Глава 22.0

Я, Им Хён Джун, увидел, как глаза председателя Лим Ман Сока в одно мгновение окаменели.

— Впусти его.

Лим До Хён, вошедший в открывшуюся дверь, не смог скрыть удивления, увидев меня сидящим там.

— Отец, я пришёл. Хён Джун тоже здесь.

Я тихо встал с места.

— Дядя, вы пришли. Я поприветствую вас позже.

В этот момент председатель Лим Ман Сок произнёс тяжёлым голосом:

— Хён Джун, не уходи.

Я попытался тактично избежать ситуации, но дедушка задержал меня, и я с растерянным лицом снова сел.

Выражение лица президента Лим До Хёна тоже заметно окаменело.

— До Хён, ты тоже садись.

В тихом кабинете председателя повисло тяжёлое молчание.

Лим Ман Сок медленно выпрямил согнутую спину.

— До Хён, разве имя «Тэсон» было для тебя лёгким?!

Лим До Хён осторожно ответил:

— Отец, это абсолютно не так. Просто случилось неожиданное. Мы сейчас пытаемся договориться с субподрядчиками. А поскольку мы также готовим меры, скоро всё уладится.

— Тогда почему появился представитель субподрядчика, доведённый до выбора смерти?

На острый вопрос председателя Лим Ман Сока Лим До Хён крепко сжал губы.

Он, сам того не замечая, вытер пот, стекающий по лбу.

Председатель Лим Ман Сок надавил на сына:

— «Тэсон» это компания, которая управляется не просто контрактами. Мы выросли на доверии, и в тот момент, когда мы предаём это доверие, это уже не «Тэсон».

Голос председателя Лим Ман Сока наполнил кабинет.

— Сколько бы ты ни был президентом и моим сыном, если ты избегаешь позиции, на которой должен взять на себя ответственность, у тебя нет права сидеть на этом месте.

Лим До Хён, ничего не говоря, опустил голову.

Я тоже сложил руки, затаив дыхание.

Я тихо наблюдал за председателем Лим Ман Соком и президентом Лим До Хёном.

— Я скажу это и при Хён Джуне. Настоящий руководитель не уклоняется через такие вещи, как цифры или отчёты. Он преодолевает с отношением, готовым взять на себя ответственность. Ты был слишком самоуверен в этой ситуации.

— ……

Лим Ман Сок добавил последнее:

— У меня нет намерения передавать имя «Тэсон» кому попало. Я верю, что ты, будучи умным, понял, что это значит.

И в этот самый момент.

Взгляд Лим До Хёна дрогнул, и затем он поднял голову, которую тихо опускал.

Эмоции, которые он подавлял, медленно начали проявляться на его лице.

— …И что с того!

Воздух внутри кабинета заледенел.

Председатель Лим Ман Сок посмотрел на своего сына.

— Отец всегда был таким. Если что-то идёт не так, ты занят поисками виноватого. Ты не знаешь, что значит сказать: «Давай доверимся и оставим это тебе».

Президент Лим До Хён выплёвывал слова, словно извергая обиду, копившуюся годами.

— Разве «Тэсон» вырос бы так сильно всё это время, если бы не я? Эта чёртова история о старшем сыне. Чем вообще занимался брат всё это время? Пока ты поддерживал брата как старшего сына, хотя он ничего не делал, я работал и вкалывал до смерти. Ха. Подумать только, я должен показывать такое перед племянником.

Лим До Хён тяжело дышал даже после того, как закончил говорить.

Вены возле глаз выступили.

— Я тоже сын отца.

Лим До Хён встал и, грубо открыв дверь, вышел.

Председатель Лим Ман Сок всё ещё не открывал рта.

Он сидел неподвижно, некоторое время глядя на место, где сидел его сын.

Только тяжёлая тишина наполняла комнату, словно время остановилось.

Я тоже тихо смотрел на председателя Лим Ман Сока.

Мне казалось, что где-то глубоко в груди что-то тяжело оседает.

Лим Ман Сок медленно повернул ко мне голову.

В моих глазах я увидел старые и согнутые плечи и лицо, покрытое морщинами времени.

Лим Ман Сок спросил меня с лёгкой улыбкой:

— Я показал ужасное зрелище моему внуку. Ты разочарован?

Мне стало жаль председателя Лим Ман Сока, который говорил так.

— Нет, дедушка.

