Затишье перед бурей

Дождавшись, пока Раху вдоволь наговорится с Орионом, Нил, Дайн, Форс и «Алое бедствие» покинули Грозовые горы.

— Помни: этот мир хранит секреты, неведомые даже мне. Тебе придётся столкнуться с последствиями действий своих предков и познать самые мрачные тайны этого мира. Это лишь предположение, но… Попробуйте спуститься на самые нижние уровни подземелья. Однажды я пытался отправиться туда, но потерпел крах, — на прощание произнёс Орион.

Нил погрузился в раздумья, обдумывая его слова.

Они нашли одного из Десяти героев — Май Лоэн. Она не оказалась их врагом. Напротив, теперь она тоже пыталась отыскать остальных героев. Но в памяти Ангела смерти слишком отчётливо запечатлелась картина того, как эта девушка беспощадно убивала сотни людей.

Что должно было произойти за три месяца, чтобы любящая всем сердцем людей Май превратилась в монстра? Она — частичка силы Творца, некогда создавшего этот мир. Держа в голове этот факт, Нил не мог поверить, что существует способ взять её под контроль.

Подземелья… Ему всегда казалось, что они таят в себе нечто неизведанное. В эпоху мира люди, по его мнению, обязаны были покорять подземелья — ведь воинам не выжить без азарта битвы.

Однако любые попытки опуститься ниже верхних уровней кончались гибелью всех, кто осмеливался спуститься туда. И даже Орион — великий владыка драконов, лишь немного уступающий Десяти героям, — не смог достичь конца подземелья.

«Что за ужасающая сила дремлет там, в ожидании своего часа?» — подумал Нил. От одной мысли о сущности, неизвестной даже владыкам, у него запульсировало в висках.

Он пытался узнать что‑нибудь у Раху, но и эти попытки оказались тщетны: она не могла увидеть то, что скрывалось в глубинах.

Зона, укрытая от взгляда владык.

Нила переполняло желание рвануть туда прямо сейчас. Он верил, что им с Дайном хватит сил добраться до самых низов подземелья. Но Раху была категорически против, утверждая, что Нил не готов к тому, что ждёт его на средних уровнях.

Остудив пыл, Ангел смерти опустошил разум от этих мыслей. Сейчас ему следовало придерживаться ранее намеченного плана.

Они ехали в роскошной карете в самое сердце Церкви богини жизни — великий церковный город Аурол. Именно там жила святая дева Долорес Мортем.

Арендовав карету, Нил решил сделать вид, что это официальный визит от имени Церкви бога войны.

Стоило Нилу погрузиться в мысли, как его отвлёк Дайн, на коленях которого сидела Раху.

— Послушай, Нил, я всё хотел спросить… — замялся Дайн, осторожно подбирая слова. — Я понимаю, зачем тебе тот маг или глава гильдии воров, но остальные трое — зачем? Особенно святая. Разве от исцеления будет какой‑то прок? Ты прекрасно знаешь, с какой силой нам предстоит столкнуться. Разве девушка, которая только и может, что читать проповеди, поможет нам?

— Дайн, Дайн… Конечно же, не поможет! — спрыгнув с его колен, воскликнула Раху. — Скорее всего, она будет нам только мешать. Я уже много раз говорила ему, что нужно подождать, но он упёрся, словно маленький ребёнок!

Услышав обвинения владыки мира, Нил грустно улыбнулся.

— Да‑да‑да, я прекрасно знаю, что она не поможет нам на поле боя. Но, во‑первых, мы не знаем всех её способностей, а во‑вторых… — Задумавшись, Нил посмотрел на Дайна и Раху. — Я не могу позволить Дол провести в церкви ни одного лишнего мгновения, — холодно произнёс он, прислонившись головой к стене кареты.

— Дол? Стоп, вы что, знакомы? — удивлённо спросил Дайн. Он прекрасно знал, что святую зовут Долорес, но называть её «Дол»…

— Да, мы познакомились сразу после того, как союз двух церквей покарал Церковь богини Мира, — ответил Нил, заметив, как на лицо Раху опустилась грусть. — В то время, как я подвергался изнурительным тренировкам, она была приставлена ко мне, чтобы я не умер.

