Итак, я наслаждался настроением школьной поездки вместе с друзьями...

В храме Нинна-дзи главным пунктом программы были практические занятия.

Как только мы приехали в Киото, мы сразу пересели на автобус. По прибытии нас разделили на группу переписывания сутр и группу дзадзэн-медитации; наша группа занималась переписыванием сутр.

Итак, кто из нас четверых справлялся лучше всех?

Ответом был — не я... а сидевший рядом со мной красивый блондин.

— ...У тебя даже буквы красивые?

— Ты что, сейчас шпионскую деятельность ведёшь?

— Это не шифр... Они не настолько неразборчивые...

Наверное, из-за того, что я не привык к кисти для каллиграфии, у меня никак не получалось писать точно по образцу. Если бы это был вариант, где надо обводить уже нанесённые линии, ещё куда ни шло, но смотреть и копировать — для меня это был слишком высокий порог.

Я невольно посмотрел на сидевшую рядом Юину. Она левша, но кисть держала правой рукой. И всё равно у неё выходило куда лучше, чем у меня. Что это вообще значит? Что это за чувство поражения...

— Ты хорошо пишешь, Юина.

— Каллиграфия, четвёртый кю.

— ..................Это круто.

— Наверное. Я, правда, не очень понимаю.

Будь это первый кю или начальный дан, я бы честно сказал, что это потрясающе, но насколько хорош четвёртый кю — я, если честно, понятия не имел.

В любом случае... что случилось с моей правой рукой? Почему она не может постараться хоть немного? Нет, нельзя сдаваться. Если бы только Кобо-Дайси Кукай[^1] вселился в это тело, тогда даже я бы...

— Ва-ва, я опять ошиблась~... — произнесла Хосино таким голосом, будто говорила сама с собой. Она уже какое-то время была в таком состоянии: ни к кому конкретно не обращалась, сама паниковала и сама же с собой разговаривала... Почему-то это напоминало Нисияму.

— Почему у меня не получается красиво~...

— Держись, Хосино-сан!

— ...Мадзима-кун, ты надо мной смеёшься? Что это за улыбка...

Я над ней не смеялся. Просто оттого, что рядом нашёлся товарищ моего уровня, внутри сами собой поднимались облегчение и чувство близости. Точнее говоря, у меня нет таких навыков обращения с кистью, чтобы смеяться над Хосино.

— И вот так.

Когда сосредотачиваешься на чём-то, о лишнем думать не приходится.

Для Юины, наверное, сейчас это было к лучшему. Я смотрел на её профиль и думал об этом, а с другой стороны — немного беспокоился об Акире, которая сейчас была в Киото вместе с Такэру-саном.

— ...Нн. Я закончила.

Первым закончил Косэй. Он переписал сутру — не то чтобы мне хотелось его хвалить, но, серьёзно, этот парень хорош во всём...

— ...Косэй, стань монахом.

— А? С чего вдруг?

— Косэй-кун, может, и с бритой головой выглядел бы круто...

— Тика, что ты такое говоришь...?

— Bozu Boys Project... BBP.[^2]

— Цукимори, ты сейчас меньше всех понятна...

...И ещё, Юина, меня ведь в этот проект не включают, да?

＊ ＊ ＊

Когда практические занятия закончились, настало время свободного осмотра.

Нинна-дзи — довольно обширный храм с очень высоким статусом.

Это храм мондзэки — то есть храм, где члены императорской семьи или аристократических родов принимали монашество и становились настоятелями, — и он также известен под другим названием, «Омуро-госё».

— Да-а~, как умеренный любитель истории, я всё больше завожусь.

Уже один вид покрытых красным лаком Средних ворот, признанных важным культурным достоянием, заставлял мою кровь бурлить, но...

— О, пятиэтажная пагода! Она тоже важное культурное достояние. Вообще, в Японии довольно много пятиэтажных пагод, но у здешней крыши от нижнего яруса до верхнего почти одинакового размера, и в исторических дорамах чаще всего показывают именно её. Стиль периода Эдо...

— Эй, Рёта...

— Что, Косэй? Спрашивай что угодно...

Я обернулся — и увидел у Косэя и Хосино совершенно вымотанные лица.

— Сейчас у тебя самый высокий уровень энергии за весь день...

