♥♥♥ Тревога и неудача

Как до этого дошло…?

Был обеденный перерыв. Я сидел за самым дальним столом в столовой — тем самым, который бросался в глаза больше всех остальных. Обычно здесь почти никто не сидел.

Я чувствовал на себе взгляды со всех сторон.

Но дело было не только в том, что я занял такое заметное место.

— Ну, о чём ты хотел поговорить?

Напротив меня сидела президент ученического совета, Сидзука Миками.

Её длинные прямые чёрные волосы мягко колыхнулись, когда она пошевелилась. От неё веяло спокойствием и изяществом — такая девушка идеально смотрелась бы в кимоно. На груди блестел золотой значок «Ситибо»*, отмечавший её как лучшую ученицу второго года.

Перед ней стояла тарелка с тостом-пиццей, салат и чашка консоме. У меня — карри с котлетой.

— Я же сказал только, что хочу немного поговорить. Как это переросло в совместный обед?

— Ой, прости. Ты сегодня принёс обед из дома?

— Нет, не в этом дело. Но если нужно было поговорить, мы могли сделать это в кабинете совета. Зачем было специально устраивать всё здесь…?

— Я хотела сесть и нормально, один на один, поговорить с тобой. Ты меня уже давно интересуешь.

Она улыбнулась мне спокойными, ясными глазами.

Даже в будущем я ни разу не разговаривал с ней наедине.

Всё потому, что Юки сразу начинала ревновать. Каждый раз, когда мы общались с Сидзукой, нас обязательно было трое.

— С-Сидзука-сан сказала, что он её интересует!

— Эй, а это разве не первогодка, который стал лучшим учеником? У него золотой значок.

— Погоди, так она любит умных парней?!

— Это же новый член ученического совета, да? Как его… Судзухара!

Со всех сторон доносились завистливые перешёптывания старшеклассников.

Видимо, среди второкурсников она была чем-то вроде идола.

Сегодня вечером, наверное, стоит быть осторожнее по дороге домой.

— Не говори такого, а то люди неправильно поймут.

— Но это же правда.

— Что во мне может быть интересного? Я выгляжу совершенно обыкновенно, а то, что стал лучшим учеником, — в основном удача.

— Внешность не важна. Меня больше интересует то, что внутри.

Она слегка подалась вперёд и понизила голос, чтобы слышать только я:

— Ты специально сдерживаешься на работе в ученическом совете, правда?

— …!

Прямо в точку.

Я действительно специально работал вполсилы, чтобы не задевать Юки. Даже пару раз нарочно допускал мелкие ошибки.

Юки, конечно, способная, но между взрослым и ребёнком — огромная пропасть. Если бы я выложился по полной, разница стала бы слишком очевидной.

— Как ты догадалась?

— Женская интуиция, — ответила она с игривой улыбкой и чуть высунула кончик языка.

— Я здесь не для того, чтобы тебя отчитывать. Ты всё равно выполняешь работу как следует.

— Спасибо.

— Ладно, так о чём ты хотел поговорить?

— Да. Это касается Арисугавы… и её брата, Юмы-сенпая.

Я понизил голос, чтобы никто рядом не услышал.

Я рассказал ей о разладе между Юки и Юмой.

О том, как она хочет сделать фестиваль «Вакаба» этого года успешнее, чем в прошлом году, когда всем заправлял он.

И… о том, каким Юма был на самом деле.

Сидзука слушала молча, пока я не выговорился до конца.

— …Вот и всё, что я знаю.

Я рассказал ей всё это, потому что хотел, чтобы она была на нашей стороне.

В конце концов, фестиваль «Вакаба» проводился под руководством ученического совета. Для нового состава это было настоящее большое дебютное выступление.

Но окончательное слово оставалось за президентом совета. Как бы старательно ни работала Юки, без одобрения Сидзуки она не смогла бы двигаться вперёд.

Я не просил передать ей всё мероприятие. Мне просто нужно было, чтобы она создала условия, при которых усилия Юки будут должным образом оценены.

— Понятно… вот в чём дело.

— Тебе, наверное, трудно в это поверить, но Юма-сенпай на самом деле совсем не такой, каким кажется…

— О, я знаю. У него довольно извращённый характер.

— А?

Сидзука сделала глоток чая и горько улыбнулась.

— Я проработала с ним в совете целый год. Было бы странно, если бы кто-то из того состава не заметил, какой он на самом деле.

— Погоди… так ты всё это время знала?

— Да. Правда, он не делал ничего откровенно ужасного, поэтому никто ничего и не говорил. Хотя однажды мне пришлось предупредить его насчёт его бабничества.

— Серьёзно? Даже в школе?

— О да. Он даже ко мне однажды подкатывал.

— Ты шутишь.

— Я отказала ему максимально вежливо. Сказала, что предпочитаю более преданных людей.

Я тихо выдохнул с облегчением. Хорошо, что Сидзука не из тех, кого легко соблазнить.

Она убрала волосы за ухо и произнесла:

— Хорошо. Если я могу чем-то помочь, я вас поддержу.

— Серьёзно?!

— Да. Мне Арисугава-сан всё равно нравится гораздо больше, чем Юма-сенпай.

Она тепло улыбнулась.

— Кстати… как у вас с ней дела?

— С чего вдруг такой вопрос? Мы просто обменялись контактами, и всё.

— Жаль.

— Жаль? Ты серьёзно нормально относишься к романтическим отношениям внутри совета?

— Как я уже говорила раньше — если отношения чистые, то всё в порядке. И я считаю, что вы с ней отличная пара.

Её улыбка светилась искренней доброжелательностью.

