Глава 13.0

Том 1 — Глава 13

Часть I — Условия

Утро началось с проверки.

Артём открыл глаза и несколько секунд просто лежал, глядя в потолок. Щель между досками уже пропускала свет — тонкую полосу, которая ложилась наискосок по стене. День начался без предупреждения, как всегда.

Он сел.

Рука привычно потянулась к вещам рядом.

Кирка — на месте, прислонена к стене.

Ведро — стоит у двери, пустое.

Факелы — сложены аккуратно, три штуки.

Хлеб — остался кусок, завёрнутый в ткань.

Он коснулся каждого предмета рукой. Не потому что не доверял памяти. Просто привычка. В игре это называлось "проверка инвентаря перед выходом". Здесь это называлось так же, только вслух он это не говорил.

Он встал, открыл дверь и вышел наружу.

Утренний воздух был холоднее, чем вчера. Не резко — просто заметно. Трава у стены дома блестела от росы. Деревня ещё не проснулась до конца: где-то скрипнула дверь, кто-то кашлянул у колодца, но голосов почти не было.

Артём остановился на пороге.

Посмотрел на загон.

Коровы были на месте. Одна стояла у забора, две лежали. Когда он вышел, та что стояла повернула голову. Смотрела. Не убегала, не подходила — просто смотрела.

Он пошёл к загону.

Намеренно без пшеницы.

Вчера молоко появилось после кормления. Но он ещё не был уверен — это обязательное условие или просто совпадение. Нужно было проверить. В игре он никогда не принимал механику на веру, пока не проверял её сам. Здесь — тем более.

Он открыл калитку.

Зашёл.

Коровы отреагировали сразу — та что стояла сделала шаг назад, одна из лежащих подняла голову. Не агрессия. Просто настороженность.

Он присел.

Достал ведро.

Поставил рядом.

Пауза.

Он ждал.

Одна секунда. Пять. Десять. Он смотрел на ведро, на коров, снова на ведро. Ничего не происходило. Коровы стояли. Одна опустила голову и снова легла, будто потеряла к нему интерес.

Двадцать секунд.

Ничего.

Он встал.

Вышел из загона.

Закрыл калитку.

— Значит так, — тихо сказал он сам себе.

Не разочарование. Просто подтверждение. Без корма — нет молока. Условие первое подтверждено.

Он вернулся к дому, взял пшеницу — не всю, только часть — и пошёл обратно.

Рима уже была там.

Он не заметил когда она появилась. Просто в какой-то момент она оказалась у забора, сидела на корточках и смотрела на коров через щель между досками. Когда он подошёл, она не встала. Только покосилась на него.

— Опять проверяешь? — спросила она.

— Угу.

— Что на этот раз?

Он открыл калитку.

— Без еды не работает.

Она нахмурилась.

— Ты же вчера кормил.

— Вчера — да. Сегодня хотел проверить без.

Она посмотрела на пшеницу в его руке.

— И не сработало?

— Нет.

Она немного подумала.

— Значит каждый раз надо кормить?

— Похоже.

Он зашёл в загон. Коровы отреагировали сразу — на этот раз иначе. Та что стояла у забора подошла почти без паузы. Остальные поднялись. Он протянул пшеницу, и первая корова потянулась к руке — осторожно, но уже без того напряжения, которое было в первые дни.

Привыкают.

Он кормил медленно. Не торопился. Смотрел как они едят — как двигаются челюсти, как они переступают с ноги на ногу, как иногда поднимают голову и смотрят на него между жевками. Не с доверием. Но и не со страхом. Что-то среднее, у чего пока не было названия.

Когда пшеница закончилась, он не торопился доставать ведро.

Ждал.

Рима наблюдала через забор.

— Долго ждёшь.

— Угу.

— Зачем?

— Проверяю есть ли пауза.

Она помолчала.

— Как печь?

Он посмотрел на неё.

— Похоже.

Она кивнула, будто это объяснение её полностью устроило.

Он достал ведро.

Поставил.

Пауза — короче чем вчера утром, но дольше чем вчера вечером.