— Ахаха... Кстати, Мадзима-кун, ты же любишь всякое историческое, да~...?

Почувствовав разницу температур между нами, я простонал: «Угх».

— Простите, ребята... Честно говоря, я так ждал Киото, что не удержался...

Мне стало настолько стыдно смотреть им в глаза, что я опустил голову.

— Я-я понимаю, понимаю твои чувства, Мадзима-кун! Я вот тоже не могла уснуть, так сильно ждала школьную поездку!

— Нет, я вчера прекрасно спал...

— Эй, НУ ТЫ ДАЁШЬ! Я же пыталась тебя прикрыть!

Хосино сердито нахмурилась и замахала руками.

— Обычно ведь не можешь уснуть перед чем-то весёлым, правда!? Правда, Косэй-кун!

— Нет, я тоже прекрасно спал...

— Косэй-кун...!?

— Я тоже прекрасно спала.

— Даже Юина!? То есть тут полное отсутствие сочувствия ко мне!

...Ну, в старшей школе, на третьем году, наверное, оно так и бывает.

— Хаа~~~... Но ты правда много знаешь об истории, Мадзима-кун.

— Угу. Но я уже осознал, что выпячивать знания — это всё-таки нехорошо.

— Неправда. Если Мадзима-кун с нами, мы и без гида в безопасности...

Поддержка Хосино была чрезмерно болезненной. С каким уровнем энергии мне теперь вести себя рядом с ними?

И в этот момент...

— Хе-хе...

От Юины донёсся едва слышный смешок.

— «Во всём желателен проводник» — звучит как раз про Мадзиму-куна, — сказала Юина.

— ...Э? «Цурэдзурэгуса»[^3]?

Юина сказала «угу» и встала рядом со мной с улыбкой.

А потом вместе со мной посмотрела на пятиэтажную пагоду.

Косэй и Хосино, прежде чем я заметил, куда-то отошли, и теперь их не было видно.

Я чуть напрягся, пытаясь понять слова Юины.

— Какой смысл она сейчас вложила?

«Монах из Нинна-дзи» из «Цурэдзурэгуса», который мы проходили в средней школе, — это история об одном монахе из Нинна-дзи, который из-за недоразумения ошибся, отправившись поклониться в Ивасимидзу-Хатимангу.

Он думал, что наконец-то посетил Ивасимидзу-Хатимангу, куда хотел попасть много лет, но на самом деле добрался только до Гокураку-дзи и Кора, расположенных перед ним.

Удовлетворившись этим, он в итоге вернулся домой, так и не посетив желанный Ивасимидзу-Хатимангу. Но провал монаха на этом не закончился. Не осознавая своей ошибки, он с гордостью рассказал об этом друзьям.

Услышав это, Ёсида Кэнко подумал: «Даже в пустяках желательно иметь проводника, который покажет путь»...

(— Стоп, то есть я — «проводник»?)

Проводник — наставник, сопровождающий.

Но если говорить об ошибке из-за недоразумения...

— ...Акира-сан была младшей сестрой, а не младшим братом...?

— Д-да, но ты только сейчас спрашиваешь...?

— Это же прямо про меня...?

Моя тёмная история, «недоразумение с младшим братом/младшей сестрой»... Если подумать, я ведь с гордостью рассказывал Косэю и Хинате-тян: «У меня появился младший брат».

После этого случилось разное, и только через три недели после начала жизни с Акирой я наконец понял, что она моя сводная сестра... Да, это я. Человек, которому нужен проводник... Да, это я.

— Рёта, у тебя лицо ярко-красное.

— Э!?

На меня с недоумением смотрела Юина.

— Что ты вспомнил?

— Нет, ничего особенного...

— Как будто я могу сказать, что узнал, что человек, которого я считал сводным братом, на самом деле моя сводная сестра, когда мы были в ванной...

Недоразумение, которое потрясло бы даже Ёсиду Кэнко. Даже сейчас изнутри поднималось такое мощное чувство стыда, что хотелось корчиться на месте.

И тут Юина вдруг открыла рот.

— Для меня ты мой проводник, Рёта.

— Я?

— Угу.

Мне казалось, всё наоборот.

Если оглянуться на всё, что было до сих пор, это мне Юина бесконечно помогала.