Я уже видел такие взгляды — точно такое же выражение бывает у старших женщин, когда они пытаются свести младших.

Я ответил кривой улыбкой.

— Постой… это ты постоянно назначаешь меня и Юки работать вместе по делам совета?

— Кто знает? — она невинно пожала плечами и принялась аккуратно резать тост-пиццу ножом и вилкой.

Достаточно проницательна, чтобы видеть меня насквозь, и достаточно скользкая, чтобы уходить от прямых вопросов.

Да… с ней номер не пройдёт, как с Юки.

Подумав об этом, я откусил большой кусок карри с котлетой.

＊　＊　＊

В тот же день ученический совет провёл первое собрание по поводу предстоящего фестиваля «Вакаба».

— А-а-а… опять это время года, — пробормотала вице-президент, почёсывая голову с откровенно скучающим видом.

— Нам предстоит спланировать мероприятие, продумать расстановку, дать указания членам комитетов. Работы много, но давайте постараемся вместе, ладно?

Президент совета Сидзука держала в руках толстую стопку документов. Скорее всего, все они касались подготовки к фестивалю.

— Для начала давайте определимся с главными кураторами фестиваля. В прошлом году бывший президент Юма вёл всё в одиночку, но в этот раз мы разделим обязанности на две части: дневную и вечернюю. Дневные мероприятия возьму на себя я, а вечернюю… Арисугава-сан, могу я попросить тебя взяться за это?

— Э-э? А! Да, конечно, я справлюсь!

Юки на миг растерялась, но тут же ответила с явным воодушевлением.

— Но… почему именно я?

— Потому что ты кажешься мне самым ответственным человеком для этой работы. Будет тяжело, но это отличный шанс для тебя вырасти. Могу я на тебя рассчитывать?

— Да! Я обязательно сделаю всё успешно!

Юки тихо сжала кулачок и прошептала себе под нос:

— Я сама собиралась попросить дать мне это… Не могу поверить, что президент сама предложила.

Сидзука быстро подмигнула мне, будто спрашивая: «Ну как, нормально?»

Спасибо, президент.

— Может, остальных членов тоже разделим на дневную и вечернюю команды?

— Да. Давайте три человека на дневную и два на вечернюю. Поскольку у дневной будет на одного больше, они смогут заняться снабжением.

— Поняла.

— Теперь давайте решим, кому достанутся оставшиеся три человека, с помощью камня-ножниц-бумаги между мной и Арисугавой-сан.

Сидзука и Юки встали друг напротив друга.

— А, кажется, я выиграла. Тогда…

Сидзука медленно подняла руку и указала. Не на вице-президента и не на Сугэту-сенпая… а на меня.

— Я возьму Судзухару-куна.

— А…?

Я услышал, как Юки тихо поперхнулась. Сидзука взглянула на её реакцию и тихо хихикнула.

— Шучу. Просто пошутила. Логичнее, если ты будешь работать с теми, с кем уже привыкла. Я возьму Рису и Боутару.

Она явно специально дразнит Юки.

— Фух, слава богу. А то я уже испугалась, что десятилетняя дружба вот-вот рухнет.

— Ой, правда? Тогда, может, мне всё-таки взять Судзухару-куна? Он вроде не из тех, кто серьёзно относится к работе.

— НЕЕЕЕТ! Я обещаю работать изо всех сил! Пожалуйста, не бросай меня!

Сидзука и вице-президент продолжали свою игривую перепалку, заставляя остальных членов совета криво улыбаться.

— …Я… рада… что она его не взяла…

Голос Юки почти тонул в шуме вице-президента, но я всё равно расслышал её тихий, полный облегчения шёпот.

＊　＊　＊

Первое, что мы сделали — изучили подробности фестиваля «Вакаба» прошлого года.

Говорили, что под руководством Юмы он прошёл с огромным успехом. Мы хотели понять, в чём был секрет.

Но чем глубже мы копали, тем мрачнее становились наши лица.

— Да ладно… это же читерство.

Глядя на программки мероприятий, финансовые отчёты и итоговый доклад, я застонал и обхватил голову руками.

Само ядро фестиваля было довольно стандартным: палатки с едой от спортивных клубов, выставки от культурных. Ничего необычного.

Но вот специальное вечернее мероприятие в спортзале…

Ток-шоу с участием восходящей звезды, красавчика-актёра Кабураги Сёити.

Живое выступление трёх стажёрок из ABK48.

Состав, который одинаково сильно цеплял и парней, и девушек.

— Как, чёрт возьми, он это провернул? Это точно не влезло бы в бюджет.

— Думаю, мой брат всё устроил лично.

— Что? Он мог такое сделать?!

— Да. В средней школе брат занимался младшим модельным бизнесом. Кабураги-сан был его знакомым с тех времён. Он даже пару раз приходил к нам домой. Думаю, через него он вытащил и стажёрок из ABK. Одна из них… даже какое-то время с ним встречалась.

Серьёзно? Я и так знал, что Юма красивый, но теперь ещё и связи в индустрии развлечений?

— Ладно, такой трюк нам точно не повторить. Придётся придумать другой подход.

— Верно. Для начала давайте посмотрим распределение бюджета.

Юки положила лист с бюджетом в центр стола и постучала по нему пальцем.

— Школа выделила нам 600 000 иен. Разделим поровну между дневной и вечерней частью — у нас будет по 300 000. (п/п 3048 шавух)

— Триста тысяч… не так уж много, да?

— Согласна.

Юки кивнула.

В отличие от спортивных клубов, среди культурных было много неофициальных групп — всего около двадцати. Значит, каждому клубу достанется примерно по 15 000 иен.

