просто копировать его.
Она поклонилась ещё раз.
— В следующем году я стану президентом студсовета, которая сможет принимать решения, устраивающие всех.
Её голос звучал твёрдо и решительно.
Кисануки-сенпай мягко улыбнулась.
— Жаль, что я этого уже не увижу.
— А…
Верно. Даже если Юки улучшит всё в следующем году, Кисануки-сенпай уже закончит школу.
Лицо Юки на миг исказилось от досады.
Заметив это, Кисануки-сенпай на секунду задумалась и взглянула на часы.
— Арисугава-сан, у тебя есть примерно пятнадцать минут?
— А… да, наверное.
— Тогда, в качестве извинения с нашей стороны, могу я попросить тебя об одной маленькой услуге?
＊ ＊ ＊
Кисануки-сенпай вместе с девушкой, похожей на вице-президента клуба, увела Юки в соседнюю комнату.
Интересно, что им от неё нужно?
Прошло около пяти минут. Пока я болтал с двумя оставшимися участницами клуба, дверь открылась. Я обернулся.
«…!?»
Сердце пронзила острая стрела.
Передо мной стояла Юки в кимоно.
Серо-голубое кимоно с узором из вьющихся лиан. Из-за её небольшого роста оно было немного великовато.
Оно добавляло её обычному облику зрелости и изящества.
Это была не та строгая, взрослая Юки, которую я видел раньше. Контраст между её юным лицом и зрелой атмосферой кимоно создавал особенное, неповторимое очарование.
Я иногда задумывался, пойдёт ли ей кимоно, ведь она наполовину японка, — но оно сидело на ней идеально.
Впрочем, если не считать цвета волос и глаз, черты лица у Юки были классически японскими. Наверное, поэтому всё выглядело так естественно.
— Арисугава, почему ты…
— Кисануки-сенпай попросила. Я знаю, что мне это не идёт, но у меня не было выбора.
Она потеребила волосы и отвернулась, надувшись.
— Нет… тебе очень идёт. Я серьёзно удивлён.
— П-правда?
Услышав комплимент, она слегка просияла и посмотрела на узор на рукаве.
— Наш клуб каждый год теряет участников… Поэтому мы хотели использовать фото Арисугава-сан для плаката по набору новичков.
В руке у Кисануки-сенпай была цифровая камера.
А, понятно. С такой внешностью Юки действительно может привлечь новых членов.
— Но я же не член клуба чайной церемонии. Разве это не обман?
— Ну, хотя бы сегодня ты можешь быть почётным членом.
Кисануки-сенпай резко поправила очки и хитро улыбнулась.
Она оказалась хитрее, чем я думал.
— Я впервые в жизни надела кимоно, — сказала Юки, неуклюже усаживаясь на татами мелкими осторожными шажками.
— И чайной церемонией тоже никогда не занималась.
— Не волнуйся, мы всему тебя научим.
Затем Кисануки-сенпай повернулась ко мне.
— Ты тоже садись. У нас ещё много чая и сладостей осталось.
— Он мне не парень. Мы просто коллеги по студсовету.
Кстати, обычно Юки отрицала такие вещи раздражённым тоном, но на этот раз она говорила гораздо спокойнее.
Видимо, уже привыкает.
Я криво улыбнулся и сел рядом с ней.
＊ ＊ ＊
Солнце уже клонилось к закату.
Мы с Юки стояли на крыше старого школьного корпуса.
Отсюда должен был открываться прекрасный вид на весь фестиваль — так я думал.
Было почти шесть вечера. Уборка начиналась в семь, так что у нас оставался всего час с небольшим.
— Что, после всех твоих громких слов — и это всё?
На верху старой водонапорной башни, стоявшей на крыше, развалился Юма.
Он лежал, лениво играя телефоном.
— …Они-сан.
— Честно говоря, я разочарован. Я ждал от тебя большего.
Юма спрыгнул с башни, даже не воспользовавшись лестницей, и выхватил у Юки программку фестиваля.
