Итак, ночь школьной поездки ещё не закончилась...

Едва успев вернуться в отель в самый последний момент, я расстался с Акирой у лифтового холла и направился к уголку с автоматами, чтобы купить напиток.

Отчасти дело было в том, что после недавней истории с поцелуем я страшно нервничал и у меня пересохло в горле. Но ещё я хотел использовать покупку напитка как предлог, чтобы на минуту создать между мной и Акирой дистанцию.

Я сразу открыл банку газировки и одним глотком смочил пересохшее горло, стараясь успокоиться и обдумать случившееся.

— То, что сейчас было... это и есть «награда», о которой говорила Нитта-сан, да...

«Я говорю, ей нужна нормальная награда за то, как она старается. Нынешние половинчатые отношения никуда не годятся. Эта девочка выкладывается, потому что хочет, чтобы любимый человек её признал».

Это был аванс, но если Акира осталась довольна... Нет, не то. Это просто осознанная отговорка. Я целиком и полностью сделал это сам, непроизвольно...

Глубоко рефлексируя над собственным поступком, я проверил время на смартфоне.

Сейчас было уже после двадцати одного часа, а отбой — в двадцать два тридцать.

Дальше я вернусь в номер и подготовлюсь ко сну. Косэй, наверное, уже спит, так что мне нужно сходить в ванну, не разбудив его... ванну?

— Чёрт...!?

Возле лаунджа я остановился как вкопанный.

Я совершенно забыл об одной вещи. О времени работы большой общественной купальни.

Ученикам разрешалось пользоваться большой купальней только до двадцати одного часа. То есть теперь нам оставалось мыться в ваннах, которые стояли в отдельных номерах.

Не то чтобы это было проблемой, но мне хотелось вытянуть ноги и отмокнуть в просторной купальне. И, главное, не хотелось тревожить Косэя, который наверняка уже устал и спал.

— Ну, может, я всё-таки разбужу Косэя, но тут уж ничего не поделаешь...

Слегка разочарованный, я уже побрёл к лифту, когда...

— О? Что-то случилось, уважаемый гость?

Меня окликнули сзади... Однако...

— Э!? Вы же...!?

— Уважаемый гость, неужели...!?

Тут и состоялась роковая встреча.

Невероятно, но сотрудница, которая меня окликнула, была той самой Оками-сан, накаи из рёкана «Ито-я», где мы останавливались во время семейной поездки... Как всегда, всё запутанно.

— Эм... Вы ведь горничная, Оками-сан, да?

— Нет, сейчас я Итамэ.[^1]

— Э!? Вы на кухне работаете!?

— Нет, эм... Дело в том, что в марте этого года я зарегистрировала брак с человеком по фамилии Итамэ.

— А...

Значит, Итамэ — это фамилия...

— Тогда почему вы в этом отеле?

— Да. Здесь родной дом моего мужа, и сейчас я работаю вака-оками.[^1]

...Хм. Я начинаю путаться.

Иными словами, Оками-сан вышла замуж за человека по фамилии Итамэ, ушла из рёкана «Ито-я» и теперь работает не накаи, а вака-оками в этом отеле, который является родным домом Итамэ-сана.

...Стало ещё запутаннее. Уже на таком уровне, что без записи на бумажке не разобраться.

— Если я правильно помню, вы тот старший брат, который сделал из младшей сестры женщину... Мадзима-сама, верно?

— Пожалуйста, не запоминайте меня так... И я этого не делал!

— Фуфу... Не волнуйтесь, я никому об этом ни слова не сказала.

Что это за лицо «я всё понимаю»...?

— Нет, я же говорю, вы правда ошибаетесь...

Пока я стоял в полном бессилии, Оками-сан... то есть вака-оками Итамэ-сан, сказала: «Кстати», — и сменила тему.

— Мадзима-сама, похоже, вы чем-то обеспокоены. Что-то случилось?

— Дело в том, что я пропустил время работы большой купальни...

— Понимаю... Ах, в таком случае у нас свободна частная купальня «Цурухимэ».