— …

Мы ломали голову, пытаясь понять, как превзойти прошлогодний фестиваль. Но сколько ни думали, блестящих идей не приходило.

В конце концов, сами мероприятия проводили клубы.

Задача ученического совета — распределить бюджет, выделить площадки и предоставить оборудование и материалы.

— Погоди… как в прошлом году вообще одобрили то специальное мероприятие? Совет только оказывает поддержку. Клубы сами должны вести события, верно?

— Ток-шоу официально проводил Клуб кинокритиков. Выступление стажёрок ABK зарегистрировали как мероприятие Клуба лёгкой музыки.

— Хм. Хитро.

Стоит ли мне попробовать сделать что-то похожее на то, что делал Юма — пригласить знаменитость или группу стажёрок-айдолов?

Нет. Это неправильный путь.

Победить Юму должна именно Юки, а не я. Моя роль — поддерживать её, а не выходить на первый план.

— Пока давайте сходим по клубам и спросим, какие мероприятия они планируют.

— Хорошая идея.

В тот же день после обеда мы обошли все культурные клубы, собирая информацию об их планах.

Самое раздражающее было то, что многие отвечали: «Мы ещё не решили».

До фестиваля оставалось меньше двух недель, мы торопили их, но большинство отвечало вяло: «Ага, ага, займёмся».

Как первогодки, мы особо всерьёз не воспринимались.

— Я не ожидала, что будет так тяжело…

Вернувшись в кабинет совета после обхода всех клубов, Юки рухнула на диван и уставилась в потолок.

— Остаётся только распределение бюджета и назначение площадок.

— Я закончу к завтрашнему дню.

— К завтрашнему? Ты собираешься делать это дома?

Было уже после шести вечера, почти время расходиться по домам.

— Разве нельзя отложить до завтра? Время ещё есть, правда?

— Чем раньше мы утвердим бюджет, тем больше времени будет у клубов на подготовку.

Юки убрала документы в сумку и тихо пробормотала:

— Если я хочу победить брата, мне нужно работать именно так усердно.

＊　＊　＊

— Ой, ну серьёзно?..

На следующий день я нахмурился, глядя на подготовленный Юки лист распределения бюджета.

В предыдущие годы каждый клуб получал равную долю. Но в этом году Юки распределила суммы по-разному.

Например, драматическому клубу досталось 50 000 иен — на 30 000 больше, чем в прошлом году.

А маленьким клубам — всего по 2–3 тысячи. Почти мелочь.

— Это…

— Мы не можем сделать всё одинаково хорошо. Поэтому я решила сосредоточить ресурсы.

— Сосредоточить?

— Да. Я выбрала пять перспективных клубов и выделила им больше средств. Мы будем активно продвигать именно эти пять в рекламе фестиваля и так расставим площадки, чтобы посетители естественно к ним тянулись.

— А качество мероприятий, которым дали меньше, не пострадает?

— Поэтому я планирую попросить их пересмотреть идеи под уменьшенный бюджет. Раз они ещё на стадии планирования, должны успеть подстроиться.

Логика была не ошибочной.

Это тот же принцип, которым пользуются в бизнесе: урезать финансирование убыточных направлений и вкладываться в перспективные.

Если важны только результаты, её стратегия имела смысл.

Но—

— Я против.

— Что?

Юки удивлённо подняла голову.

Её план был чистой эффективностью.

Но это всё-таки школьное мероприятие, и за него отвечают подростки. Эмоциональную сторону нельзя было игнорировать.

— Если создать такую явную разницу, от клубов с меньшим бюджетом посыплются жалобы.

— У нас нет выбора. Если не сделать так, у нас не будет ни одного яркого мероприятия. К тому же клубы, которым я урезала финансирование, во время наших разговоров не проявили особого энтузиазма.

Под глазами у Юки залегли тёмные круги.

Наверное, она просидела всю ночь над этим планом. Черновик был весь испещрён стёртыми и переписанными расчётами.

— Разве не стоит учитывать чувства участников клубов? Они решат, что ты их дискриминируешь.

— Тогда скажи, что нам делать! У тебя есть идея получше?!

Она сжала кулаки и почти выкрикнула.

— Мой брат делал точно так же. Ему было плевать, если его называли высокомерным. Он знал, что результат скажет сам за себя. Если фестиваль «Вакаба» пройдёт успешно, все всё поймут.

— …………………………

В итоге мы внесли несколько мелких поправок и всё-таки подали план бюджета с заметной разницей между клубами.

И, как я и опасался, негативная реакция не заставила себя ждать.

— Извините… почему наш бюджет сократили с 20 000 иен в прошлом году до всего 10 000 в этом?

На следующий день после публикации списка в кабинет совета пришла девушка с узкими глазами.

Это была Кисануки-сенпай, третьекурсница, глава клуба чайной церемонии.

Их мероприятие — традиционная чайная церемония с угощением чаем и японскими сладостями. Они проводили её каждый год.

В этом году они тоже планировали то же самое, но с половиной обычного бюджета оказались в тупике.

— Я посмотрела прошлогодний отчёт. На ваше мероприятие пришло около сорока гостей, верно? На 10 000 иен вы вполне сможете обеспечить сладостями такое количество людей.

— Д-да, но… наш клуб всегда использует монаку* из кондитерской Марумидо. Это часть традиции. Нам нужно 20 000, чтобы хватило на всех.

— Тогда, может, в этом году стоит перейти на более доступную марку.

— Ни за что…

— Если будет сложно, я могу помочь найти более дешёвые варианты.