— И Акира-тян тоже.

— Акира тоже? Почему?

— Братья и сёстры... Нет, люди в целом, наверное. Мне кажется, вы двое научили меня соединять своё сердце с другими.

Юина мягко ущипнула рукав моей формы в районе локтя.

— Заботиться о другом человеке. Придавать этим чувствам форму... То, в чём я плоха.

Внутри меня поднялось напряжение.

Наверное, из-за странного подозрения, которое Хосино посадила мне в голову в синкансэне.

— Э-э-эй, вы двое! Говорят, нам уже почти пора двигаться! Учитель сказал поторопиться!

Раздался крик Хосино, и Юина быстро отпустила мой рукав. Однако...

— Рёта, пойдём?

Она естественным движением протянула мне правую руку.

Сердце громко бухнуло.

Слегка растерявшись, я осторожно взял Юину за руку.

Она потянула меня за собой.

Её хватка оказалась сильнее, чем я ожидал.

Это из-за тренировок в софтбольном клубе? — почему-то не к месту подумал я.

Когда мы перешли на бег, длинные, тонкие чёрные волосы Юины мягко взметнулись, поймав ветер.

Между прядями я видел её профиль — и раскрасневшиеся щёки.

Мне самому стало как-то неловко, и я бежал, глядя на наши соединённые белые руки.

＊ ＊ ＊

Когда мы сели в автобус, я успокоил дыхание и сердце.

Бросив случайный взгляд на Юину, сидевшую через проход, я увидел, что она улыбается и весело о чём-то болтает с Хосино; выглядела она так, словно с её плеч упал груз.

Не отрывая взгляда от руки, которая только что держала руку Юины, я вспомнил разговор с Хосино в синкансэне.

— ...Скажу прямо. Понимаешь, Юина с самого второго семестра прошлого года полностью осознаёт тебя как парня, Мадзима-кун...

— Э...? Ну, она сама говорила, что хотела попробовать со мной поговорить, разве нет?

— Это правда только это?

— Правда же только это...

Разговор, который мы с Юиной вели в её комнате накануне Дня святого Валентина...

— Я... люблю тебя, Мадзима-кун...

— Цукимори-сан...?

— Твой добрый характер, то, как ты стараешься ради других, то, как дорожишь Акирой-тян... Мне всё это нравится. Я думаю, это прекрасно.

— То есть она любила меня как человека.

Точно не в романтическом смысле, и прежде всего...

— Я хочу подружиться с тобой, Рёта-кун...

— Вот что она сказала.

Значит, это должно отличаться от того, что сказала Хосино. К тому же...

«Э-эм, ну... Э-это период воюющих сестёр! Раз мы тут, я тоже присоединюсь! Я-я одноклассница и старшая сестра, но... Ц... Цукимори Юина — здесь с... здесь... — всхлип...»

— А-а-а... Нет, не то, не то. Это воспоминание я обязан забыть ради Юины... Но, э? Юина хочет стать моей младшей сестрой...? А, чёрт, я вообще ничего не понимаю!

— ...Рёта, что с тобой? У тебя уже какое-то время странное лицо...

— Косэй... Что такое период воюющих сестёр?

— Откуда мне знать.

Моё сердце, которое на мгновение успокоилось, снова начало мучиться.

Разве не именно сейчас мне нужен проводник...?

＊ ＊ ＊

— Кинкаку-дзи и правда блестит золотом~. Потрясающе~.

Хосино издала восхищённый возглас.

После обеда мы приехали в Кинкаку-дзи.

Официальное название — «Сяридэн Кинкаку» храма Рокуон-дзи. Причин, по которым он покрыт сусальным золотом, было несколько, но после провала в Нинна-дзи я воздержался от исторических подробностей... Хотя язык чесался.

— Кинкаку-дзи ведь однажды полностью сгорел, да?

— Ты хорошо знаешь, Юина. Это было в 1950 году. Его поджёг двадцатиоднолетний послушник Кинкаку-дзи.

Я тут же ухватился за брошенную Юиной фразу — и только потом с ужасом осознал: «А!?»

Опять сорвался...

Почему Киото так легко развязывает язык любителям истории...

Однако Хосино неожиданно живо клюнула на тему и преувеличенно воскликнула: «Почему!?»