— Э? Можно?

Тогда Итамэ-сан соблазнительно улыбнулась и понизила голос.

— ...Если вы будете осторожны, можно. Только обязательно переверните табличку снаружи на «Занято» и заприте дверь, хорошо?

— А-а...?

— Почему она сказала это так, будто я собираюсь сделать что-то плохое?

Ну... хотя... если подумать, наверное, так оно и есть.

Я вот-вот совершу величайшее табу этой школьной поездки.

Роскошь — в одиночку войти в частную купальню. Такое любителю ванн даже желать было бы слишком нагло.

Однако игнорировать групповые правила во время школьной поездки — это поистине...

— «Цурухимэ»... На каком она этаже?

— На пятом. Отдыхайте, не торопясь... хе-хе.

— Я просто не смог устоять перед этим искушением.

＊ ＊ ＊

Я направился на пятый этаж, нервничая.

Тревога и возбуждение от мысли, что меня нельзя поймать, ускоряли шаг.

Крадучись, тихо, почти на цыпочках... и вот, разумеется, я добрался до частной купальни «Цурухимэ». Мне было тревожно — вдруг меня разоблачат, — но самообладания хватило, чтобы проверить табличку.

— Отлично! На табличке «Свободно». И дверь не заперта...

Я поспешно скользнул внутрь, запер дверь и с энтузиазмом разделся.

До отбоя оставался примерно час. Если погрузиться по плечи, вытянуть ноги и выдохнуть: «Куха-а~», — то это чувство вины наверняка растает и исчезнет вместе с усталостью от поездки... Да, именно так и должно быть!

Убеждая себя этим рациональным объяснением, я перекинул полотенце, которое держал в левой руке, через левое плечо. Моё отражение в зеркале выглядело точь-в-точь как поза статуи Давида.

— Пастушок Давид, герой Давид, победивший великана Голиафа одной лишь пращой, вперёд, в купальню!

И с этим я победоносно раздвинул дверь в ванную.

— «Цурухимэ»... я иду-у-у──────

— ...Рёта?

— А-а-а, а, а.................. Хм?

...Слуховая галлюцинация?

И всё же голос очень знакомый~...—

— Подожди, Юина...!?

Я мгновенно побледнел.

Такое чувство, будто после ванны внезапно похолодело самое нутро.

Невероятно, но за паром в купальне сидела Юина, погрузившись в воду примерно до лопаток.

При этом Юина выглядела пугающе спокойной и пристально смотрела в одну точку.

— ...Прости, я увидела, — сказала она и вдруг ярко покраснела, отводя лицо.

— ────────────!?

Я поспешно прикрылся, но стыда было столько, что хотелось мучительно завыть. На меня нахлынул ужасный, запредельный уровень сожаления: почему я не прикрылся полотенцем заранее?

Стыд и сожаление ударили одновременно, и цвет лица у меня то уходил в мертвенную бледность, то вспыхивал алым. Но одно — что бы там ни было, вот это одно — я обязан был у Юины выяснить.

— Почему ты здесь!?

— ...Потому что Итамэ-сан сказала, что можно.

Э-та... са-ма-я... о-со-ба-а-а-а-а-а~~~~~~~...!

— Но всё равно, почему ты не перевернула табличку снаружи, и замок, почему...!?

— А... Я забыла.

О Иисус... Иначе как катастрофой это не назвать.

— Прости... Я сейчас же выйду...—

Я поспешно попытался уйти, но меня остановило короткое: «Подожди».

В стекле раздвижной двери отразилось, как Юина с плеском поднялась.

Она прикрывалась полотенцем, но, разумеется, за матовым от пара стеклом всё равно едва проступал её силуэт.

Я запаниковал довольно сильно. Что Юина вообще собиралась делать, остановив меня?

— Эм... Вообще-то, сейчас меня кое-что тревожит...

— ...А?

— Ты мог бы... выслушать мои переживания...?

...

......

........Ладно, но именно сейчас?

