Глава 4.0

Глава 4: Стратегия и первые условия

Повисшая в воздухе тишина после моего заявления казалась осязаемой, густой, как смола. Я видел, как лицо отца медленно менялось, сменяя шок на глубочайшую, испепеляющую концентрацию. Он больше не смотрел на меня как на ребёнка или даже на вундеркинда. Его взгляд был взглядом стратега, оценивающего нового, непредсказуемого игрока на своей шахматной доске.

Первой пришла в себя мать. С лёгким всхлипом она бросилась ко мне, подхватила на руки и прижала к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание.

— Он сказал! Он назвал меня мамой! — её голос дрожал от счастья и остаточного потрясения. Слёзы катились по её щекам и капали мне на лицо. — О, мой мальчик! Мой умный, прекрасный мальчик!

Я не сопротивлялся, позволяя ей заливать меня слезами радости. Это было хорошей диверсией. Пока она была занята эмоциями, я мог наблюдать за отцом. Каэлан медленно поднялся с колена, его взгляд не отрывался от меня. Магистр Элрон всё ещё молчал, перебирая в руках треснувший кристалл и бормоча что-то себе под нос о «проявлении воли», «невиданной плотности энергии» и «требующем изучения феномене».

— Иллена, — голос отца прозвучал тихо, но с той самой стальной нотой, которая заставляла немедленно замолкать весь двор. — Успокойся, дорогая. И оставь нас.

Мать замерла, посмотрела на него, потом на меня, и по её лицу пробежала тень беспокойства.

— Но, Каэлан… он же только заговорил… Я…

— Он сказал не просто «мама», — отец подошёл ближе и положил руку на её плечо. — Он сказал «магия». Осознанно. После того как самопроизвольно проявил силу, способную сломать обучающий артефакт. Нам нужно обсудить это. Наедине.

Его слова были спокойны, но в них звучала неоспоримая команда. Иллена, всё ещё сжимая меня в объятиях, кивнула, поцеловала меня в лоб и нехотя передала отцу. Её взгляд говорил: «будь с ним осторожен». Она вышла, бросив на прощание полный волнения взгляд.

Магистр Элрон сделал движение, чтобы последовать за ней, но Каэлан остановил его жестом.

— Останься, старый друг. Твоё мнение мне понадобится.

Дверь закрылась. Мы остались втроём в suddenly ставшей очень тесной комнате. Отец сел в кресло, усадив меня к себе на колени лицом к себе. Его голубые глаза буравили меня, лишая возможности отвести взгляд.

— Так, — он произнёс всего одно слово, но в нём был вес целого приговора.

Я понимал, что момент истины настал. Притворяться обычным ребёнком больше не было смысла. Я сделал слишком много, чтобы отступать. Я встретил его взгляд своим — прямым, взрослым, готовым к диалогу.

— Ты понимаешь меня, не так ли? — спросил Каэлан. — Полностью. Не на уровне инстинктов, а осознанно.

Я медленно, очень чётко кивнул.

Он закрыл глаза на секунду, с силой выдохнул, как будто сбрасывая с себя последние остатки сомнений, и вновь уставился на меня.

— Кто ты?

Вопрос повис в воздухе. Простой и одновременно невероятно сложный. Я мог мычать и показывать пальцем, но это было бы шагом назад. Я собрался с мыслями. Мой запас слов был крайне ограничен, но самые базовые понятия я уже усвоил.

Я поднял руку и ткнул пальцем себе в грудь.

— Лу… Люциан, — произнёс я, с трудом выговаривая собственное имя в этом мире. Затем я указал на него. — Папа. — Потом на дверь, за которой ушла мать. — Мама.

Я видел, как он напрягся, ожидая большего. Я сделал паузу, собираясь с силами для главного. Я провёл рукой по воздуху, как бы очерчивая нечто большое, и попытался объяснить.

— Был… другой. Далеко. — Мои слова были обрывисты, язык не слушался, но смысл был понятен. — Потом… тут.