За окном, словно шёл сильный дождь, постепенно раздавался звук капель, барабанящих по стеклу.

Звук, пропитывающий сердце, казалось, стучал по старым воспоминаниям.

Председатель Лим Ман Сок сидел молча.

Он, казалось, погрузился в долгие размышления, держа рот закрытым.

Это было выражение лица человека, который долгое время подавлял что-то глубоко в своём сердце.

Такой человек медленно поднял голову.

— Хён Джун…

— Да, дедушка.

— Что до меня… Я потерял одну вещь, пока создавал «Тэсон». Семью, вот что.

Я тихо поднял голову.

— Твой дядя До Хён с юных лет только и делал, что гнался за мной. Я должен был тепло обнять его как отец. Но я всегда сначала оценивал результаты. Я обращался с ним как с подчинённым сотрудником, а не как с ребёнком.

Лим Ман Сок перевёл взгляд за окно.

Глядя на стеклянное окно, мокрое от дождя, его взгляд был таким, будто он смотрел на самого себя из далёкого прошлого.

— То, что сказал этот ребёнок, тоже не неправильно. До Гёна признавали только потому, что он был старшим сыном, а До Хён, должно быть, чувствовал себя тенью, сколько бы ни старался.

Он помолчал мгновение, а затем открыл рот.

— Но была причина, по которой я так относился к своим детям.

Глаза председателя Лим Ман Сока стали глубже.

— Я глава этой семьи, но я также глава десятков тысяч сотрудников, работающих под именем «Тэсон».

Услышав эти слова, я слегка удивился.

— Если один сотрудник теряет свою компанию, вся его семья теряет основу для жизни. Когда это умножается на десятки тысяч людей… Ты понимаешь, насколько тяжела ноша, которую я несу?

Лим Ман Сок продолжал тихо говорить, касаясь лба.

— Поэтому я не мог быть мягким и со своими детьми. Я пытался дать понять сыну, который однажды унаследует «Тэсон», что он должен жить более холодно и более тяжело, чем кто-либо, чтобы у него не было праздных мыслей.

Он закрыл глаза, которые выглядели уставшими, а затем снова открыл их.

— Как глава семьи и как отец, я, возможно, всегда терпел неудачу. Но я знаю более отчаянно, чем кто-либо, что защищать компанию в этой стране означает защищать чью-то жизнь.

Председатель Лим Ман Сок тихо улыбнулся.

— Поэтому я сказал тебе не уходить. Я хотел, чтобы ты знал, что управление это не власть, а ответственность.

Я тихо вздохнул.

Я почувствовал, как мои плечи незаметно отяжелели.

Потому что теперь имя «Тэсон» ощущалось как реальность, где переплелись бесчисленные жизни и тяжесть.

---

Покинув кабинет председателя, я тихо пошёл по коридору.

Мои мысли всё ещё были запутанными, а сердце тяжёлым.

Слова председателя Лим Ман Сока не выходили у меня из головы.

«Я глава этой семьи, но я также глава десятков тысяч сотрудников, работающих под именем «Тэсон»».

От одной этой фразы я вспомнил воспоминания о своей прошлой жизни, когда я жил как Чон Тхэсик.

Время, когда я потерял родителей в юном возрасте и жил в убогом доме, едва перебиваясь лапшой быстрого приготовления.

День, когда я поприветствовал родителей на их могиле с первой зарплатой, полученной после поступления в крупную корпорацию, учась, ставя на карту жизнь ради одной стипендии. Тогда я думал, что смогу противостоять миру.

Но компания рухнула в одно мгновение.

Моё имя попало в список на увольнение, и я стал безработным за одну ночь.

Моя жена, на которой я женился, исчезла, забрав нашего маленького сына.

Она сбежала с банковской книжкой, не оставив ни номера телефона, ни адреса.

Я клал заработанные деньги на эту банковскую книжку, урезая себя. Доля Чон Тхэсика всегда была последней.

Даже если я питался лапшой, я посылал деньги, надеясь, что на них ребёнок сможет есть тёплую еду.

Кто-то называл меня дураком за это.

Кто-то говорил, что я глуп.

Но это была та самая тяжесть главы семьи, которую нёс Чон Тхэсик.

---

Покинув кабинет председателя, я остановился, когда медленно шёл.

Я увидел лицо, отражающееся в окне.

Внутри отражалась тяжёлая тишина, словно я только что осознал что-то.

«Я тогдашний. И председатель Лим Ман Сок сейчас ничем не отличаются».