＊ ＊ ＊

Перед великаном-филистимлянином Голиафом, без меча и доспехов, вооружённый одной лишь пращой, стоял герой Давид. И такой человек тоже совершил грех.

Однажды вечером, на закате, прогуливаясь по крыше царского дворца, Давид увидел купающуюся красавицу. Имя её было —

— Не Цукимори Юина!

Я почти инстинктивно попытался сбежать от реальности.

Нет, я уже оказался в ситуации, далёкой от реальности.

И всё же как вообще всё дошло до такого—

— Температура воды как раз хорошая, да?

— А, угу...

— Иногда приятно посидеть в большой ванне.

— Д-да...

— Именно так.

В данный момент я сидел в ванне вместе с Юиной... Чтобы не было недопонимания, уточню: я слушал её переживания.

Однако если нужно выслушать переживания, вообще-то лучше смотреть человеку в лицо. Но, к сожалению, повернуть голову в её сторону я никак, абсолютно никак не мог.

Поэтому, учитывая общественные нормы, комплаенс и всякие прочие обстоятельства, мы сидели в ванне спина к спине.

— Кстати, почему Юина так спокойно себя ведёт...?

У неё есть два младших брата. Не знаю, как сейчас, но, наверное, раньше ей не раз приходилось принимать ванну вместе с братьями... Может, она поэтому привыкла?

Но я её одноклассник, друг, человек без кровного родства. Не говоря уже о том, что наши отношения вовсе не такие, чтобы вот так оказываться в подобной ситуации. Во всяком случае, я совершенно точно не был спокоен.

— Нет-нет, Юина ведь правда чем-то серьёзно обеспокоена...

Скорее всего, это довольно большое переживание.

Разделяй трудности — если Юина, которая научила меня этому, сама тревожится, значит, ей действительно тяжело.

Если она подумала, что хочет посоветоваться со мной, то как один из её друзей я должен оправдать это доверие.

Вот именно! Я должен оправдать доверие.

Сейчас важно только это. Беги, я!

...Нет, это ванна, так что бежать не надо.

Не то, отбрось дурные мысли! Срази земные желания! Исчезните, земные жела—

— Сердце колотится от мысли, что мы вместе в ванне, правда?

— Хау...!?

Моё алое сердце едва не выскочило из груди.

— Прости, что увидела раньше... Но, эм... у меня есть братья, так что...

— Н-нет, это правда не... Это я должен извиняться за что-то... ахаха...

Ах, хочу просто исчезнуть прямо сейчас...

Пока я будто погружался в воду с головой, Юина тихо вздохнула: «Хаа».

— Меня тревожит моя жизнь...

Я думал, что речь пойдёт о работе, поэтому изрядно растерялся.

Если уж на то пошло, мне даже стало не по себе: имеет ли вообще такой человек, как я, право давать советы по настолько важной теме?

— Эм, твоя жизнь?.. Что-то вроде — дела идут не так, как хотелось?

Юина тихо сказала: «Угу».

— Я думаю, как мне жить дальше...

— Ф... философски звучит. Ну, у меня самого ответа на такое тоже нет, или как сказать...

Я криво улыбнулся, но... Тяжело! Как мне вообще на это отвечать!?

— Президент моего агентства сказал мне: «Почему бы тебе не начать что-нибудь новое?»

— ...Хм? Что-нибудь новое?

А, значит, всё-таки о работе, — подумал я и немного успокоился.

— Он сказал, что дальше, наверное, будет трудно держаться только на гравюре, поэтому, может, мне стоит отшлифовать какие-нибудь другие сильные стороны или попробовать себя в таких направлениях, как работа на телевидении или актёрство.

Это была чисто моя интуиция, но разве президент не предлагал ей скорее смену курса, чем просто подталкивал вперёд?

Звучало очень похоже на обходное: «На одной гравюре ты не продашься».

Если так, умная Юина наверняка это заметила—

— Ты ведь уже снималась в ночной теледраме, Юина?

— Это была, по сути, работа для гравюрной модели.

— Понятно...