— Посмотрим… что ты сделала… ага, ты значительно увеличила бюджет пяти клубам: театральному, духовому оркестру, киноклубу, кулинарному исследовательскому… и клубу настольных игр, верно? Подняла финансирование и качество.
— Ты всё это понял…?
— Достаточно одного взгляда на программку. Эти пять клубов явно стоят на лучших местах.
Он постучал по брошюре и вздохнул. В глазах читалось явное разочарование.
— Ну, я бы поступил так же. Сократить бюджеты бесперспективным клубам и дать больше тем, кто может показать результат. Но даже так ты всё равно далеко не дотягиваешь до того, что я устроил в прошлом году.
Облокотившись на ограждение, Юма смотрел вниз на гуляющих учеников.
— Можно было улучшить гораздо больше. Например, посмотри на тех ребят. Они наверняка сейчас голодные. Столовая-то сегодня закрыта. Когда я был ответственным, я заставил спортивные клубы продлить работу палаток, чтобы люди могли поесть и вечером.
Юки молчала. Убедившись, что она не знает, что ответить, Юма криво усмехнулся и перевёл взгляд на меня.
— С того самого дня я всё думал… что же я заставлю тебя сделать. Всё-таки впервые у меня есть право отдать кому-то любой приказ.
В его глазах загорелся почти детский азарт.
Скорее всего, ему просто было скучно. Ведь он мог занять первое место в рейтинге, даже не напрягаясь. Ухаживания за девушками вне школы, планы открыть бизнес за границей — всё это было лишь способом развеять скуку школьной жизни.
Для него я был просто забавной игрушкой, которая осмелилась бросить ему вызов.
— У меня есть три идеи. Я даже позволю тебе выбрать одну. Хотя, в принципе, не важно — любая из них мгновенно разрушит твою жизнь.
— Ты так любишь говорить о своей победе.
— А почему нет? Я не могу проиграть.
Лицо Юмы излучало абсолютную уверенность. Он явно считал, что прошлогодний фестиваль «Вакаба» был намного лучше.
— Кстати… мы так и не решили, как именно будем определять победителя.
Юма посмотрел на время на телефоне и провёл рукой по зализанным назад волосам, позволяя им упасть естественно.
— Скоро сюда придёт человек, который хорошо помнит прошлогодний фестиваль. Пусть он и решит.
Он поправил галстук и стряхнул пыль со спины.
Через некоторое время на лестнице послышались шаги, и дверь на крышу со скрипом открылась.
— Ого. Похоже, кто-то нас опередил.
Из-за двери вышли двое. Один — президент студенческого совета. Второй — пожилой мужчина.
Ему было около шестидесяти пяти. Дорогой костюм, дорогие часы и чёрная шляпа в западном стиле.
Любой, кто хоть немного интересовался политикой, сразу бы его узнал.
Сигэтоми Хидэо.
Ещё несколько лет назад он занимал пост губернатора Токио.
Скорее всего, он стоял на самой вершине ассоциации выпускников школы. Среди выпускников этой академии было много богатых людей, но только он преуспел в политике.
Именно поэтому президент студсовета лично его сопровождала.
— Вы тоже пришли насладиться видом? Я учился в этой самой школе, поэтому у меня к этому месту особая привязанность. К тому же отсюда отлично видно всю территорию кампуса.
Он придерживал шляпу от ветра, подходя ближе.
— Давно не виделись, Сигэтоми-сан.
Вся высокомерная атмосфера Юмы мгновенно исчезла, и он почтительно поклонился.
— О, Юма-кун! Как дела?
— С учёбой и здоровьем всё хорошо. С личной жизнью… не очень.
— Ха-ха! Наверное, это даже к лучшему, пока ты ещё учишься. Если сейчас всё будет идеально, потом нечего будет ждать с нетерпением.
Президент студсовета сопровождала его каждый год — в прошлом году эту роль, видимо, выполнял Юма.
Поэтому они были знакомы, и Юма знал, что он придёт.