— Говорят, из зависти к красоте Кинкаку-дзи и из неприязни к людям, которые приходили им любоваться.

— Зависть к красоте, да... Я вроде понимаю чувства человека, который его сжёг...

...Хм.

— Хосино-сан, пожалуйста, не подходи ближе ко всеобщему Кинкаку-дзи.

— Почему!? Я что, не вхожу во «всеобщих»!?

— Нет, просто я подумал, что ты можешь быть на стороне тех, кто сжигает.

— Я не на стороне людей, которые что-то сжигают!

Хосино надулась, произнося это... Ну, если отбросить шутки.

— Ты тоже будь осторожен, Косэй.

— А? Почему?

— Не Кинкаку-дзи, конечно, но такой эффектный красавец, как ты, потенциально может вспыхнуть в соцсетях.

— Идиот... Что это вообще значит?

Я видел будущее, где Косэй, уже артист, сгорит в скандале с женщиной. Честно думаю: хорошо, что я сам не стремился в артисты. Да я и красавцем-то не являюсь.

Тогда Косэй сказал так тихо, чтобы Юина и Хосино не услышали:

— Тебе самому надо просто сгореть вместе с Акирой.

— А!? Что это значит!?

Косэй только ухмыльнулся, ничего не ответив... Вот же он.

Но в его словах был смысл...

Поступки Акиры, выходящие за рамки обычной сводной сестры, — это нешуточный скандал, который только и ждёт своего часа.

Я сам тоже успел натворить немало. Если говорить о масштабе отдельного инцидента, мои случаи крупнее, но она постоянно нагромождает один инцидент на другой.

Если Акира станет известной, и об этом узнает мир... как её саб-менеджер, я точно буду конченым человеком. Меня, наверное, сожгут на костре. Нужно это крепко запомнить.

＊ ＊ ＊

После общей фотографии в Кинкаку-дзи начались групповые занятия.

Собраться в отеле нужно к 18:00. Сейчас 14:00, так что до тех пор нам разрешено осматривать всё, что захотим.

Большинство групп направилось в район станции Киото, но мы пошли к Китано-Тэммангу, как и решили ещё до школьной поездки.

От Кинкаку-дзи туда примерно десять минут на автобусе или около пятнадцати минут пешком. Мы выбрали второе, болтали на ходу и по дороге нашли сувенирную лавку в японском стиле с приятной атмосферой, куда и зашли.

(Кстати, последний раз мы были в магазине с похожей атмосферой в онсэнкё Фудзиминосаки...)

Я смутно вспомнил это. Сувенирную лавку, куда мы заходили вместе с Акирой и Хинатой.

— Кстати, Косэй, ты пользуешься той фоторамкой, которую Хината-тян купила в Фудзиминосаки?

— М-м?.. А, той. Она стоит в гостиной у родителей. — Недавно, во время школьного фестиваля, я вставил туда фотографию, где мы вчетвером: я, ты, Хината и Акира.

— Понятно.

Я тоже вспомнил её.

Фестиваль Канон... Это была фотография, больше похожая на кадр с косплей-вечеринки, чем со школьного фестиваля. Мы с Косэем были принцами, Акира — Ромео, Хината — Джульеттой...

Единственная фотография, где мы четверо снялись вместе.

— Много тогда всего случилось, да? — спросил я.

— ...Ага, ты мне тогда сильно помог.

— Если я правильно помню: «Эта девушка — моя женщина!»

— ...!? Ты...

— Даже если это была импровизация, такое мог выдать только красавец, верно~... Ты, кажется, тогда раза два так сказал?

Косэй бросил «заткнись» и, игнорируя меня, начал выбирать сувениры.

— Прости, прости. — Так ты выбираешь сувенир для Хинаты-тян?

— Нет. Для мамы...

Несмотря на эти слова, он выбирал вещь, которая понравилась бы Хинате.

— ...Что?

— Ничего... Хината-тян ведь любит розовый и оранжевый, да?

— Я это знаю...

Косэй нахмурился, произнося это, но в руках держал стильный и милый кисет, где розовый и оранжевый гармонично сочетались.

— Это точно сувенир для Хинаты-тян, да?