— ……

Тон Юки оставался спокойным и логичным. Кисануки-сенпай явно была потрясена.

Через стёкла очков было видно её недоумение: «Она правда всего лишь первокурсница?»

— …Я поняла. Мы поищем что-то подходящее под новый бюджет.

С поникшими плечами она вышла из комнаты.

Её понурая фигура вызывала у меня чувство вины, хотя сокращала бюджет не я.

— Не слишком жёстко? Сразу в два раза урезать…

— Ничего не поделаешь. В прошлом году их мероприятие было непопулярным, а они снова повторяют то же самое. Нужно расставлять приоритеты.

Её подход казался холодным, но на самом деле она не была такой бессердечной, какой выглядела.

Я видел это по тому, как она прикусила нижнюю губу.

Я надеялся, что жалобы на этом закончатся. К сожалению, уже на следующий день—

— Эй! Почему моему клубу дали всего 2 000 иен?!

В кабинет ворвалась Ёсино-сенпай, капитан танцевального клуба.

Высокая блондинка-гяру с вызывающим взглядом, она совершенно не стеснялась его демонстрировать. Она возвышалась над Юки почти на тридцать сантиметров.

— Танцевальному клубу действительно нужно так много денег?

— Мы собирались арендовать сценическое освещение! С ним наше выступление будет намного ярче. Без него всё будет выглядеть плоско!

Она хлопнула ладонями по столу, буквально дрожа от возмущения.

Насколько я помнил, в танцевальном клубе было всего пять человек. Скорее неформальная тусовка, чем серьёзный культурный клуб.

— Драматическому клубу вы дали 50 000 иен, да?! Почему такая огромная разница?!

— Это зависит от продолжительности мероприятий. Драматический клуб ставит два сорокаминутных спектакля. А у танцевального — одно пятиминутное выступление.

— Это всё равно не объясняет такую пропасть!

— Драматический клуб в прошлом году вышел в национальный финал. Мы это тоже учли.

— То есть нам дали меньше только потому, что у нас нет достижений?! Да кто ты вообще такая?!

Ёсино-сенпай, капитан танцевального клуба, схватила Юки за воротник.

— Это ради успеха фестиваля «Вакаба». Я прошу вашего сотрудничества.

Но Юки даже не дрогнула. Её голос оставался ровным, спокойным и совершенно безэмоциональным.

Это только сильнее разозлило Ёсино-сенпай.

— Значит, ты правда не собираешься уступать, да?

Она тяжело вздохнула и добавила холодным, снисходительным тоном:

— Блин… если бы президентом всё ещё был Юма-сенпай, он бы нас выслушал. Не могу поверить, что вы брат и сестра. Ты совсем на него не похожа.

— ……

Впервые за весь разговор маска спокойствия на лице Юки дала трещину. В глазах вспыхнул гнев.

— О? Задела за живое? Я думала, ты вообще безэмоциональная машина, а тебе, оказывается, не нравится, когда тебя сравнивают со старшим братом?

— Это не так…

— Ага, конечно. Трудно не комплексовать, когда у тебя такой идеальный брат, да?

— Ты ничего не знаешь…

Юки сжала кулаки.

Чёрт. Если я сейчас не вмешаюсь, дело дойдёт до настоящей драки.

— Ё-Ёсино-сенпай!

Я быстро встал между ними.

— У меня есть идея.

— Идея?

— Драматический клуб использует сценическое освещение для спектакля, верно? Что, если танцевальный клуб одолжит у них оборудование?

— Одолжить освещение?

— Да. Расписания не пересекаются, а освещение для пьесы критически важно. Уверен, их оборудование лучше того, что мы могли бы арендовать на ваш текущий бюджет.

Ёсино-сенпай нахмурилась, обдумывая предложение.

— Хм… да, это может сработать.

— Мы сами уладим запрос к драматическому клубу. Вам ещё что-нибудь нужно?

— Нет, пока этого хватит…

Фух. Хотя бы она вроде осталась довольна.

Когда она вышла, я проводил её взглядом и выдохнул, вспоминая, как в студенческие годы работал с жалобами клиентов на подработке.

Вдруг позади раздался тихий глухой звук.

Я обернулся и увидел, что Юки рухнула на стул.

— Я безнадёжна… даже до такой простой вещи, как одолжить оборудование у другого клуба, не додумалась…

Она потёрла виски. На лице читалась сильная усталость.

— Арисугава. Ты вообще спала вчера ночью?

— Примерно три часа…

Под глазами снова залегли тёмные круги.

— Ты так и свалишься, если будешь продолжать в том же духе. До фестиваля «Вакаба» ещё больше недели. В таком темпе ты не выдержишь.

— Да… пойду умоюсь.

Она встала и нетвёрдой походкой направилась в коридор.

— Юки…

Меня не покидало странное чувство.

Обычно, когда что-то шло не так, она злилась на себя. Но сегодня в ней не было и намёка на это.

Может, она просто сильно устала? Я постарался отогнать эту мысль.

Но на следующий день—

Юки впервые не пришла в школу.

＊　＊　＊

В день, когда Юки отсутствовала, я звонил ей бессчётное количество раз, но она так и не взяла трубку.

— Арисугава? Я слышал, она взяла больничный.

— Понятно.

Я подумал, что школе может быть что-то известно, и спросил у учителя. Оказалось, утром она сама позвонила и сказала, что простудилась.

Вчера она действительно выглядела неважно.

Скорее всего, сказались недосып и накопившаяся усталость.

— Как продвигаются вечерние мероприятия?