— Как продвигается план открыть компанию после окончания школы?
— Всё идёт хорошо. Я составил бизнес-план, и сейчас его изучают нужные люди.
— Хорошо, хорошо. Ты станешь первым выпускником академии Ситибо, который сразу после школы отправится в США открывать бизнес. Жду с нетерпением твоих успехов.
Сигэтоми погладил бороду и добавил:
— Кстати, прошлогодний фестиваль «Вакаба», который ты организовал, был просто великолепен. В этом году тоже неплохо, но… совсем не то.
— Нет-нет. Мне просто повезло. К тому же такие фестивали не стоит сравнивать.
— Ах, ты прав. Прошу прощения, я не собирался их сравнивать.
— На самом деле вечернюю программу в этом году организовывала моя младшая сестра. Она всего лишь первокурсница, но я ею горжусь.
Юма похлопал Юки по спине.
Невероятно. Как он может так легко нести такую чушь?
— Ого, впечатляет. Яблоко от яблони недалеко падает.
В тот момент, когда Сигэтоми это сказал, я будто увидел, как в голове у Юмы расплывается мерзкая ухмылка.
Он прекрасно знал, что делает. Юки больше всего на свете ненавидела, когда её сравнивали с братом.
— Неплохо постаралась, Юки.
Юма похлопал её по плечу и наклонился, пытаясь заглянуть ей в лицо.
Что он надеется увидеть? Как она прикусывает губу от досады? Или отчаяние в глазах от понимания собственного бессилия?
К сожалению для него, этого не случится.
Не смей недооценивать мою девушку, ублюдок.
— О том, кто лучше, можно поговорить после окончания фестиваля.
Юки стряхнула руку Юмы и обратилась к Сигэтоми спокойным, уверенным голосом.
— …А?
Сигэтоми растерянно моргнул. Не обращая внимания на его недоумение, Юки подняла палец к небу.
— Мы ещё не выложили свой козырь.
Бум. Бум.
Как только старые школьные часы пробили шесть, с северных ворот донёсся низкий гул.
— Подождите… это что, фейерверки?
Это были обычные небольшие покупные фейерверки. Но сами фейерверки были не главным сюрпризом.
Они просто привлекали всеобщее внимание к северным воротам.
Когда сняли синие тенты, которыми была огорожена запретная зона, все увидели…
— Ух ты…
Перед глазами предстала настоящая фестивальная улица.
Такояки, якисоба, жареный кальмар, сладкая вата, яблоки в карамели, бэби-кастелла, шоколадные бананы, фруктовый лёд.
Палатки, которые днём не могли работать из-за разрешений, теперь полностью открылись для вечерней программы.
— Не может быть… Что это?
— Этого не было в программке.
Ученики возле северных ворот зашумели в растерянности.
Пинг-понг-панг-понг.
Включилась школьная система оповещения, и раздался знакомый голос.
— Халло, халло! Это ваша любимая айдол Симодзоно Риса! Как вам фестиваль «Вакаба»? Ня—ай! Эй, Сугэда! Зачем ты меня ударил? Ой… я недостаточно серьёзно? П-простите!
Голос принадлежал вице-президенту. Как всегда, он разносился очень далеко.
— Наверное, вы уже все проголодались, да? Тогда смотрите в сторону северной зоны!
Она глубоко вдохнула и во весь голос, едва не сорвав динамики, закричала:
— Главное событие фестиваля «Вакаба» этого года… настоящая Летняя фестивальная улица! И всё бесплатно! Ешьте сколько влезет!
Ученики возбуждённо загалдели.
— Серьёзно?! Я как раз думал, как голоден!
— Вот зачем ту зону закрывали синими тентами.
— Пойдём скорее!
Толпа учеников хлынула к северным воротам.
— Ого… Этого я не ожидал.
Сигэтоми наблюдал за происходящим с неподдельным удивлением.
— Постой… какого чёрта?
Острый взгляд Юмы сразу заметил странность.
— Люди за палатками… они не ученики. Это взрослые.
