Итак, я подумал: может, Бог и правда где-то за нами наблюдает...

— Уличное пианино?

Перед цветным пианино Косэй произнёс это с измученным видом.

— Особый навык Тики — это...

— Ага! Я долго ходила на пианино вместе со старшей сестрой~.

— Понятно. Ну, раз теперь я это знаю, может, пойдём домой?

— Я же говорила, ты такой злой! Я сыграю, так что слушай!

Косэй вяло почесал свои светлые волосы.

И тут заговорила Юина:

— Тогда... можно я спою?

— Э? Я не против, но...

Косэй и Хосино удивились, а Юина сказала:

— Просто настроение такое.

— Тогда, Юина, что сыграем?

— Ну тогда...

Пока они двое переговаривались, Косэй вспомнил: «А, точно», — и достал смартфон.

Раз уж мы здесь, запишу и отправлю Рёте...

Похоже, они были готовы.

Стоило Хосино положить руки на клавиши, как по терминалу вскоре поплыла мягкая мелодия.

Что это? — подумали одни прохожие и чуть замедлили шаг.

А, — поняли другие и остановились.

— Amazing Grace.

Шедевр, который каждый наверняка хотя бы раз где-нибудь слышал.

Во время вступления Хосино и Юина кивнули друг другу, словно сверяя момент.

Снимая происходящее камерой смартфона, Косэй вдруг кое-что понял.

Если подумать, я впервые слышу, как Цукимори поёт, со времён караоке?..

Тогда это был J-POP, поэтому его немного удивило, что она поёт и такую песню.

Когда вступление закончилось, Юина глубоко вдохнула — «с-су-у»...

«О, благодать, как сладок звук...»

Косэй невольно затаил дыхание.

Певческий голос Юины прошил кожу, органы, будто пропитывая всё до самого сердца.

Косэй почувствовал, как по телу побежали мурашки, словно через него ударил электрический разряд.

Прохожие вокруг них тоже один за другим останавливались с удивлёнными лицами и собирались вокруг пианино.

Не прошло и минуты, как за спиной Косэя уже начала образовываться толпа.

«...что спас такого жалкого, как я».

Хосино с улыбкой продолжала вести аккомпанемент.

Звук её пианино и ясный, прекрасный голос Юины. Их единство было невероятно приятным.

Для самой Хосино это тоже было по-настоящему странное чувство.

Такое приятное, будто они играли не в аэропорту, а где-то на небесах.

«Когда-то я был потерян, но теперь найден,

Был слеп, но теперь вижу...

Благодать научила моё сердце страху,

И благодать развеяла мои страхи.

Как драгоценна стала эта благодать

В тот час, когда я впервые уверовал...»

Начался проигрыш.

В этот миг Юине показалось, будто её поле зрения вдруг раскрылось. Её окутало загадочное чувство: словно сквозь тучи показалось голубое небо, и оттуда на землю хлынул свет.

И тогда...

Перед её глазами стоял он, повернувшись спиной.

Именно он всегда находил её первым и всегда первым окликал.

Он оборачивался, чуть удивлённо произносил: «А», — и улыбался ей как обычно.

А она изо всех сил сдерживала желание смутиться.

Почему? Ради чего?

Перед ним она всегда подавляла собственные чувства.

Они стали близки. Стали друзьями. И больше ведь не было нужды так делать...

— Ах...

В этот миг Юина поняла свои чувства — свои настоящие чувства к нему.

Понятно... На самом деле не он был страшно тупым, а... нет, тупой была я...

Она наконец поняла.

Смысл слова «люблю», которое сказала вслух, и причину, по которой Косэй и Хосино смотрели на неё с таким изнеможением.

Она и не заметила, как из глаз хлынули слёзы.

Ах, понятно. Вот почему у меня так болела грудь, — Юина крепко сжала кулаки.

Эта песня должна была передать ему её благодарность.

Нельзя плакать.

Я хочу допеть до самого конца...

— У тебя красивый голос, Юина.

Ему, который когда-то сказал ей это.

И ему, который привёл её сюда.

Словно передать. Словно достучаться. Словно отозваться. Словно сыграть мелодию — всем сердцем, всей душой.

＊ ＊ ＊

«Через множество опасностей, трудов и ловушек

Ты уже прошёл.

Благодать привела тебя в безопасность до сих пор,

И благодать приведёт тебя домой...»

Из ворот Aniva вышла молодая пара, держась под руки. Они направлялись к парковке.

— Было весело, правда? Давай ещё придём?

Наслаждаясь послевкусием веселья, парень улыбнулся девушке.

— Ага. Обязательно ещё... а?

Вдруг девушка заметила пару ног, торчащих из кустов на парковке.

Что это? — они подошли чуть ближе, и увидели: там без сил лежал сурового вида мужчина средних лет, но выражение лица у него было на удивление спокойным. Обоим это показалось подозрительным.

— Что с этим дядькой?.. Напился и уснул?

— ...!? Подожди, он же без сознания?!

Девушка поняла это, и они оба тут же бросились к мужчине.

— Простите, э-э, вы в порядке?! Вы в порядке?!

— Что делать...?! Он вообще не просыпается?!

Девушка запаниковала.

Парень спокойно проверил дыхание и пульс, продолжая звать его.

— Плохо дело, вызывай скорую!

— Сейчас вызову!..

Девушка торопливо схватила смартфон. Парень снова и снова продолжал окликать мужчину.

Однако мужчина средних лет так и не очнулся.

＊ ＊ ＊

Примерно в это же время у ворот Aniva Рёта застыл на месте, всё ещё неся Судзуку на спине.

Почувствовав дурное предчувствие, Акира пристально всмотрелась в лицо Рёты.

— По... чему...

Голос, сорвавшийся с губ Рёты, явно дрожал. Тревога, растерянность, печаль, злость — это был шёпот, полный таких отрицательных чувств.

Акира посмотрела туда же, куда смотрел Рёта.

Там стояла женщина примерно возраста её матери. Скорее всего, это была мама Судзуки, но, как и у Рёты, её лицо застыло.

— Аники?.. Кто это? Ты её знаешь?

Рёта не ответил. Глядя на старшего брата, который просто стоял как вкопанный...

— Аники... что с тобой?..

Акиру охватила сильная тревога.

Потому что до сих пор она никогда не видела у Рёты такого лица.

И наконец Рёта открыл рот.

— Значит... вот как всё было...

Когда он осознал истину, к горлу Рёты подступила неописуемая боль.

Его пробрал холод. На лбу выступил холодный пот.

Вес на спине, тёплое тело и маленькое сердцебиение, которое передавалось ему через спину...

Почему связи невозможно разорвать?

Почему они не дают мне просто удобно всё забыть?

Почему законы Менделя не могли просто оставить мою кровь в покое?..

«И благодать приведёт...

— Судзука-тян... моя... младшая сестра?..

...тебя домой...»

— Продолжение следует.