Юина когда-то снималась вместе с Такэру-саном в CS-драме.

Я знал о ней смутно, но это была программа, где гравюрных айдолов активно выдвигали на первый план; скорее лёгкая комедия с упором не на актёрское мастерство, а на миловидность девушек и откровенность подачи.

К слову, Такэру-сан играл управляющего мэйд-кафе, где подрабатывала Юина. Я слышал, что её выпускали на DVD и Blu-ray, но продажи были не очень.

— Вот поэтому насчёт моей жизни... фотобуки продавались не так уж хорошо, актёрство у меня тоже не сильное, и я не знаю, что мне делать...

— Может, именно поэтому ты так усердно молилась в Китано-Тэммангу...

— Угу, да, об этом... вроде: «Пожалуйста, покажите мне путь». Хотя мне дали столько шансов, я понимала, что пока не смогла ими толком воспользоваться...

Путь Юины, её жизнь дальше, да...—

Поняв ситуацию, я заговорил.

— Мне всё равно кажется удивительным, что ты попробовала себя в стольких разных вещах.

— ...Ты так думаешь?

— Угу. Не каждому доводится получить такой опыт, а раз тебе дали эти шансы, значит, люди вокруг оценили всё, что ты делала до этого.

— ............

— К тому же, пока не попробуешь, не поймёшь, что тебе подходит. Даже если что-то не получилось, сам факт, что ты бросила себе вызов, потерпела неудачу и всё равно хочешь стараться дальше в индустрии развлечений, — это удивительно. Кто-то на полпути просто сдался бы.

Я думаю, что сдаться — это тоже может быть позитивным шагом вперёд. Но, похоже, Юина хотела продолжать в индустрии развлечений. Однако дела не шли, и даже когда ей выпадали шансы, она не могла ими воспользоваться. Для неё это наверняка ощущалось как тупик.

Но всё равно смотреть вперёд, двигаться вперёд—

— Даже в гравюре поддерживать фигуру было непросто, да?

— ...Угу. Я ходила в зал, а перед съёмками ограничивала питание.

— Тяжело было?

— Угу, тяжело...

— Именно потому, что за тобой стояли такие усилия, ты смогла получать телевизионные работы, и президент агентства подтолкнул тебя начать что-то новое, верно?

Честно говоря, точных деталей я не знаю, но, думаю, лучше воспринимать слова президента позитивно, а не негативно.

После этого Юина какое-то время молчала — наверное, о чём-то думала.

Я надеялся, что она хотя бы немного подумает об этом в более позитивном ключе. Не выдержав тишины, я снова открыл рот.

— Ты советовалась с кем-нибудь ещё в агентстве? Например, с Косэем или Такэру-саном?

— С Уэда-куном я не настолько близка, а Такэру-сан выглядит занятым...

— Понятно. В последнее время Косэй, наверное, серьёзно подумал бы вместе с тобой, и Такэру-сан, уверен, тоже попробовал бы что-нибудь придумать. Вместо того чтобы полагаться только на моё однобокое мнение, почему бы тебе разок не посоветоваться с разными людьми? Раз это ты, Юина, все наверняка отнесутся к этому серьёзно.

— ...Угу.

— Наверное, нужно ещё немного подтолкнуть.

— Это история об Акире, но...

— История об Акире-тян?

— Угу. Почему она вступила в драмкружок и почему пошла по пути актрисы? Толчком было то, что она хотела изменить себя.

— Хотела изменить себя...?

— Угу. Юина, до встречи с тобой она была куда, куда застенчивее... Перед незнакомыми людьми сидела тише мыши. Сейчас уже гораздо лучше. Но она думала, что если останется такой, то в итоге будет создавать проблемы мне и людям вокруг, поэтому решилась выйти на сцену фестиваля Канон. Она услышала, что Такэру-сан в прошлом тоже был застенчивым и преодолел это благодаря актёрству...

— И поэтому ты решил помочь ей, Рёта?

— Ну, я ведь её аники, — сказал я с кривой улыбкой.