В его голосе послышалось неверие.
— И не учителя… Кто они? Вы наняли внешних поставщиков?
— Нет. Мы не потратили на них ни иены из школьного бюджета.
— Тогда кто они, чёрт возьми?
— Ну…
Я улыбнулся, готовясь раскрыть личность тех, кто пришёл нам на помощь.
＊ ＊ ＊
Одна неделя назад.
Мы с Юки присутствовали на собрании местной общественной ассоциации района.
Хотя это называлось «собранием», на деле это была просто встреча членов правления в местном центре, где заказывали еду и напитки и болтали. Тем не менее, учитывая размер района, присутствовало больше тридцати человек.
— Так что вам нужно, ребятки из академии Ситибо?
— Мы люди занятые, знаешь ли. Давайте побыстрее.
Двое мужчин средних лет, сидевшие перед нами, нетерпеливо постукивали пальцами по столу.
По их лицам было ясно: «Давайте уже, чтобы мы могли наконец выпить».
Да, тёплым приёмом это не назовёшь.
— Ты в порядке? — тихо спросил я.
— Нормально.
Скорее всего, для Юки это был первый раз, когда она выступала перед таким количеством взрослых в столь недружелюбной обстановке.
Но она не дрогнула. Вместо этого сделала шаг вперёд.
— Спасибо, что нашли время встретиться с нами. Мы пришли сегодня, чтобы попросить вас возобновить партнёрство нашей школы с вашей ассоциацией.
В комнате поднялся шум, когда Юки низко поклонилась.
Мы узнали от Сугэды-сенпая о конфликте, который произошёл пять лет назад между академией Ситибо и местной ассоциацией.
Сегодня мы пришли просить о примирении.
— Для начала позвольте мне извиниться. Мы глубоко сожалеем о неприятностях, которые наша школа доставила пять лет назад.
— Верно, — сказал один из мужчин. — Вы, ребята, делали всё, что хотели, не думая о соседях. Не думайте, что мы забыли.
— Мы полностью понимаем, что это смелая просьба, и относимся к ней серьёзно.
Я последовал примеру Юки и низко поклонился рядом с ней.
— Мы надеемся восстановить отношения. До того инцидента между нашей школой и этим районом была крепкая связь. Совместные уборки в парке Сирахана, выступления в доме престарелых «Химавари» и, конечно, ваша щедрая поддержка палаток с едой на фестивале «Вакаба» — мы очень дорожили этими связями.
Студенческий совет хранил подробные архивы. Мы тщательно изучили документы более чем десятилетней давности и запомнили каждую деталь того сотрудничества.
— Вы… вы удивительно много знаете о прошлом. Ты — президент студенческого совета?
— Нет, я член совета, но не президент.
— Тогда ты второкурсник?
— Нет, я первокурсник.
— Первокурсник?! То есть ты ещё пару месяцев назад был в средней школе?!
В комнате поднялся удивлённый гул.
— У моей дочери тоже первый курс. Ого, эта девочка молодец.
— Все нынешние дети такие?
— Да ладно. Мой сын в третьем классе старшей школы, а только и делает, что тыкает в телефон вместо учёбы.
Скептицизм взрослых постепенно сменялся восхищением.
Отлично! Всё идёт хорошо! — мысленно я сделал победный жест кулаком.
— Слушайте, может, уже пора забыть старое?
— Да. Я здесь недавно, но слышал, что школа раньше была отличным партнёром.
— К тому же разве можно отказать такой милой и воспитанной девочке?
Всё шло именно так, как я надеялся. Похоже, не все здесь искренне злились на академию. Большая часть враждебности, скорее всего, исходила от небольшой группы жителей, которым удалось взбудоражить остальных.
— Стойте. Что вы вообще делаете? Не говорите мне, что уже раскисли.
С заднего ряда поднялся крепкий мужчина средних лет в гавайской рубашке.
— Я Садао Игараси, председатель.
Он представился и уверенно направился к Юки.