Дайн на мгновение опешил, попытавшись представить, каким пыткам подвергался Нил, но быстро выкинул эти мысли из головы.

— Но почему? — неуверенно спросил юноша.

— Понимаешь… Её сила… Обычная магия исцеления черпает твою ману, взамен залечивая раны. У Дол же маны нет вовсе. Неизвестно, откуда она черпает свои силы, но её исцеление настолько могущественно, что она сможет вылечить человека в любом состоянии — пока его сердце бьётся. Вот только плата за эту силу слишком велика. Каждый раз, применяя свои способности, она чувствует ту же боль, что и объект исцеления. Если бы её просили исцелять лёгкие раны, тут не было бы никаких проблем. Но… Ей приводили людей, которые давно должны были умереть, а душа лишь чудом не покидала их тело. Так было и со мной. Раз за разом доводя меня до грани жизни и смерти, они заставляли её лечить меня. Но она была ребёнком и после каждого раза от болевого шока попросту теряла сознание. Я не видел её уже два года, но мысль о том, чтобы спасти её, никогда не покидала меня.

Слушая рассказ Нила, Дайн и Раху притихли.

— Вот, значит, в чём дело… — с трудом выдавил из себя Дайн. — Но если всё обстоит так, разве нам дадут её забрать?

— Конечно нет. Мы просто заберём её силой, — с улыбкой ответил Нил. В его глазах горел холодный огонь, жаждущий мести.

— Ну у тебя и методы, — пожал плечами Дайн и усмехнулся. — Но я могу тебя понять. Если бы хоть один из тех чёртовых культистов выжил, я бы там камня на камне не оставил, но нашёл бы его и отправил на тот свет!

Услышав слова Дайна, Нил почувствовал, как трещина в его душе стала немного больше, но сделал вид, что не услышал.

— Сила, сравнимая с богами… — тихо прошептала Раху, на чьём лице не было обычной жизнерадостной улыбки. — Может ли эта девушка быть потомком богов или одного из Десяти героев?

Вопрос Раху заставил Нила вздрогнуть — он никогда об этом не думал.

— Если бы я знала о способностях героев, то смогла бы что‑нибудь понять, но, к сожалению… — Голос Раху совсем стих.

— Ничего, Раху. Ты и без того очень сильно нам помогаешь, — погладив древнее божество по голове, Нил вновь погрузился в поток мыслей.

***

Великий церковный город Аурол.

Выйдя из кареты, Нил и Дайн направились к собору святой Талисы. Он считался штабом Церкви богини жизни, и именно там жила Долорес. Раху, чтобы не привлекать лишнего внимания, вернулась в разум Нила.

Одетый в привычную чёрную штормовку, Нил медленно пробирался сквозь толпы людей. Оставив Дайна гулять в одиночестве, он хотел как можно быстрее добраться до собора.

***

Прогуливаясь по городу, Дайн любовался его красотами. Идя по аккуратно вымощенной дороге, он прислушивался к радостному гулу жизни. Солнце в зените нещадно пекло, заставляя юношу снять жилет. Придерживая его одной рукой, Дайн внимательно осматривал всё вокруг.

Расстегнув верхние пуговицы рубашки, он, ведомый жаждой, направился в ближайший бар. Свободной рукой проверив остатки денег, данных ему братом, Дайн расплылся в лёгкой улыбке.

Нил сказал, что сегодня сделает всё сам, а Дайн после ожесточённой битвы с Май заслужил выходной. Ему хотелось посетить несколько особенно знаменитых мест этого прекрасного города.

В поисках бара юношу занесло на торговую площадь. Продавцы, крича во всё горло, пытались переманить к себе покупателей, а те непрестанно торговались, желая получить скидку.

Этот город походил на настоящую утопию. На лицах людей сияли искренние улыбки. Дайн не заметил ни одного бездомного, но приметил несколько специализированных зданий для помощи таким людям.