— Сама Акира тоже очень сомневалась, прежде чем пойти в индустрию развлечений, но думаю, дальше она, наверное, столкнётся с переживаниями вроде твоих, Юина. Поэтому я хотел быть рядом с ней как саб-менеджер...

Однако я тут же покачал головой, подумав: нет. То, что я сейчас сказал, тоже определённо было осознанной отговоркой.

— Может, на самом деле я просто хотел быть рядом с Акирой. Потому что до сих пор я шёл, бесконечно поддерживаемый ею. И теперь, когда она будет стараться дальше, я тоже хочу оставаться рядом с ней.

Мой «проводник» — Акира.

Моя надежда... человек, у которого есть талант однажды стать надеждой для всех, человек, не жалеющий усилий ради этого... Хотя, наверное, для старшего брата и мужчины это немного жалко.

Юина выглядела так, будто что-то поняла.

— Понятно... Для тебя, Рёта, твой «проводник» — Акира-тян, а для Акиры-тян — ты...

— Возможно, так и есть...

Наверное, именно это и значит поддерживать друг друга. На самом деле мы ведь так и дошли сюда.

— Кстати, в Нинна-дзи ты сказала, что я твой «проводник», да, Юина?

— Угу. Для меня это только ты, Рёта.

— Вот как? Ахаха...

— Я правда не такой уж великий человек. Я ведь человек, который перепутал младшую сестру с младшим братом...

— А что ты думаешь, Рёта?

— Хм?

— О моём будущем, о моём пути в индустрии развлечений...

— Можно, я тоже подумаю?

— Угу. Но у меня нет каких-то особых навыков, которые, кажется, пригодились бы в работе...

— Особый навык Юины, который мог бы пригодиться...

Сосредоточенно подумав о Юине, я нашёл одну вещь, в которой она превосходила других.

— Я уже давно так думаю, но у тебя красивый голос, Юина.

— Э?

— Я думал об этом, просто слушая, как ты обычно говоришь, и твой голос на караоке тоже был очень красивым.

— Ты так думаешь?

— Угу. Чистый, прозрачный голос, наверное? Из всех голосов, что я слышал до сих пор, мне показалось, что твой самый красивый и приятный для слуха.

— ...!? Это, как ни посмотри... смущает...

Я невольно криво улыбнулся, когда Юина вдруг зазвучала смущённо.

Вообще-то, учитывая, что сейчас мы вот так вместе в ванне... нет, мне бы хотелось, чтобы она смущалась до этого момента. Мы как-то не совпадали по темпу, но что ж... наверное, это тоже часть её очарования.

— Поэтому я думаю, что использовать голос — вполне реальный вариант. Как тебе?

— Мой голос... сэйю, закадровый текст или... пение?

Юина перечислила все работы, связанные с голосом, которые смогла придумать.

Почему-то казалось, что любой из этих вариантов мог ей подойти.

— Думаю, методы тренировки голоса в каждом случае разные, но как насчёт подумать в этом направлении?

— Угу, я немного подумаю. Спасибо, Рёта.

— И тебе спасибо. Что посоветовалась со мной.

— Отлично, консультация завершена.

Теперь оставалось только решить, кто из нас первым выйдет из ванны, но... Юина, что такое? Почему ты не выходишь? С этого момента у нас соревнование на выносливость?

Едва я об этом подумал, поверхность воды бесшумно дрогнула.

В следующий миг что-то коснулось моих лопаток.

Это была спина Юины. Словно опираясь на меня, она мягко прижалась спиной к моей спине.

— Ю-Юина!? Эм, что ты—

— Как-то странно ощущается.

— ...Э?

— Что я вот так сблизилась с тобой, Рёта, и советуюсь о своих переживаниях в ванне...

...Верно.

Говорить поздновато, но я тоже бесконечно недоумеваю, почему сижу в ванне вместе с Юиной.

Однако голос Юины был необычайно мягким.

Наверное, после того как она призналась в своих переживаниях, ей стало немного легче.