Так я подумал, но, поскольку Косэй выбирал его с серьёзным лицом, промолчал.

Тем временем две девушки выбирали складные веера.

— Юина, как тебе вот этот?

— Веер-ликолепно.

— Тогда, может, я его и возьму... Э? Подожди, скажи ещё раз. Эй, скажи ещё раз?

Похоже, им было весело, и выражение Юины было светлым.

— Думаю, мне тоже стоит выбрать сувениры для Оядзи и Миюки-сан...

И тут в глаза мне бросилось что-то яркого цвета.

— Это...

Это было очень изящное украшение для волос с цветочным мотивом. Я взял его в руки и попробовал представить его на ней.

Интересно, пойдёт ли оно Акире... Да, наверняка пойдёт.

Интересно, понравится ли ей...

— Это для Акиры-тян?

Прежде чем я заметил, Юина и Хосино уже стояли у меня за спиной.

— А, да... Я, правда, не очень уверен в выборе таких вещей, так что...

Почувствовав неловкость, я поспешил вернуть украшение на полку, но...

— Думаю, ей точно подойдёт, — сказала Юина.

— Понятно, тогда, может, возьму его.

После этого Хосино улыбнулась, подтолкнула Юину в спину и сказала:

— Тогда, раз уж мы здесь...

— Почему бы тебе не выбрать что-нибудь и для Юины?

— Э? — растерянно произнёс я.

— Э? Мне не...

— Речь не о покупке, это проверка чувства стиля Мадзимы-куна!

— Нет-нет, от моего чувства в этой области лучше многого не ждать, понимаешь?

— Всё нормально, всё нормально, просто попробуй выбрать то, что, по-твоему, подойдёт Юине!

— Ну тогда... —

Я выбрал с полки то, что, как мне показалось, подойдёт Юине.

— Как насчёт этого?

— О-о! Неплохо, неплохо!

Я выбрал самое простое украшение для волос с белым цветком. Когда Хосино тут же приложила его к волосам Юины, белый цветок, как я и представлял, идеально подошёл к её чёрным волосам.

— О-о! Ты такая красивая, Юина!

— Правда...?

— Ага! Знаешь, такой аккуратный и чистый стиль, он очень подчёркивает твою красоту, Юина!

Каждый раз, когда Хосино её хвалила, мне почему-то тоже становилось неловко. Честно говоря, я не целился во что-то настолько конкретное, но... оно и правда ей подходило, и с её словами я был согласен.

Глядя в зеркало, Юина покраснела.

— Да... может, и правда хорошо. Думаю, куплю его себе на память.

— Э? Ты его покупаешь?

— Угу. Мне он очень понравился... У меня стало на одну важную вещь больше.

Сказав это, Юина смущённо подняла на меня глаза снизу вверх.

Мне почему-то стало невероятно неловко.

＊ ＊ ＊

Немного выбрав сувениров, мы добрались до Китано-Тэммангу.

Китано-Тэммангу — главный храм всех Тэммангу и Тэндзин, где главным божеством почитается Сугавара-но Митидзанэ. С древности известный под ласковым именем «Тэндзин-сама», он широко почитается как святыня для успешной сдачи экзаменов, академических достижений, культуры и исполнительских искусств, а также защиты от бедствий и несчастий.

Кстати, скоро мы сами будем абитуриентами.

При этом я до сих пор ничего не решил насчёт будущего. У меня нет каких-то особенно выдающихся талантов, нет и предмета, который я прямо хотел бы изучать в университете; я, конечно, собираюсь и дальше быть саб-менеджером Акиры, но кто знает, как всё повернётся дальше...

С Оядзи и Миюки-сан я ещё не говорил о выборе дальнейшего пути, но Акира почему-то исходит из того, что я пойду в университет.

Если спросить Косэя, он отвечает: «Не знаю пока». Но актёрской работы у него, похоже, много, и, думаю, он, скорее всего, так и уйдёт в индустрию развлечений полностью.

Юина и Хосино, к слову, вроде бы планируют продолжить обучение. Сейчас их предпочтительный вариант — Университет Юки, связанный с академией Юки.

А я... всё ещё колеблюсь между разными вещами. Хотя анкету о желаемом карьерном пути нужно сдать уже в следующем месяце, я всё ещё никак не могу ничего решить.