Покинув шумную площадь, Дайн заметил вывеску «Бар Грозеля» и направился к небольшому зданию.

Распахнув двери, юноша, не обращая внимания на устремлённые на него взгляды, присел на высокий стул у барной стойки.

Найдя взглядом мужчину средних лет с приглаженными волосами и тяжёлым взглядом, он обратился к нему:

— Здравствуйте! Сегодня такой жаркий день, что просто грех не выпить! — воодушевлённо сказал Дайн, вызвав у мужчины лёгкую улыбку. — Как я могу к вам обращаться? — переступив через свою гордость, спросил юноша.

— Меня зовут Серг, — отозвался мужчина. — Итак, господин, что будете заказывать? — поинтересовался он у красноглазого юноши.

— Лучшее вино, которое у вас есть, — подумав, ответил Дайн.

Бармен достал изящную стеклянную бутылку и откупорил пробку. В воздухе разлился сладкий, манящий аромат дорогого алкоголя, легко перебивавший запах пойла, которое пили остальные. В таверне повисло неловкое молчание.

Дайн не знал, что забрёл в бедный район: в его представлении здесь должен был проживать средний класс. Дайн заметил негодование окружающих и обратился к Сергу:

— Я сделал что‑то не так? — виновато спросил он.

Бармен лишь отрицательно покачал головой.

— Понимаете, это вино предназначено только для особых гостей, — с нажимом произнёс Серг, выделяя слово «особых». — Они сочли вас высокопоставленным служителем церкви или членом паладинов.

Серг объяснил юноше, что тот забрёл в район, где живут небогатые люди. В глазах Дайна отразилось понимание, и он что‑то тихо пробормотал.

— Вы что‑то сказали? — уточнил мужчина, наливая рубиновую жидкость в бокал.

Дайн полез в карман, нащупывая золотые монеты. Выудив десяток с небольшим, он задорно кинул их на стойку. В глазах Серга отразились блеск золота и страх. Довольный реакцией бармена, Дайн усмехнулся.

— Пейте, ешьте! — резко встав, воскликнул он. — Пусть никто не уйдёт отсюда голодным и трезвым!

В таверне повисла мёртвая тишина — лишь на одно мгновение.

В зал выбежали несколько официантов. Они быстро поняли, что происходит, и принесли подносы с кружками пива.

Люди недоумённо смотрели друг на друга.

— Выпьем же за юношу, проявившего такую щедрость! Да благословит его богиня! — налив в свой бокал рубинового вина, изо всех сил воскликнул Серг.

Бар взорвался радостными криками. Восторг смешался со страхом, и люди постепенно начали веселиться. Заиграла оживлённая музыка, а официантки принимали заказ за заказом.

Наблюдая за довольными людьми, Дайн, используя нечеловеческие силы, залпом допил вино и выскользнул из таверны.

Чувствуя лёгкую сладость во рту, он бродил по городу, пока не наткнулся на новую таверну.

И снова, снова, снова…

Обойдя почти все таверны в этой части города и изрядно захмелев, Дайн искал постоялый дом. За этот день юноша потратил около пятой части своих сбережений, но ему было всё равно. Сам он выпил и съел от силы на сотую долю этой суммы. Довольный своей щедростью, он брёл по городу в одной рубашке — жилетку он подарил пареньку, дрожавшему от холода из‑за болезни.

— Эй, постой! — послышался позади Дайна чарующий женский голос. — Ты же совсем не знаешь город. Давай я отведу тебя в ближайший постоялый дом.

Руки юноши коснулось что‑то тёплое и мягкое — рука девушки.

— Пойдём‑пойдём, — потянув его за собой, она двинулась вперёд.

Юбка до колен и лёгкая туника, не скрывавшая хрупких плеч, идеально сочетались с её длинными русыми волосами и выразительной фигурой. К тому же она была ещё пьянее, чем Дайн, и, кажется, вовсе не понимала, что творит.

Увидев очаровательного щедрого юношу, она сама не заметила, как завязала с ним разговор в таверне, а теперь, утратив ясность ума, вела его в гостевой дом.