Потом молоко.

Он смотрел на него несколько секунд. Белое. Спокойное. Поверхность не дрожала даже когда он чуть сдвинул ведро.

Он встал. Вышел. Закрыл калитку.

Рима сразу подошла ближе.

— Больше чем вчера утром?

— Меньше чем вчера вечером.

Она нахмурилась.

— Почему?

Он посмотрел на коров.

— Утром дал меньше еды.

— Значит больше еды — больше молока?

Он немного подумал.

— Не знаю. Может просто время.

— Время?

— Сколько времени прошло с последнего кормления.

Она посмотрела на коров. Потом на поле. Потом снова на него.

— Тогда надо кормить чаще?

— Проверим.

Она тихо фыркнула.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что не знаю пока.

Он сделал глоток молока.

Снова то же ощущение — тепло. Не сытость, не как хлеб. Что-то другое. Он прислушался к себе несколько секунд.

Не понял до конца.

Отложил.

Он поставил пустое ведро на землю и посмотрел на поле. Пшеница колыхалась ровно. Солнце поднялось уже достаточно высоко — день шёл. Дел было много. Но мысль про коров не уходила.

Условие первое — корм. Подтверждено.

Условие второе — время. Предположительно.

Условие третье — близость. Работает только если рядом.

Он посмотрел на ведро.

И ещё одно — держать. Если отпустить исчезает.

Он поднял ведро. Отпустил.

Молоко исчезло.

Рима моргнула.

— Ты это уже делал.

— Угу.

— Зачем снова?

— Чтобы не забыть что это правило а не случайность.

Она некоторое время смотрела на него.

Потом тихо сказала:

— Странный ты.

Он усмехнулся.

— Знаю.

Часть II — Попытка

Он стоял у загона ещё несколько минут после того как Рима ушла по своим делам.

Смотрел на коров.

Они успокоились после кормления. Одна снова легла. Две стояли рядом — близко, почти касаясь боками. Дышали ровно. Не нервничали.

Комфорт.

Он отметил это.

Потом посмотрел на двух стоящих рядом коров и вспомнил кое-что.

В игре для размножения нужно было двух коров накормить пшеницей рядом. Просто. Быстро. Мгновенно появлялся телёнок.

Он посмотрел на пшеницу в руке.

Потом на коров.

Потом снова на пшеницу.

Здесь всё работало не так как в игре. Вода — почти так. Молоко — похоже но с условиями. Пшеница — росла быстрее но не мгновенно.

Значит и это — возможно работает. Но по-другому.

Он открыл калитку.

Зашёл.

Достал пшеницу.

Подошёл к двум коровам которые стояли рядом. Протянул обеим одновременно — по горсти каждой.

Они начали есть.

Он ждал.

Десять секунд.

Двадцать.

Ничего.

Он не отходил. Просто стоял и смотрел. Может нужно больше времени. Может нужно подождать пока доедят полностью.

Коровы доели.

Подняли головы.

Посмотрели на него.

Ничего.

Он нахмурился.

Не разочарование. Просто — не работает. Пока непонятно почему.

Он вышел из загона.

Закрыл калитку.

Сел на землю у забора, прислонился спиной к доскам. Доски были тёплыми — солнце уже грело достаточно. Он положил пустое ведро рядом и начал думать.

Почему не сработало.

Вариант первый — недостаточно еды. Он дал по горсти. Может нужно больше.

Вариант второй — время. Может они должны быть сыты не прямо сейчас а долго. Накоплено.

Вариант третий — здоровье. Он посмотрел на коров. Они всё ещё были худоваты. Шерсть местами сбилась. Когда он привёл их из луга они выглядели как животные которые долго выживали а не жили.

Может дело в этом.

Может условие не просто "накормить один раз" а "чтобы им было хорошо достаточно долго".

Он посмотрел на поле.

Пшеницы хватало. Но он давал её экономно — только чтобы получить молоко. Не думал о том что коровам нужно больше для нормальной жизни.

Ошибка.

Он встал.

В этот момент рядом появилась Рима.