— Мы жаловались снова и снова, а ваша школа каждый раз нас игнорировала. И теперь вы думаете, что одного маленького извинения хватит?
— Что мы можем сделать, чтобы заслужить ваше прощение?
— Хм…
Игараси презрительно усмехнулся.
— Ну, если бы кто-то повыше извинился, я бы, возможно, подумал об этом. Только подумал. Никаких обещаний.
Если мы не сможем его переубедить, весь план рухнет.
— Юки…
— Всё в порядке. Мы этого ожидали.
Перед тем как прийти сюда, мы с Юки проиграли множество возможных сценариев.
Этот — иметь дело с человеком, который профессионально устраивает эмоциональные скандалы, — был самым тяжёлым.
Сможем ли мы действительно справиться?
Юки, видимо, заметила мою тревогу и прошептала:
— Ты уже сделал достаточно. Теперь моя очередь.
С этими словами она повернулась к Игараси с решительным выражением лица.
— Можно задать вам один вопрос? Средства из общественного фонда, которые должны были пойти академии Ситибо, — они полностью исчезли?
— А? Ну… нет. Они ещё есть. Предыдущий председатель настаивал, чтобы мы их сохранили, но в следующем году мы планируем их перераспределить.
— Понятно. В таком случае…
Юки приложила руку к груди и улыбнулась.
— Не могли бы вы вложить все эти средства в меня?
— …Что?
Игараси и все остальные в комнате уставились на неё в полном недоумении.
— Я планирую стать следующим президентом студенческого совета. Для этого мне нужно, чтобы фестиваль «Вакаба» в этом году удался. Пожалуйста, позвольте нам использовать эти средства для главного события фестиваля.
Юки шагнула ближе.
Сила её присутствия была такова, что даже крупный Игараси невольно отступил на шаг.
— Господин Игараси. Вы сказали, что хотите, чтобы извинился кто-то важный. Могу я спросить — кого именно вы имеете в виду?
— Э-э… ну… наверное, директора. Если бы директор поклонился и извинился, мы были бы удовлетворены.
— Тогда, если я стану президентом студенческого совета, я обещаю, что директор поклонится и извинится.
Тишина.
Полная, ошеломлённая тишина.
Это безумие. Ни один президент студсовета не может просто приказать директору унижаться.
— Не может быть. Ты не сможешь…
— Смогу. Существует ассоциация выпускников, в которую входит только президент студенческого совета. Там есть несколько выпускников, обладающих большей властью, чем директор. Если я попрошу их о помощи, это станет возможным.
Вот такой подход мы выбрали для человека вроде него.
Когда жалобщик выдвигает условия для прощения, нужно заставить его озвучить эти условия вслух — а потом согласиться с ними.
Как только условия произнесены, отступать уже нельзя.
Не важно, насколько это звучит невозможно. Главное — не показывать слабость и заставить поверить, что эта девочка действительно может это осуществить.
«…»
Игараси отчаянно пытался найти слабое место в её словах.
Но он не знал деталей об ассоциации выпускников. Без этих знаний он не мог её опровергнуть.
Его рот открывался и закрывался, но слов не было.
— Ну надо же. Какой серебряный язык. Интересно, вы заранее отрепетировали?
Тишину нарушил звук аплодисментов у входа.
Там стояла пожилая женщина с добрым лицом.
— Ф-Фудзимия-сан…
Как только она появилась, в комнате послышался узнающий шум.
— Господин Игараси. Думаю, этого достаточно.
— А-Ане-сан…
Вся бравада Игараси мгновенно испарилась. Он ссутулился, как нашкодивший ребёнок.
— Простите, что опоздала. Эта малышка настояла, чтобы пойти со мной.
Из-за спины женщины выглядывала крошечная девочка.
Увидев лицо Юки, она ахнула.
— Это Снежная Леди Оне-чан!!
Радостно закричав, она засеменила к Юки на своих маленьких ножках.
— Я же говорила, я не снежная леди…
Юки тихо усмехнулась и взяла девочку на руки.