Стать главой семьи это не просто желание защитить свою семью.

Насколько ты можешь умалить себя перед теми, кого должен защищать. В этом и заключается тяжесть главы семьи.

До сих пор я просто хотел защитить своих родителей. Это было простое желание заменить Хён Джуна, который ушёл первым.

Но теперь всё по-другому.

Чтобы стать человеком, который сможет стоять гордо перед кем-то. И чтобы стать человеком, который сможет поднять тех, кто рушится, я должен жить.

Мои кончики пальцев немного дрожали.

Только мой взгляд был твёрдым.

«…Я не буду избегать этого».

Ради бесчисленных семей, которые выдерживают тяжесть главы семьи в «Тэсоне».

Чтобы мне не было стыдно за это имя.

Звук дождя за окном продолжал отвлекать, но он чисто вымывал моё сердце.

---

В то же самое время, когда «Тэсон» активно пытался уладить кризис, был один человек, наблюдавший за этой суматохой со стороны.

Это был не кто иной, как Нам Кун Хо, председатель группы «Дэхан».

Он не был человеком, который действовал, руководствуясь эмоциями.

Таких слов, как справедливость или верность, не существовало в его словаре.

Он думал, что мир это просто поле битвы, где выживает только победитель на рационально продуманной доске.

Нам Кун Хо был вторым сыном Нам Ён Хуна, основателя группы «Дэхан».

Он стал главой, оттеснив своего старшего брата.

В отличие от своего брата, который был просто хорошим человеком, он заставил своего отца выбрать себя.

Прождав десятилетия в тени, он в решающий момент оттеснил брата и стал человеком, обладающим реальной властью в группе.

Он был холодным соперником. И этот его нрав остался неизменным и сейчас.

Смертельный инцидент, вызванный «Тэсон Строительством».

Протест субподрядчиков, заполнивших улицы.

Весь этот хаос в глазах Нам Кун Хо выглядел как слабость «Тэсона».

Он улыбнулся, глядя на телевизор, где транслировались новости, связанные с «Тэсоном».

Он встал и посмотрел на сильный дождь, который яростно лил.

В этот момент дверь открылась, и кто-то вошёл в кабинет председателя.

— Председатель.

Это был Пак Се Дон, президент «Дэхан Строительства» и стратег председателя Нам Кун Хо.

Коротко поприветствовав, он подошёл к председателю.

Нам Кун Хо заговорил, не поворачивая головы:

— В чём дело?

Пак Се Дон сказал как ни в чём не бывало:

— Новости со стороны Чхонвадэ. Говорят, сегодня президент лично разговаривал с председателем Лим Ман Соком. Похоже, он связался с ним неофициально по частной линии.

Брови Нам Кун Хо слегка поднялись.

Пак Се Дон продолжил тихо:

— Сказал, что из-за «Тэсон Строительства» шумит вся страна, и отчитал его в довольно резком тоне.

— …Из чьих уст вышла эта история?

— Это линия секретаря Ку.

Уголки рта Нам Кун Хо медленно поднялись.

Эта улыбка была не радостью и не насмешкой, а уверенностью в том, что доска движется так, как ожидалось.

— Хорошо. Неплохо, что Чхонвадэ вмешалось напрямую.

Нам Кун Хо подошёл к дивану и удобно сел.

Пак Се Дон тоже сел рядом и продолжил:

— Внутреннее общественное мнение о «Тэсоне», а также его международная репутация теперь пошатнутся. На этом этапе они даже не смогут вернуть иракский нефтеперерабатывающий проект.

Нам Кун Хо выключил пультом экран, на котором звук был приглушён.

Он открыл рот, глядя на президента Пак Се Дона:

— Сейчас самое подходящее время. Используй дипломатические каналы, чтобы начать лоббирование Министерства промышленности. Так чтобы последующие переговоры с Ираком велись от нашей стороны. И проследи, чтобы появились слова, что «Дэхан» сделал то, что не смог «Тэсон».

Пак Се Дон без слов кивнул.

И, подумав о чём-то, задал последний вопрос:

— Председатель, как нам организовать сторону СМИ? Если сторона «Тэсона» узнает, что мы вмешались, они не будут сидеть сложа руки.

Нам Кун Хо сказал, глядя на дождевые струи, которые становились всё более яростными:

— Позаботься о таких вещах. Кем они себя возомнили.

— Да, понял.