Она подошла тихо как всегда — он заметил её только когда она уже стояла в паре шагов. В руках у неё было несколько стеблей травы. Она держала их немного виновато — не прятала, но и не показывала специально.

— Что это? — спросил он.

Она пожала плечами.

— Трава. Они же едят траву.

Он посмотрел на стебли.

— Откуда?

— За стеной нарвала.

Артём некоторое время смотрел на неё.

Она выдержала взгляд.

— Они голодные выглядят, — сказала она. — Ты же сам говорил что надо кормить.

— Я говорил про пшеницу.

— Трава тоже еда.

Он не стал спорить. Она была права. В игре коровы ели траву просто стоя на ней. Здесь трава в загоне была вытоптана почти полностью — он не думал об этом раньше.

Ещё одна ошибка.

Он кивнул.

— Давай.

Она немного удивилась — видимо ожидала возражений. Потом подошла к калитке и бросила траву через забор.

Коровы подошли сразу.

Ели быстро.

Рима смотрела на них.

— Они тебя слушаются, — сказала она.

— Нет.

— Тогда почему подходят?

— Еду чувствуют.

Она помолчала.

— Всё равно тебя.

Он не стал отвечать.

Он смотрел на коров и думал про условия.

Корм — одно кормление.

Время — интервал между кормлениями.

Здоровье — общее состояние животного. Долго, не разово.

Комфорт — трава в загоне, пространство, отсутствие стресса.

Он посмотрел на загон.

Маленький. Кривой. Земля внутри вытоптана. Никакой травы.

Неправильно.

Он встал и пошёл к дому.

Рима смотрела ему вслед.

— Ты куда?

— Расширять загон.

Она посмотрела на загон.

Потом на него.

— Прямо сейчас?

— Угу.

— А молоко?

— Потом.

Она некоторое время стояла.

Потом вздохнула и пошла за ним.

Работа заняла почти полдня.

Он снимал старые доски, переставлял столбы, расширял периметр. Рима помогала — носила доски, держала столбы пока он вбивал гвозди, убирала лишнюю землю. Она не спрашивала зачем. Просто делала.

Иногда они работали молча по двадцать-тридцать минут.

Иногда она задавала вопросы.

— Почему не сделал сразу большой?

— Торопился.

— А теперь?

— Теперь есть время сделать правильно.

Она кивнула.

К полудню загон стал заметно больше. Внутри появился небольшой участок нетронутой земли с травой. Артём посмотрел на результат.

Не идеально.

Но лучше.

Коровы осторожно исследовали новое пространство. Одна сразу начала щипать траву. Другая прошлась вдоль нового забора, понюхала доски.

Рима стояла рядом и смотрела.

— Им нравится, — сказала она тихо.

Артём не ответил.

Он смотрел на коров и думал.

Условия начинали складываться в систему. Не быструю. Не простую. Но понятную.

Осталось только время.

И терпение.

Солнце уже перевалило за полдень когда он наконец сел отдохнуть у забора. Рима села рядом — не вплотную, но ближе чем обычно. Они молчали. Деревня жила за спиной — скрипела дверьми, гудела голосами, пахла дымом из печей.

Артём смотрел на коров.

Потом на поле.

Потом на небо.

День шёл.

И где-то к вечеру должен был прийти мальчик.

Он ещё не знал об этом.

Но уже чувствовал — день ещё не закончился.

Часть III — Одно ведро

Мальчик появился когда солнце уже начало опускаться.

Артём как раз заканчивал проверку стены — обходил периметр, проверял факелы, поправлял камни которые за день успели чуть сдвинуться. Обычная вечерняя работа. Привычная.

Он заметил мальчика краем глаза.

Тот стоял у загона и молчал.

Лет семи. Может восьми. Худой — не болезненно, но заметно. Одежда чистая, заштопанная в нескольких местах. Стоял ровно, не переминался с ноги на ногу, не смотрел в землю. Просто стоял и смотрел на коров.

Артём закончил с факелом и подошёл.

Мальчик не убежал. Только чуть напрягся.

Они несколько секунд смотрели друг на друга.