Это была она. Та потерявшаяся девочка, которой мы помогли месяц назад — Аяка Фудзимия.
— Позвольте представиться как следует. Меня зовут Хисано Фудзимия.
— Я Юки Арисугава, первокурсница академии Ситибо.
— А я Масаоми Судзухара, тоже первокурсник.
Пока она кланялась, мы с Юки поспешно поклонились в ответ.
— Но… как вы узнали? Прошло уже пять лет с тех пор, как я была председателем.
— О, ну… мы случайно нашли фотографию того времени.
Я достал из кармана фотографию.
На ней Хисано-сан пожимала руку президенту студсовета пятилетней давности. Мы наткнулись на снимок, просматривая старые архивы в комнате совета.
На всякий случай мы спросили у учителя, который тогда работал. Попали в точку. Он подтвердил её личность, и когда мы связались, она любезно согласилась прийти на сегодняшнюю встречу.
— Я официально на пенсии, но иногда всё ещё заглядываю на такие собрания.
Она прикрыла рот рукой и тихо рассмеялась.
— А-Ане-сан… вы знаете этих ребят?
Игараси спросил внезапно смиренным голосом.
— Да. Именно эти двое помогли моей внучке Аяке, когда она потерялась.
— Эти дети?..
— Ты же упоминал об этом на прошлом собрании, верно?
В комнате снова поднялся шум.
Хисано-сан тихо кашлянула и заговорила мягким, но твёрдым тоном, словно мать, отчитывающая упрямого ребёнка.
— Господин Игараси. Разве не пора уже отпустить это?
— Н-но… у нас есть гордость…
— Гордость? Ты цепляешься за обиду пятилетней давности и ноешь об этом перед детьми. Ты думаешь, это защищает твою гордость?
— Угх…
По тому, как всё развивалось, было ясно, что она здесь имеет больший вес. Игараси, который ещё недавно был таким агрессивным, съёжился.
— Эй, дяденька! Снежная Леди Оне-чан очень добрая!
Аяка потянула Игараси за штанину.
Отличная подача, Аяка.
— А тот другой они-чан дал мне конфету! И показал блестящий золотой шарик!
Значок, малышка. Это был значок. Ты говоришь так, будто я какой-то странный тип, раздающий конфеты.
Игараси со стоном провёл рукой по волосам.
— Ладно… понял. Да, наверное, ты права. Если мы не уладим это сейчас, оно так и будет тянуться.
Он повернулся к Юки и почесал щёку.
— И честно говоря… мне уже плевать на извинения директора. Это никогда не было главным.
Затем, скрестив руки и усмехнувшись, добавил:
— Теперь мне по-настоящему хочется увидеть, какой станет академия, если такая девочка, как ты, будет руководить студенческим советом.
— Т-тогда… это значит…?
— Да. Ты победила, малышка. Я поддержу твой план.
Он протянул свою мозолистую руку, и Юки крепко её пожала.
＊ ＊ ＊
— Ух ты! Это потрясающе!
— Да, сразу видно, когда работают профессионалы. Эти люди — выпускники или что-то вроде того?
— Я спрашивала раньше — они из местной общественной ассоциации. Похоже, они собираются помогать с фестивалем «Вакаба» каждый год отныне.
Прошло всего пять минут после неожиданного объявления, а палатки уже были окружены длинными очередями.
Палатки, которые днём вели ученики, были в основном любительскими попытками. То, что готовили взрослые с нормальным оборудованием, было на совершенно другом уровне.
Ледяные напитки, идеально охлаждённые в вёдрах со льдом. Пышущие жаром такояки и свежая якисоба — всё раскупалось мгновенно. Время было выбрано идеально — как раз когда у всех начинало урчать в животе. Для голодных учеников фестивальная уличная еда была как нельзя кстати.
Нам удалось быстро собрать около двадцати добровольцев из ассоциации, и каждый из них подошёл к делу с большим энтузиазмом.
— Вот, держи! Одна порция якисоба с майонезом и аонори! Ешь на здоровье, парень!