Юина слегка стукнулась головой о мою — тихо, с мягким «тук». Должно быть, она смотрела в потолок.

— Как и сказал Такэру-сан, ты хороший аники.

— Правда...?

— Угу. Может, потому что я старшая дочь, но я всегда восхищалась самой идеей старшего брата. Если бы он у меня был, я наверняка каждый день советовалась бы с ним вот так...

...Вместе принимая ванну?

— Кажется, я понимаю, почему Акира-тян тебя любит.

— Э...?

— Хотела бы я просто оставаться так и дальше, вечно позволяя тебе обо мне заботиться...

— Юина, это...

— Пожалуйста, только сейчас—

Сказав это, Юина перенесла вес на меня—

— Я помою тебе спину-у-у──────!

...

......

........

Плеск...—

— У тебя красивая кожа, Акира-тян.

— Э? А... спасибо боль... Э? — Подождите, Цукимори-сэмпай!? А-а-аники! Что вы двое делаете!?

Я мгновенно побледнел... Второй раз за сегодняшний день в купальне.

— Почему ты вошла!? Точнее, почему ты здесь!?

— Нет, подожди! Я же точно перевернул табличку «Занято» и запер дверь!

И несмотря на это, почему—

— Потому что Итамэ-сан сказала мне, что аники пошёл в купальню!

— А замок!?

— Она мне открыла!

Э-та... са-ма-я... о-со-ба-а-а-а-а-а~~~~~~~...!

— Я пришла, думая, что помою тебе спину, а ты тут с Цукимори-сэмпай... а~ни~ки-и-и~~~~~~~!

Акира разозлилась, но между нами не происходило ничего виноватого... наверное!

— Акира, ты всё неправильно поняла! Это, эм... я слушал переживания Юины...!

— В ванне!?

— Я просила Рёту о совете.

— В ванне!?

— Угу. О моей дальнейшей жизни.

— В ванне!? И вообще, тема консультации слишком тяжёлая!

Что бы мы с Юиной ни говорили, ситуация «в ванне» никуда не девалась.

Эта ситуация, похожая на сюрабу... Как старший брат, как мужчина, как я должен был из неё выбираться—

— Знаю. Акира-тян, хочешь присоединиться к нам?

— Э-э-э──────!? Подождите минутку, Юина-сан!?

— Я... я буду!

— Э-э-э──────!? Даже вы, Акира-сан!?

— Пять минут спустя.

«««..................»»»

Мы втроём сидели в ванне в ряд. Я посередине, Акира и Юина слева и справа.

...Пока что можно было сказать точно: моё положение только ухудшилось.

Юина выглядела невозмутимой, а Акира дулась, погрузив рот в горячую воду и пуская пузырьки.

Ещё пять минут назад Акира говорила, что помоет мне спину и всё такое, но из-за того, что Юина держалась слишком нормально, нервничать в итоге начал я.

— Юина, ты ведь ничего странного не поняла, да...?

— Вы двое правда очень близки, да?

— Э?

— Акира-тян, ты всегда моешь Рёте спину?

— Да.

— Нет-нет! Не моет она...!

— Что ты несёшь, сводная сестра моя...

На это Юина весело хихикнула.

— Как я и думала, вот таким тебе и надо быть, Рёта.

— Э?

— С вами двумя весело.

...Я этому рад, но мы всё ещё в ванне, знаешь ли...

— И вот, примерно так всё и было.

После этого мне удалось вернуться в номер так, чтобы меня никто не заметил, но я строго предупредил Юину: никому ни слова об этом.

Разумеется, настроение Акиры я тоже обязательно исправил.

Когда мы расставались, она улыбалась, так что, наверное, всё должно быть нормально...

[^1]: Здесь продолжается каламбур из прошлых томов: накаи можно перевести как «горничная/обслуживающая в рёкане», оками — как «хозяйка», но оба слова могут восприниматься и как фамилии. По той же схеме итамэ — ещё и «повар» (обычно специалист по суши), из-за чего Рёта думает о кухне. Вака-оками — «молодая хозяйка».