Когда я вошёл в кабинет совета, Сидзука встретила меня обеспокоенным взглядом.

— Честно… не очень.

— Арисугава-сан сегодня отсутствует, да?

— Да. Похоже, простудилась.

— Я рада, что это не психологическая проблема.

Видимо, до президента уже дошли слухи о конфликтах Юки с культурными клубами.

Сидзука посмотрела куда-то вдаль и тихо вздохнула.

— Не все могут работать так неустанно, как она. Большинству людей просто хочется повеселиться. Пока им весело — им больше ничего и не нужно.

Она была права.

Юки и члены культурных клубов изначально преследовали разные цели.

Юки хотела сделать фестиваль «Вакаба» успешным.

Культурные клубы просто хотели создать яркие воспоминания.

При таком расхождении конфликты были неизбежны.

— Что думаешь? Может, мне вмешаться и помочь с вечерней частью?

Вице-президент подняла руку, жуя только что купленный в школьном магазине якисоба-бун.

— Если нужно будет улаживать конфликты — оставь это мне. У меня высший уровень коммуникативных навыков. В смысле… это практически всё, что у меня есть, но всё равно считается!

Она широко улыбнулась, излучая привычную жизнерадостность.

— Это было бы очень кстати. Если станет совсем тяжело, я обращусь.

— Оставь на меня!

— И не стесняйся просить о помощи пораньше, — мягко добавила Сидзука с доброй улыбкой. — Вы всё-таки ещё первокурсники.

Ладно… что дальше?

Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок.

В таком темпе мы точно проиграем прошлогоднему фестивалю «Вакаба». Юки это тоже понимала.

Её угнетало не только физическое переутомление.

Она переживала из-за конфликтов с культурными клубами и сильно нервничала, что не сможет победить Юму.

Должен же быть способ помочь.

— Эй, Судзухара. Есть минутка?

— А? Сугэта-сенпай?

Мне на плечо тяжело легла крепкая ладонь. Это был Сугэта-сенпай, казначей — парень, который говорил только тогда, когда это было действительно необходимо. Его низкий баритон обычно заставлял всех вокруг замолкать.

— Это насчёт расстановки мероприятий. Можешь перенести палатки с едой подальше отсюда?

Он постучал по верхней части карты мероприятий.

— Возле северных ворот? Почему?

— Ах да… первогодки же не в курсе.

Вице-президент развернула стул и присоединилась к разговору.

— У нашей школы довольно напряжённые отношения с местным советом квартала.

С кислым выражением лица она объяснила ситуацию.

Всё началось пять лет назад, когда школа строила новое крыло.

Во время строительства на квартал обрушился поток жалоб: шум от работ, пробки из-за грузовиков, даже претензии, что новое здание отбрасывает тень и из-за этого не сохнет бельё.

Но строительство нельзя было остановить, и школа продолжила работы.

Тогда всё и испортилось окончательно. Глава местного совета квартала сильно разругался с одним из директоров школы.

— В итоге совет квартала полностью прекратил финансирование школы и отменил все совместные волонтёрские мероприятия. С тех пор отношения остаются натянутыми.

Сидзука потёрла виски и вздохнула.

— Некоторые из тех людей живут как раз возле северных ворот. Мы стараемся по возможности избегать этой зоны. Если шум фестиваля их побеспокоит, они сразу начнут жаловаться.

— То есть… палатки с едой в северной части нельзя ставить?

— Именно. Поэтому и школьный марафон проводят на стадионе, а не по улицам. Не хотят, чтобы ученики бегали по кварталу.

Честно говоря… я понимаю местных жителей.

Это не та школа, в которую поступают просто потому, что живут рядом. Люди здесь вынуждены мириться с неудобствами ради учебного заведения, куда их собственные дети даже не ходят.

— Жаль всё-таки. Раньше всё было совсем по-другому.

— А? Что это?

Вице-президент подняла старый документ.

— Старая газета ученического совета. Нашли, когда убирались на днях.

Это было издание пятилетней давности.

На выцветшей фотографии ученики и члены совета квартала вместе работали на субботнике.

Сейчас всё цифровое, а тогда статьи печатали на машинке, а фотографии вручную приклеивали.

— Ух ты. Действительно, раньше отношения были намного лучше… Погоди. Можно посмотреть фото секунду?

— Эй, полегче.

Я аккуратно забрал листок у вице-президента и уставился на фотографию.

Никаких сомнений.

Я слишком сильно сосредоточился на том, чтобы превзойти прошлогодний фестиваль.

Фестиваль «Вакаба» — это не просто школьное мероприятие. Это демонстрация способностей совета, и на него приходят влиятельные выпускники.

Это может сработать.

Мысль наконец сложилась в цельную картину.

— Президент! Вы не знаете, какой учитель занимался этим мероприятием?

— Дай посмотреть…

Сидзука наклонилась, внимательно изучила фото и указала на фигуру в углу.

— Это Гонда-сенсей из отдела обществоведения.

— Спасибо!

Я схватил сумку и выскочил из кабинета.

＊　＊　＊

По-прежнему нет ответа…

Я снова позвонил Юки, но, как и раньше, она не взяла трубку.

Мне нужно было поговорить с ней как можно скорее.

Не было никакой гарантии, что она придёт в школу завтра. После стольких пропущенных звонков я начал беспокоиться всерьёз.

Поэтому я решил пойти к ней домой лично, под предлогом, что учитель попросил передать раздаточные материалы.

Я знал, где она живёт, но никогда не был внутри.

Ни один из нас не хотел иметь дело с тем ублюдком-отцом, поэтому все праздники мы проводили у моих родителей. Ни разу не возвращались к ней.