Дайн не сопротивлялся. Следуя за девушкой, он дошёл до постоялого дома и снял комнату на двоих.

Девушка отчаянно жаловалась, что ей некуда пойти, и уговорила пустить её на ночь.

Присев на просторную кровать, Дайн расстегнул ещё несколько пуговиц и облегчённо вздохнул. Он понимал: это последний день, когда он может отдохнуть. Чтобы обуздать свою силу, ему придётся приложить невообразимые усилия.

Его разум, притуплённый алкоголем, отправился в путешествие по воспоминаниям.

«Дайн, я же уже говорила тебе: ты слишком мал, чтобы пить!» — ласковый, но в то же время твёрдый голос матери.

«Спасибо, что остаёшься и не отдаляешься от меня» — сломленный от усталости голос отца.

«Братик Дайн, я же красивая, да? Да?» — глупые детские вопросы сестры, которая в его компании вела себя как маленький ребёнок.

Хоть он и не показывал своих чувств, лишь потеряв всех, Дайн понял: он зря воспринимал родню в штыки. Ему хотелось вернуть всё назад и не допустить тех же ошибок.

— Всё в порядке? — присев рядом, спросила девушка.

— Я мог бы сказать, что всё в порядке и что я просто играю со своим счастьем в прятки… Но нет. Я не скажу, что не желаю обернуть время вспять. Я просто не желаю врать. Моё молчание не означает, что я в норме. Просто отчаяние встало комом в горле, — словно говоря сам с собой, пробормотал Дайн.

Опустив голову на кровать, он погрузился в мысли.

Девушка, зачарованно глядя на юношу, словно сошедшего с картины, прилегла рядом.

— Когда‑то… — её голос дрожал. — Я жила совсем в другом, очень далёком городе. Мой отец был чиновником, но после череды событий его соперники превратили нашу жизнь в ад… Обвинения в его адрес были столь серьёзны, что его попросту приговорили к смертной казни. Кроме него у меня никого не было, и там я бы попросту не выжила. Собрав последние деньги, он отправил меня сюда. Я всё ещё отчётливо помню его улыбку и просьбу жить счастливо… Я долго думала: почему сюда? Но теперь понимаю — только в этом месте я смогла бы выжить. В любом другом городе я бы умерла от голода, но тут мне даже иногда удаётся найти работу…

— И зачем ты всё это мне говоришь? — озадаченно и в то же время раздражённо спросил Дайн, повернувшись к ней. Девушка смотрела на него туманным взглядом.

— Не знаю, просто захотела рассказать. Для меня уже всё потеряно. Тут живут сотни таких же, как я. Но я уверена: у тебя всё будет хорошо.

Дайн мягко посмотрел на девушку, которая продолжила рассказывать о своей жизни.

— Меня зовут Дайн, — тихо сказал он, вспомнив, что за выпивкой даже не представился.

— Я — Эбигейл, — ткнув себя в грудь, сказала Эби и прижалась к Дайну.

Вскоре она тихо засопела. Обняв её в ответ, Дайн не хотел упускать ни капли человеческого тепла.

***

Проснувшись на рассвете, Дайн осторожно выбрался из объятий девушки. Он аккуратно встал с кровати, чтобы не разбудить её.

Она лежала, поджав ноги; русые волосы разметались по подушке. Дыхание было ровным, спокойным.

Осторожно присев на кровать, Дайн вспомнил вчерашний день: свою щедрость, красоту города и эту девушку. Обрывки её рассказа сжались в его сердце. Он смотрел на неё несколько мгновений, желая ей лучшей жизни.

Бесшумно поднявшись, он положил на стол несколько золотых. Ей хватит этого, чтобы купить новую одежду, еду и кров на некоторое время. Для него это была мелочь, но он верил: эти деньги смогут спасти жизнь Эби.

Уже подойдя к двери, он обернулся. Она спала, даже не пошевелилась.

— Живи спокойно, — тихо сказал Дайн — то ли девушке, то ли той части себя, что ещё могла жить без боли.