Потом мальчик сказал:

— У меня есть сестрёнка.

Артём ничего не ответил. Ждал.

— Маленькая, — добавил мальчик. — Мама говорит ей нужно молоко. Она плохо ест другое.

Он говорил ровно. Без слёз, без дрожи в голосе. Как будто просто сообщал факт. Это было странно для ребёнка его возраста — эта взрослая ровность в голосе. Артём видел такое раньше. У людей которые давно привыкли что жизнь не обязана быть справедливой.

Мальчик наконец посмотрел на него прямо.

— У вас есть молоко?

Пауза.

Артём опустил молоток который держал в руке.

Мысль пришла сразу — не добрая не злая. Просто счёт.

Одна дойка — одно ведро. Коровы сегодня уже кормлены — утром. Можно покормить ещё раз вечером но пшеницы становится меньше. Если отдать молоко сейчас — это значит меньше для себя. А завтра снова нужно будет кормить коров и людей одновременно.

Он посмотрел на мальчика.

Потом на коров.

Потом снова на мальчика.

Здесь все голодали. Не сейчас — сейчас поле давало хлеб и было лучше чем раньше. Но тела помнят долгий голод. Особенно маленькие тела.

И хлеб — это не то что нужно грудному ребёнку.

Мать наверняка ослаблена. Если она сама не ест достаточно — грудного молока мало или нет совсем. Это он понимал даже без медицинского образования. Просто логика.

Значит ребёнок не получает что нужно.

И хлеб с поля здесь не поможет.

Он посмотрел на ведро у стены дома.

Потом на загон.

Потом на мальчика.

— Приходите вечером, — сказал он. — Все.

Мальчик моргнул.

— Все?

— Мать. Отец. Ты. Сестра.

Мальчик несколько секунд смотрел на него — будто проверял, настоящее ли это или он ослышался. Потом коротко кивнул и ушёл. Быстро. Не бежал, но шёл так как ходят люди когда есть куда торопиться.

Артём смотрел ему вслед.

Потом вернулся к работе.

Рима сидела на камне у стены дома и видела всё.

Она ничего не спросила.

Только посмотрела на Артёма — коротко, как будто проверяла что-то своё. Он не объяснял. Она не просила.

Они молчали до вечера.

Артём закончил обход. Проверил загон — коровы спокойные, новое пространство освоили, трава частично вытоптана но не вся. Хорошо. Он добавил немного пшеницы — не много, только чтобы поддержать. Коровы подошли без паузы. Привычка уже работала в обе стороны.

Он отметил это.

Условие комфорта начинало выполняться.

Осталось время.

Солнце опускалось медленно. Небо на западе стало оранжевым, потом розовым. Факелы у стены зажглись один за другим — деревня готовилась к ночи.

Они пришли когда первые звёзды только появились.

Отец шёл впереди. Невысокий, плечи опущены — не от усталости одного дня а от чего-то длинного, накопленного. Мать рядом, чуть позади. На руках ребёнок — завёрнутый в ткань, почти неподвижный. Мальчик держался за отцом, смотрел под ноги.

Они остановились у загона.

Никто не говорил.

Артём смотрел на мать.

Она выглядела плохо. Не больной — просто выжатой. Лицо бледное, движения экономные, глаза усталые. Так выглядят люди которые долго отдают больше чем получают.

Он посмотрел на ребёнка.

Маленький. Слишком тихий для такого возраста. Не плакал. Просто лежал, иногда слабо двигал пальцами.

Артём уже знал что сделает.

Но внутри всё равно шёл счёт.

Одно ведро. Только пока держат. Нельзя оставить на потом. Нельзя унести. Прямо здесь прямо сейчас. И завтра снова будет меньше пшеницы. И послезавтра тоже придут — потому что грудной ребёнок не может ждать через день.

Это не разовая помощь.

Это обязательство.

Он понял это сразу. И всё равно пошёл в загон.

Молча.

Достал пшеницу — последнее на сегодня. Коровы подошли быстро. Он кормил и смотрел на них. Состояние лучше чем утром — это было видно. Держатся увереннее, меньше напряжения в движениях. Расширенный загон и дополнительная трава сделали своё.