Тот самый Игараси, который раньше был таким упрямым, теперь стоял у гриля с широкой улыбкой. Возможно, под грубой внешностью скрывался большой добродушный человек, который просто любит детей.
— Ну надо же… Если я правильно помню, последние несколько лет отношения между ассоциацией и академией были довольно натянутыми.
Сигэтоми задумчиво погладил бороду, оглядывая оживлённый фестиваль.
— Это твоя работа, президент студенческого совета?
— Нет, не моя.
Президент покачала головой, затем дружески похлопала Юки по спине, подталкивая её вперёд.
— Всё благодаря ей. Милая и талантливая — вот какая у меня младшая.
— О? Значит, это ты?
Сигэтоми устремил на Юки острый взгляд.
— Как тебе удалось восстановить отношения с местными жителями?
— Я просто попросила их. Искренне. Я решила, что это лучший способ.
— Понятно. Прямая девочка, да?
Я заметил перемену в его выражении.
Ещё минуту назад он смотрел на неё как на «сестру Юмы». Теперь он видел в ней Юки Арисугава — самостоятельную личность.
— Кстати, я, кажется, не расслышал твоё имя.
— Юки… Юки Арисугава.
— Юки Арисугава.
Сигэтоми снял шляпу и протянул руку.
— Как выпускник этой академии, позволь мне поблагодарить тебя. Ты совершила нечто замечательное.
— С-спасибо вам.
Он надел шляпу обратно и повернулся.
— Что ж, я хотел бы поздороваться с членами ассоциации как представитель выпускников. Где их можно найти?
— Председатель Игараси вон там, у палатки с якисоба. А Фудзимия-сан, которая помогла наладить примирение, скорее всего, координирует всё за палатками.
— Понятно. Тогда я пойду поздороваюсь с обоими.
— Я пойду с вами.
Президент направилась к выходу, но остановилась и оглянулась.
— Юма-сенпай, почему бы тебе тоже не пойти? Всё-таки это твой последний фестиваль «Вакаба».
— А-а… да, конечно.
Она слегка подтолкнула Юму, чтобы он двинулся с места, и ушла вместе с группой.
Перед уходом она оглянулась на меня и подмигнула.
Я улыбнулся. Она специально оставляла нас с Юки наедине.
На крыше стало тихо.
Юки первой нарушила молчание мягким шёпотом.
— Эй… я победила?
— Ты же видела реакцию Сигэтоми-сана, правда? Ты сделала то, чего не смог он, — положила конец пятилетней вражде между академией и местной ассоциацией.
Я мягко похлопал её по плечу.
Она так много работала ради этого момента. Я знал, что ей нужно услышать эти слова.
— Ты победила. Честно и справедливо.
Юки стояла молча несколько секунд.
Затем её плечи задрожали.
— …Хик.
Крупные, блестящие слёзы покатились по её щекам.
Какое-то время она просто стояла, тихо плача.
Я знал, что это были не слёзы грусти — это были слёзы радости.
Чтобы никто не увидел её в таком состоянии, я обнял её и позволил выплакаться у меня на груди. Её слёзы пропитывали мою рубашку.
— Никто не смотрит. Плачь сколько нужно.
Конечно, я был рад, что она победила.
Но ещё больше —
я был счастлив, что эта гордая, несгибаемая девушка, которая никогда никому не позволяла видеть свои слёзы, выбрала именно мои объятия, чтобы наконец заплакать.
＊ ＊ ＊
— Какого чёрта ты сделал?!
Когда началась уборка после фестиваля, Юма отозвал меня за школьное здание.
Как только он меня увидел, сразу схватил за воротник.
— Почему, чёрт возьми, люди из общественной ассоциации были такими чертовски сговорчивыми? Разве их председатель не тот упрямый старый ублюдок Игараси? Я был уверен, что наладить эти отношения невозможно.
— То, что ты так хорошо осведомлён, значит, ты сам пытался это сделать, верно, сенпай?