Единственным исключением был день нашей свадьбы, когда я отвёз её туда, чтобы забрать кое-какие вещи.

Так… кажется, сюда…

Опираясь на воспоминания из будущего — или прошлого? — я направился к её дому.

— Вот он.

Я остановился перед знакомым двухэтажным домом.

Это был не особняк, но учитывая размеры и расположение в центре Токио, одна только земля, наверное, стоила больше миллиарда иен.

Я нажал кнопку домофона рядом с табличкой «Арисугава».

— Да?

Ответил сонный мужской голос.

Отец-ублюдок? Нет… голос слишком молодой.

Погоди—

— А, это парень Юки.

Через мгновение дверь открылась, и на пороге появился Юма Арисугава в футболке и шортах — как всегда, в повседневном стиле.

— Дай-ка вспомнить… точно, Судзухара. Судзухара Масаоми.

Я удивился, что он запомнил моё имя. Я представился всего один раз. Хорошая память.

— Юки заперлась у себя в комнате. Понятия не имею, спит она или нет.

Юма дёрнул большим пальцем в сторону дома.

— Можно мне с ней поговорить? Хотя бы через дверь?

— Конечно. Чёрт, если хочешь пробраться к ней в комнату — валяй. Старому я не скажу.

Он обнял меня за плечо и прошептал, как чёрт-искуситель.

— Как её брат, ты говоришь довольно мерзкие вещи.

— Да ладно, не принимай всерьёз.

Он закатил глаза и впустил меня внутрь.

— Её комната наверху, первая дверь справа. Действуй. И если будешь что-то делать — запри дверь.

Он оставил меня у лестницы и вернулся в гостиную.

По телевизору работал какой-то развлекательный канал.

— Юма-сенпай. Можно поговорить минутку?

— А? Со мной?

— Хотел кое-что спросить.

Юма на секунду прищурился, потом пожал плечами.

— Да ладно, почему нет. Мне всё равно скучно.

Он прошёл в гостиную и выключил телевизор.

— Держи. Дорогой чай. Не пролей. Ковёр под тобой стоит целое состояние.

— Состояние?

Я заглянул под стол, чтобы посмотреть этикетку.

— Да, брендовый… но этот стоит всего несколько сотен тысяч, а не миллионы.

— Чёрт. Ты разбираешься в брендах, да? Всё равно такая цена должна тебя шокировать.

У меня в будущем доме был точно такой же ковёр, так что впечатления особого не было.

— Ну? Что ты хотел спросить? Цвет трусиков Юки или что-то такое?

— Это интереснее, когда она сама мне рассказывает.

— Хех. Неплохо.

— На самом деле я хотел спросить о твоих планах после окончания школы.

— О моих планах?

Он наклонил голову, явно сбитый с толку.

— С какой стати тебя это интересует?

— Просто любопытно. Ты же лучший ученик в своём году. Я думал, ты поступишь в престижный университет и в итоге возьмёшь на себя отцовскую компанию.

— Ни за что.

Юма опёрся на руку и усмехнулся.

— Я планирую поступить в колледж в США и остаться там.

Значит, я был прав. Он уже принял это решение.

— Старик не против. Главное — чтобы я окончил школу лучшим и поступил в топовый вуз. Нужно же сохранить лицо семьи.

— Почему именно Америка?

— Я хочу основать свою компанию. Японская экономика — тонущий корабль. Если я собираюсь построить что-то большое, то сделаю это в самой крупной экономике мира.

— Разве нельзя просто взять Ariscore?

— Ни в коем случае. Я не хочу получать бизнес по наследству. Я построю всё с нуля. Что-то большее, чем Ariscore когда-либо могла мечтать.

Он откинулся назад с уверенной улыбкой.

В его глазах не было даже намёка на сомнение.

Если бы это сказал любой другой старшеклассник, я бы списал на подростковую самоуверенность.

Но Юма… он действительно мог это сделать.

И он это сделает, вспомнил я день, когда он пришёл ко мне уже как CEO Cross Streamers.

— Позволь задать гипотетический вопрос. Допустим, ты уедешь в Америку, основаешь компанию, и она станет невероятно успешной. А потом Ariscore попадёт в тяжёлое положение и ей понадобится огромная финансовая инъекция, чтобы выжить. Ты поможешь?

Юма удивлённо приподнял бровь на неожиданный вопрос.

— Ни хрена. Какой мне с этого прок?

Он фыркнул.

— Это мой старик вырыл себе эту яму, а не я. Он слишком горд, чтобы просить о помощи.

— А если Юки… твою сестру… «продадут», чтобы исправить ситуацию?

— Продадут? Типа, устроят политический брак? Да пожалуйста. Не моё дело.

Ответ прозвучал без малейших колебаний.

Я сжал кулаки.

— Тебе правда плевать на неё, да?

— Не особо. Она избалованная девчонка. Постоянно со мной ссорится. Может, если бы она была более покладистой, я бы относился к ней лучше.

Он тихо усмехнулся.

Юки… вот в таком доме она выросла…

С эгоистичным отцом и братом, которому плевать на всех, кроме себя.

Неудивительно, что её дух был так надломлен.

Я вспомнил тот потухший взгляд, с которым она встретила меня в будущем.

— Ты интересный парень. Ещё недавно был среднешкольником, а уже с железными нервами и задаёшь самые странные вопросы…

Допив чай, Юма бросил на меня острый, хищный взгляд.

— Но одно ясно. Ты меня не любишь, да?

— Нравишься ты мне или нет…

— Хватит. Такая полуправда только сильнее бесит.