Условия улучшаются.

Медленно. Но улучшаются.

Когда пшеница закончилась он подождал. Считал про себя — не секунды, просто ждал пока почувствует что момент правильный. Потом достал ведро.

Молоко появилось быстрее чем утром.

Больше.

Он посмотрел на поверхность. Белое. Спокойное.

Он вышел из загона.

Подошёл к матери.

— Держи. Не отпускай.

Она посмотрела на него. Потом на ведро. В её взгляде не было надежды — была усталость. Это хуже чем отчаяние. Отчаяние горит. Усталость просто есть.

Она взяла ведро одной рукой — осторожно, как будто боялась что оно окажется ненастоящим.

Ведро осталось полным.

Она моргнула.

Артём кивнул.

— Корми её.

Мать медленно опустилась на землю прямо там у забора. Не искала лавку, не просила разрешения — просто села потому что ноги видимо держали с трудом. Она начала кормить ребёнка — осторожно, маленькими порциями.

Ребёнок сначала не реагировал.

Потом повернул голову.

Потом потянулся.

Медленно. Слабо. Но потянулся.

Отец стоял рядом и смотрел. Руки у него висели вдоль тела — он не знал куда их деть. Мальчик стоял чуть позади и не дышал почти.

Артём отошёл на несколько шагов.

Смотрел в сторону — на стену, на факелы, на тёмное небо где звёзд становилось всё больше. Слышал за спиной тихие звуки. Не плач. Что-то другое — тише и тяжелее одновременно.

Он не оборачивался.

Рима исчезла раньше — он заметил это краем глаза ещё когда мать начала кормить. Просто встала и ушла. Тихо. Без слов. Он не пошёл за ней. Понял.

Она видела как умирают от голода.

Видела близко.

И не хотела снова.

Когда ведро опустело мать долго не поднималась. Просто сидела, держала ребёнка. Отец наконец подошёл к Артёму.

— Мы можем… — начал он.

Артём покачал головой.

— Не нужно.

Мужчина остановился.

— Тогда как нам…

— Приходите завтра.

Пауза.

Мужчина смотрел на него. В его взгляде было что-то сложное — не просто благодарность. Что-то что труднее принять чем дать.

— И послезавтра, — добавил Артём.

Мужчина долго молчал.

Потом кивнул.

Мать поднялась. Медленно. Она несла ребёнка чуть иначе чем пришла — не так напряжённо. Ребёнок не двигался больше чем раньше, но что-то в том как она его держала изменилось.

Мальчик у ворот обернулся.

Посмотрел на Артёма.

Ничего не сказал.

Ушёл.

Артём остался один у загона.

Тишина опустилась быстро — деревня уже почти спала. Только факелы горели ровно, и где-то далеко за стеной изредка раздавались звуки ночи.

Он сел у забора.

Пустое ведро в руках.

Мысль была простой и тяжёлой одновременно.

Одного ведра мало.

Одна семья — и уже не хватает. А таких семей несколько. Может не с грудными детьми. Но ослабленных — почти все.

Он посмотрел на поле.

Потом на коров.

Потом на загон который сегодня расширил.

Условия улучшаются. Медленно. Но направление правильное. Если коровам будет лучше — молока будет больше. Если молока будет больше — можно давать чаще. Если давать чаще — дети будут крепче.

Система.

Но система требует времени.

А время — это то чего у маленького ребёнка может не быть.

Он сжал ручку ведра чуть сильнее.

Потом отпустил.

Встал.

Зашёл в дом.

Лёг.

Долго смотрел в потолок пока деревня спала вокруг. Думал не о сегодня. О том что нужно сделать чтобы завтра было больше. И послезавтра. И через неделю.

Рима вернулась поздно — он слышал лёгкие шаги снаружи. Она не зашла. Просто устроилась у стены дома как обычно.

Он не окликнул её.

Просто лежал и думал.

За стеной деревни была ночь.

А внутри — работа которая только начиналась.