— …
Его челюсть напряглась, и было слышно, как скрипят зубы.
Восстановить отношения академии с местной ассоциацией — это достижение, которое принесло бы ему серьёзное признание от совета выпускников.
Но Юма потерпел неудачу.
— Их убедила Юки. Вот и всё.
— Юки…? Не ты? Это сделала Юки…? Ты врёшь.
От былой уверенной харизмы Юмы не осталось и следа. В этот момент он выглядел просто капризным ребёнком, который злится, потому что всё пошло не по его плану.
Когда я подробно рассказал, как Юки вела переговоры, его рука наконец разжалась на моём воротнике.
— Ты шутишь…
Пробормотал он, отпуская меня.
— Она спасла потерявшегося ребёнка… и бабушка этого ребёнка случайно оказалась бывшим председателем? Серьёзно? Это просто глупая удача.
— Да. Повезло.
Я не стал отрицать.
— И всё же… а если бы на её месте был ты? Ты бы поступил так же?
— …
Юма молча прикусил губу.
— Если бы ты знал, что это внучка председателя, возможно, и помог бы. Но в тот момент она была просто потерявшейся девочкой. И ты прошёл бы мимо.
Я поправил сбившийся галстук и продолжил ровным тоном:
— В итоге то самое качество, которое ты считал слабостью Юки — её доброта, — стало тем единственным, что позволило ей тебя победить.
— …
Юма резко отвернулся и со всей силы ударил кулаком по бетонной стене.
Он стоял, тяжело дыша, пытаясь успокоиться.
— Ладно. За историю с ассоциацией — зачёт. Но не забывай… это было соревнование, кто проведёт фестиваль «Вакаба» лучше.
— …Да.
Юки совершила нечто невероятное.
Но действительно ли это подняло фестиваль этого года выше прошлогоднего?
— Впрочем, я не настолько самовлюблён, чтобы объявлять это своей победой.
— Тогда что теперь?
— Давай назовём это ничьей.
— Пожалуй, я смогу с этим жить. Буду великодушен и приму ничью.
— С чего ты взял, что делаешь мне одолжение?
Юма усмехнулся и покачал головой.
— Кстати… если бы ты выиграл, что бы ты заставил меня сделать?
— О, знаешь… после всех этих разговоров о твоих грандиозных жизненных планах, я подумал, что немного их подпорчу.
Я засунул руки в карманы и хищно ухмыльнулся.
— Например… отменить твой переезд в США и заставить тебя принять отцовскую компанию — «Арискор».
— Ты настоящий ублюдок, знаешь это?
На самом деле именно такой план у меня и был — использовать победу, чтобы заставить Юму спасти компанию отца.
Но всё вышло не так гладко.
Что ж, придётся искать другой способ не дать «Арискор» рухнуть.
— Ладно, мне пора возвращаться помогать с уборкой.
— Подожди.
Как только я развернулся, Юма меня остановил.
— Почему бы тебе не работать со мной вместо Юки? У меня осталось шесть месяцев до выпуска, и с таким человеком, как ты, всё было бы намного проще.
— Ты серьёзно думаешь, что я соглашусь?
— Тебе ведь нравится Юки, правда?
— …
Я не ответил.
Но Юма принял моё молчание за подтверждение.
Он понимающе похлопал меня по плечу и наклонился ближе.
— Я могу устроить тебе кого-нибудь получше. Красивее Юки. И, знаешь… повеселее.
Боже, этот парень… определённо унаследовал отцовский «очаровательный» характер.
Я выдавил улыбку.
— Заманчивое предложение.
— Видишь? Я знал, что ты одумаешься.
— Ага, нет. Это невозможно.
— А? Почему?
— Потому что никого красивее Юки нет.
— С чего ты так уверен? Ты только начал учиться в старшей школе. Мир гораздо больше, чем ты думаешь—
— О, я знаю.
Я сбросил его руку со своего плеча и посмотрел на темнеющее небо.
— Никого красивее Юки нет. По крайней мере… ближайшие пятнадцать лет.