— …………………………

Похоже, прятаться больше нет смысла. Да и я уже на пределе.

— Тогда я приму твоё предложение.

Я посмотрел Юме прямо в глаза, едва сдерживая злость.

— Я тебя ненавижу. Ненавижу, как ты смотришь сверху вниз на Юки. Ненавижу, как ты заставляешь её страдать.

На миг Юма замер в изумлении.

А потом расхохотался:

— Ха! Я знал, что ты интересный! Это всего второй раз в жизни, когда мне сказали такое в лицо!

— Дай угадаю, первый раз была Юки?

— В точку.

Юма откинулся на диване.

— Я слышал. Похоже, Юки поругалась с членами культурных клубов.

Он говорил с усмешкой.

— Она всегда настаивает на том, чтобы даже со слабыми обращаться как с равными. Если сказать красиво — она добрая. Если прямо — наивная и мягкотелая.

Юма взял с тарелки завёрнутое печенье, раздавил его в кулаке и бросил крошки в рот, словно змея, заглатывающая добычу.

— Поэтому она и проваливается — пытается просить об одолжениях у слабаков. Нужно просто брать всё под контроль. Если склонять голову перед теми, кто ниже тебя, или пытаться работать с ними на одном уровне — ничего хорошего не выйдет.

— А я считаю, что это одно из её лучших качеств.

Я взял печенье, аккуратно развернул обёртку и положил его в рот.

— Юки превзойдёт тебя. Она станет лучшим президентом ученического совета, чем ты когда-либо был.

Бровь Юмы дёрнулась. Похоже, я задел его за живое.

— Ни единого шанса. В таком темпе фестиваль «Вакаба» станет провалом.

— Если она останется такой, как сейчас — да, скорее всего.

Я усмехнулся, в голосе звучала уверенность.

— Но именно поэтому я сделаю так, чтобы она победила.

Это была моя ставка.

Арисугава Юма. Главное препятствие на пути к счастью Юки — и одновременно ключ к его преодолению.

Если я смогу его победить, Юки наконец преодолеет свои комплексы. А в качестве бонуса моё положение в её глазах резко взлетит.

Но останавливаться на этом было бы расточительством.

Когда есть ставка, которую можно выиграть, нужно идти ва-банк.

— Сенпай, а давай заключим небольшое пари?

— Пари?

— Ты и мы. Посмотрим, чья сторона сделает фестиваль «Вакаба» более успешным.

— …Ты идиот?

Юма несколько секунд смотрел на меня, потом сухо усмехнулся.

— Ты вообще понимаешь, зачем я так старался сделать прошлогодний фестиваль таким грандиозным?

— Чтобы продемонстрировать свою силу как президента совета?

— Ну, это тоже. Но была причина посерьёзнее. Ты слышал о Хидэо Сигэтоми?

— Бывший губернатор Токио. И выпускник академии Ситибо.

— Верно. Он ещё и глава ассоциации выпускников. В прошлом году я вкалывал как проклятый, потому что знал: этот старик придёт. Мне нужно было показать свои способности — доказать, что в меня стоит инвестировать, — чтобы ассоциация выпускников профинансировала мой стартап в Америке.

Понятно. Значит, даже сказав, что у него плохие отношения с отцом, он всё равно раздобыл капитал. Оказывается, деньги пришли от ассоциации выпускников.

— И ты серьёзно думаешь, что можешь это превзойти?

— Да.

Я ответил без малейших колебаний. Юма скрестил ноги, и на его лице расплылась хитрая ухмылка.

— Ладно. Что на кону?

— Поскольку у каждого из нас свои желания, давай сделаем всё просто.

Я сделал глоток чая и улыбнулся.

— Победитель получает право отдать проигравшему один приказ — любой, какой захочет.

＊　＊　＊

Комната Юки сразу направо после лестницы, верно?

Я поднялся по ступенькам и постучал в дверь.

Подождал немного — ответа не было.

Может, она спит. Я решил постучать ещё раз, а если она не ответит — оставить сообщение и уйти.

Ситуация была срочной, но пока она не поправится, мы всё равно мало что могли сделать.

Как раз когда я так подумал, дверь тихо скрипнула и приоткрылась. На пороге появилась Юки в пижаме.

— Ниисан? Что такое? Я не голодная, ужин не нужно—

Видимо, из-за температуры ей плохо спалось. Пуговицы пижамы были расстёгнуты почти до груди, и без бюстгальтера была хорошо видна гладкая бледная кожа и мягкие очертания груди.

— Э-э…

В тот момент, когда она увидела моё лицо, она замерла. Я тоже замер, и мы уставились друг на друга на неудобно близком расстоянии.

Три секунды… нет, наверное, пять.

— —!!

Осознав ситуацию, её щёки, и без того раскрасневшиеся от жара, стали ещё ярче. Она быстро прикрыла грудь одной рукой, а другой с силой захлопнула дверь.

Раздался глухой удар.

— Ай…!

Похоже, Юки зацепилась мизинцем ноги за дверной косяк. Она потеряла равновесие и упала назад, плашмя приземлившись на пол.

— Ты в порядке?!

— —!!

Это, наверное, было больно. Лицо Юки исказилось от боли, но даже сквозь неё она больше всего беспокоилась о том, что я вижу её в пижаме. Она тут же поползла к кровати, завернулась в одеяло и начала кататься по постели, корчась от неприятных ощущений.

Я решил подождать, пока боль пройдёт.

Её комната оказалась гораздо более «девчачьей», чем я ожидал.

Бледно-розовые шторы мягко обрамляли окно. По деревянному полу были разбросаны три подушки — явно использовались вместо сидений.