— Ну, наверное, спешить всё равно бессмысленно...

После того как мы вчетвером сложили руки в молитве, Хосино утащила Косэя тянуть омикудзи.

Мне делать было нечего, но Юина молилась так серьёзно, что я подождал, пока она закончит. Спустя немного времени Юина тихо подняла голову.

— Долго ты. О чём ты так усердно молилась?

— ...О разном.

— Понятно.

Похоже, она не хотела, чтобы я слишком расспрашивал, так что я на этом остановился.

— А ты, Рёта?

— Я... Ну, завтра у Акиры первая работа, так что молился за её безопасность и всё такое.

Юина слегка удивлённо раскрыла глаза.

— Понятно. У Акиры-тян завтра всё начинается.

— А? Ты не слышала от Акиры?

— Нет.

— У неё завтра съёмка в Aniva. Похоже, она появится в роли подруги в рекламе, где главной будет Мацумото Канна-сан, крупная сэмпай из её агентства.

— Потрясающе.

— ...Хотя, кажется, реплик у неё нет...

Юина улыбнулась и сказала: «Даже так».

— Ты ведь тоже появлялась в ночных дорамах, Юина? Точнее, ты действующий гравюрный айдол, и в журналах снималась...

Лицо Юины затуманилось, и она сказала:

— Угу, но...

— Но что?

— ...Нет, ничего.

Больше Юина ничего не сказала.

Но я почему-то почувствовал: возможно, она о чём-то переживает в связи с работой.

В этот момент издалека прозвучал голос Хосино.

— Юина-а-а! Мадзима-ку-у-ун! Может, вы двое тоже попробуете вытянуть омикудзи!?

Хосино энергично махала руками, а лицо у неё было сияющим. Я задумался, не вытащила ли она «великое счастье».

— Рёта, пойдёшь?

— Прости. Я хочу ненадолго сходить в одно место, так что встречусь с вами позже.

Мы решили примерно на час разделиться, и я немного отдалился от них троих, направившись к своей цели. Косэю и остальным это могло быть неинтересно, поэтому я намеренно пошёл один... Ну, буду сыпать историческими подробностями только у себя в голове.

— Слива появляется в стихах Митидзанэ.

Из-за заговора рода Фудзивара Митидзанэ был понижен и отправлен в Дадзайфу на Кюсю; в конце концов его вынудили покинуть столицу.

В тот день, обращаясь к сливе у своей резиденции Кобайдэн, которую он любил с детства, он, как говорят, сложил такое стихотворение:

— Когда подует восточный ветер, донеси до меня свой аромат, цветущая слива. Даже если твой хозяин ушёл, не забывай весну.

Когда Митидзанэ прибыл в Дадзайфу, слива, тоскуя по нему, будто бы за одну ночь перелетела к нему. Должно быть, это сливовое дерево отчаянно хотело попасть к своему хозяину.

Это знаменитая «легенда о летящей сливе». Тот Кобайдэн находится не здесь, в Китано-Тэммангу, а в районе храма Сугадзин в Симогё, но, как и следовало ожидать от места, где почитают Митидзанэ, здесь тоже есть сливовая роща.

Конечно, сейчас не сезон цветения сливы, но когда-то Акира говорила, что любит сливу больше сакуры.

То ли из-за этого, то ли потому, что я естественным образом вспомнил Акиру, ноги сами понесли меня к сливовой роще.

И тогда подул порыв ветра...

— ...А? Аники...?

— Неужели ветер принёс её ко мне?

Акира... стояла прямо там.

[^1]: Кобо-Дайси Кукай считается одним из величайших каллиграфов в японской истории. В Японии его чтят как одного из санпицу — «трёх кистей», трёх легендарных мастеров каллиграфии эпохи Хэйан.

[^2]: Bozu Boys Project — вымышленный медиа-микс-проект из категории веб-новелл «романтическая комедия / школьная жизнь»: 2.5D idol-проект, где вся фишка в том, что все айдолы-мужчины — буддийские монахи.

[^3]: Отсылка к «Цурэдзурэгуса» («Записки от скуки»), классическому японскому тексту XIV века Ёсиды Кэнко. Здесь перефразируется известная строка из раздела 52: «Во всём желателен проводник».