— Реинкарнация? — тихо, с придыханием, произнёс магистр Элрон. — Душа, прожившая жизнь в другом мире? Так бывает в древних хрониках, но я никогда…

Каэлан резко взглянул на него, заставив замолчать, и снова уставился на меня.

— Зачем? — спросил он. — Зачем ты нам это говоришь? Что ты хочешь?

Вот он — ключевой момент. Я глубоко вдохнул, представляя себе свой будущий гарем, свою мечту. Я не стал произносить сложное и непонятное для них слово «гарем». Я выбрал более простые, но ёмкие понятия.

— Хочу… сила, — твёрдо сказал я, сжимая кулачок. — Много сила. — Я указал на свой лоб. — Много знать.

Потом я широко развёл руки, как бы показывая что-то большое.

— Большая семья. Много… жены.

Красивые. Сильные. Мои.

Я смотрел на него, вкладывая в свой детский лепет всю серьёзность своих намерений. Я видел, как брови отца поползли вверх. На лице магистра Элрона застыло выражение чистого, неподдельного изумления. Видимо, в его хрониках не было случаев, чтобы реинкарнированные младенцы с ходу заявляли о желании завести гарем.

Каэлан откинулся на спинку кресла. Он смотрел куда-то поверх моей головы, его умственный процессор явно работал на пределе. Минуту, другую в комнате царила тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине.

— Объясни, — наконец произнёс он. — Зачем тебе это? «Большая семья»?

Я понимал, что должен говорить на его языке. Языке выгоды и стратегии.

— Сила — в единстве, — выпалил я заученной фразой, которую не раз слышал от него самого во время его разговоров с советниками. — Один клан — слабый. Много кланов — сильный. Жениться на многих — породниться со многими. Стать сильным. Очень сильным.

Я видел, как в его глазах вспыхнула искра понимания. Он смотрел не на ребёнка, а на будущего правителя, предлагающего гениальную, хоть и шокирующую, династическую стратегию. Его взгляд стал холодным и расчётливым.

— Это твоя идея? Из твоего «старого мира»?

Я кивнул.

— Там… так нельзя. Тут… можно.

Он медленно кивнул, его пальцы принялись барабанить по подлокотнику кресла.

— Допустим, — произнёс он. — Допустим, я поверю. Даже если в твоей безумной идее найдется рациональное зерно. Но ничто не дается просто так.

Он наклонился вперёд, и его лицо снова оказалось в сантиметрах от моего.

— Вот мои условия, «мой сын со старой душой». Если хочешь воплотить свой… план… в жизнь.

Я замер, вслушиваясь в каждое его слово.

— Первое: ты станешь сильным. Сильнейшим. Не только в магии, но и в бою, и в политике. Я буду лично следить за твоим обучением. Никаких поблажек.

— Второе: ты станешь богатым и влиятельным. Своим умом, своим искусством, своими делами. Не только по праву рождения.

— Третье: твоя первая жена будет выбрана мной. Это будет брак по расчёту, укрепляющий положение нашего дома. И только если ты докажешь, что достоин этого союза, мы будем говорить о… «большой семье».

— И четвёртое, — его голос стал тише, но от этого ещё твёрже. — Никто и никогда не должен узнать о твоей тайне. Ни твои будущие жены, ни друзья, никто. Для всех ты — гениальный ребёнок, вундеркинд, благословлённый магией. Иначе тебя сожгут на костре как еретика или сокрушат как монстра. Ясно?

Я слушал, и внутри у меня всё ликовало. Он согласился! Он не назвал меня сумасшедшим, не отрёкся! Он заключил союз! Его условия были жёсткими, но честными. Они были тем самым фундаментом, на котором я мог строить.

Я посмотрел ему прямо в глаза и медленно, очень чётко кивнул.

— Ясно, — произнёс я своим детским голосом, вкладывая в это слово всю серьёзность взрослого человека. — Обещаю.

В углу комнаты магистр Элрон перекрестился, глядя на нас.

— Мир сошёл с ума, — пробормотал он. — Заключать договор с младенцем…

Но для меня это было не безумие. Это было начало. Официальное начало моего пути к величайшему гарему в истории этого мира. И первый шаг был сделан.