На столе возвышалась гора учебников рядом с небольшим аромадиффузором. В воздухе витал лёгкий лавандовый аромат.

— …Так зачем ты пришёл?

Её голос звучал приглушённо из-под одеяла, но, похоже, боль наконец отступила.

— Пришёл проведать тебя.

— Раз ты здесь, значит, брат тебя послал. Он обожает делать мне жизнь невыносимой…

Её ворчание доносилось из-под покрывала. Лица я не видел, но легко мог представить, как она надувает щёки от досады.

— Как ты себя чувствуешь?

— Температура спала. Завтра, наверное, уже буду в порядке.

— Это хорошо.

Я с облегчением выдохнул. Обычная простуда — это ещё лучший вариант из возможных.

— Слушай… я придумал план для фестиваля «Вакаба».

— …

— Не могу гарантировать, что он сработает, но попробовать стоит. И в одиночку я его не потяну. Мне нужна ты, Юки. Мы должны работать вместе.

— …

— Юки?

Ответа не было. Что происходит?

— Эй… а можно я просто сдамся?

— А?

Её голос звучал так хрупко — совсем не так, как у той сильной и уверенной девушки, которую я знал.

Я сразу узнал этот голос.

Тот же самый, что я слышал, когда впервые встретил её в будущем. Голос человека, который уже сдался.

— Я вчера поняла одну вещь. Я не могу победить брата. Я даже с планированием мероприятия не справилась нормально, а потом ещё и заболела. А брат бы всё это провернул с улыбкой, как будто ничего особенного…

— …

— Ах, не волнуйся. Я не собираюсь бросать всё или типа того. Просто… я решила перестать целиться в первое место. Буду работать в пределах своих возможностей, стараться изо всех сил, но больше не рваться к тому, чего не могу достичь.

— …

— Честно говоря, мне было гораздо веселее проводить время с тобой, чем учиться одной. Наверное, постоянно только учиться — это неправильно, да? Ты показал мне столько интересного. Давай просто будем делать больше такого?

Её голос звучал неестественно бодро, будто она заставляла себя казаться в порядке.

— В смысле… я ведь уже достаточно постаралась, правда? Можно уже сдаться?

— Юки…

Если бы она была обычной девушкой, я, возможно, сказал бы, что она и так сделала достаточно и теперь может отдохнуть.

Но она — не обычная.

Я точно знал, что ей нужно услышать.

— Нет. Тебе нужно ещё немного поднажать.

— Что…?

Юки явно опешила. Я шагнул в её комнату.

— Я только что заключил пари с твоим братом.

— Пари?

— Мы соревнуемся, чей фестиваль «Вакаба» получится лучше — прошлогодний или этот. Проигравший должен выполнить любое желание победителя.

— Что?! О чём ты вообще думал?!

Юки резко вынырнула из-под одеяла, совершенно в панике. О смущении из-за того, что я увидел её в пижаме, она мгновенно забыла.

— Ты вообще понимаешь, что натворил?! Мой брат беспощадный! Если мы проиграем, он придумает что-нибудь ужасное!

— Всё в порядке. Нам просто нужно победить.

— Победить?! Уф… у меня, кажется, голова заболела…

Она прижала ладонь к виску и слегка покачнулась.

— Ты в порядке? Это из-за температуры?

— Это из-за тебя!

Она глубоко вдохнула, взяла себя в руки и посмотрела на меня серьёзно.

— Ладно… насколько по твоему плану у нас есть шансы победить брата?

— Дай подумать… я бы сказал, процентов восемьдесят.

Я ухмыльнулся и показал восемь пальцев.

— Восемьдесят процентов?!

— Погоди… хотя, может, семьдесят… нет, если учесть все переменные, скорее шестьдесят…? А с учётом того, как мало у нас времени, может, пятьдесят…?

— Почему твоя уверенность падает с каждой секундой?!

Ну да, я же не могу точно посчитать вероятность успеха.

— Ладно, ладно. Твёрдые тридцать процентов. Вот в этом я уверен.

— Это ещё хуже! У нас больше шансов провалиться!

— Да, но представь, если бы кто-нибудь сказал твоему брату, что у нас тридцать процентов шансов его победить. Как ты думаешь, что бы он почувствовал?

— Ну…

Юки напряглась, на лице появилось неуверенное выражение. Через мгновение она крепко сжала одеяло в руках. Её глаза заблестели, как у ребёнка, который смотрит на новую игрушку.

— Звучит… захватывающе.

— Вот именно.

Я увидел, как в её глазах снова загорелся огонёк. Щёки покраснели, когда она поняла, как выглядит со стороны, и она смущённо опустила взгляд.

— Почему я вообще так расклеилась…

Она тихо пробормотала это себе под нос, а потом хлопнула себя ладонями по обеим щекам.

— Уф… как глупо я себя накручивала.

— Видишь? Это благодаря мне.

— Да… я бы тебя поблагодарила, но—

Юки сердито посмотрела на меня, схватила подушку из-за спины и запустила мне в лицо.

— Вон из моей комнаты!

— Ай!

Подушка попала мне прямо в лицо, и меня тут же выгнали в коридор.

От подушки слегка пахло её шампунем.

Я сидел в коридоре и молча ждал, когда через дверь послышался тихий шорох одежды.

Затем дверь распахнулась, и Юки вышла уже в повседневной одежде.

Она совсем не походила на ту слабую и сломленную девушку, которую я видел минуту назад. Выражение лица было уверенным и решительным — именно такой я её и знал.

— Расскажи подробнее про этот план.