Итак, все находятся внутри большого «круга»...

Это случилось, когда я после съёмок драмы один проходил мимо какого-то парка.

— Эй, малой. Чего такой скисший?

Такэру без всякого стеснения плюхнулся на скамейку прямо рядом с мальчиком.

— Э?..

К нему подошёл сурового вида мужчина в костюме и тёмных очках, и мальчик на миг вздрогнул, но постепенно перестал настораживаться. Вернее, у него стало лицо человека, который уже от чего-то отказался.

«Да мне всё равно, что со мной будет», — примерно такое лицо. Не просто надулся: скорее скорбное или совсем разочаровавшееся в жизни.

— Ну и вид у тебя унылый. Мама отругала?

Мальчик резко замотал головой.

— Говорят, мама больше не вернётся...

— ...Вот как. Прости.

— Ничего...

— Когда это было? Когда она ушла?

— Недавно...

Услышав это, Такэру почувствовал беспомощность.

Мальчику, который был не так уж далёк по возрасту от его собственной дочери, наверное, было лет шесть-семь. Время, когда ребёнок ещё скучает по матери. Время, когда ему наверняка хочется, чтобы его больше баловали.

— Может, я был ей не нужен...

— Кто знает...

Честно говоря, Такэру не понимал чувств матери, но и не считал, что всё можно свести к простому «нужен» или «не нужен». Всё гораздо сложнее. Став родителем, Такэру тоже начал так думать.

Правда, даже если он расскажет об этом мальчику, тот едва ли успеет понять.

Поэтому он решил сказать другое:

— Ну, всё зависит от настроя.

— ...Настроя?

— Ага. От того, как ты избавишься от этих унылых чувств.

— А что мне делать?..

Такэру, выросший в семье с одним отцом, знал только один способ. Он длинно выдохнул.

— Отдали мать от себя.

— Э?.. Что это значит?

— Сделай так, будто это ты её выбросил, малой. Думай: «Мне мать не нужна».

И, как Такэру и ожидал, мальчик тут же сделал печальное лицо.

— ...Не получается?

— Не знаю...

— Ага, — сказал Такэру и задумался.

— Когда живёшь, у тебя появляются связи, которые не разрубишь, даже если захочешь.

— Связи?..

— Да. То, что соединяет людей. Хорошо это или плохо, если ты жив, такие связи где-нибудь да привяжут тебя к кому-то. Кстати, есть несколько иероглифов, которые читаются одинаково, как «эн»...

Такэру подобрал деревянную палочку и написал на земле иероглифы «связь», «круг» и «даль» — все с чтением «эн».

— Когда возникает связь, человеческий круг расширяется. Так устроен мир. Даже если ты хочешь оборвать связь, этот человек уже внутри твоего круга. Просто так его не забудешь.

Такэру начертил в земле большой круг.

В центре он написал «малой», а у края круга — «мама».

— Это всё внутри твоего круга, малой. Мама уже в нём, видишь?

— Почему мы так далеко?

— Ну, смотри...

Затем он написал вокруг «малого» слова «папа», «друг», «друг» и «друг».

— Ну как? Папа и друзья рядом, да?

— Ага...

— Вот что я имел в виду, когда сказал отдалить её. Если будешь дорожить теми, кто рядом, ненужные связи сами останутся далеко. Что тут такого... всё просто. Нужно дорожить близкими людьми. Тогда со временем ты перестанешь думать о матери. Вот такой настрой.

Потом Такэру написал внутри «○» ещё «учитель», «родня» и «двоюродные» — все отношения, которые пришли ему в голову.

— Связи соединяются с другими связями, и тебе уже не будет одиноко, малой. Чем больше рядом драгоценных людей, тем больше времени ты будешь думать о них.

Такэру уже решил, что зря заговорил так логично, но мальчик смотрел на похожую на каракули схему у его ног и впечатлённо тянул: «О-о~».

— Ну, вот это и есть твоё окружение. Окружение создаёшь себе сам — вот так.

Сказав это, Такэру положил руку мальчику на плечо.

— Если коротко, дорожи своим нынешним окружением и близкими людьми.

— Ага! Кажется, я как-то понял! Спасибо, дядя!

Потом мальчик взял у Такэру деревянную палочку и написал в круге рядом с «малым», между «папой» и «другом», слово «дядя».

— Вот так, да?

Увидев, как мальчик ярко улыбается, Такэру вдруг смутился. Он не знал, было ли в этом что-то ещё, но мысль, что мальчик поместил его близко к себе, почему-то радовала.

— М-м? Ну, примерно так...

— Что такое?

— Ничего... Кстати, передам тебе самое важное.

Чтобы скрыть смущение, Такэру поднял указательный палец вверх и...

— В законах Менделя не хватает человеческого фактора, —

сказал он.

— ...Э? Менделя?..

— Ну, проще говоря, связь сердец важнее связи крови.

— Что это? Я не понимаю... — растерянно сказал мальчик.

Такэру невольно громко рассмеялся.

— Ладно, это объяснение я пропущу. Может, поймёшь, когда начнёшь учить естествознание, а?

— Я плохо разбираюсь в естествознании...

— Я тоже.

И тут Такэру понял, что они так и не представились друг другу.

— Меня зовут Химэно. А тебя как, малой?

— Я...────

— Хе, хорошее имя, правда.

— Ага! Мне оно тоже нравится!

— Вот как... Расти сильным, ладно.

— Мадзима Рёта.

Внезапно вспомнив это, Такэру попытался открыть веки.

Во всяком случае, он собирался это сделать, но собственными силами уже не мог их поднять.

Зато ясно понимал, что свет, который он ощущал сквозь веки, ослепительно ярок.

— Почему же я об этом забыл...

Он искренне почувствовал, что постарел.

Вернее, почему я вспоминаю именно Мадзиму?.. Неужели и я наконец впал в маразм... Обычно ведь должна быть Акира, Акира...

На внутренней стороне век он представил их лица.

Лицо своей драгоценной дочери и лицо брата дочери, к которому относился как к сыну.

Кажется, рот ещё хоть как-то мог двигаться, и Такэру подумал, что в самом конце передаст им это.

— Аки... ра... Мадзи... ма... Спа... си... —

Спасибо.

Хорошая была жизнь. Спасибо.

Подул сильный ветер, словно возвещая конец мая.

День был очень свежий и ясный.

Самолётный след, плывший по голубому небу, таял, вот-вот снова превращаясь в пустую синеву.

＊ ＊ ＊

Примерно в это время Косэй и остальные, добравшиеся до международного аэропорта Кансай, смотрели, как самолёты взлетают и садятся.

— Ну как, Косэй-кун?

— Что «как»?

— Ты же ненавидишь самолёты? Думаешь, сможешь преодолеть?

— Да ни черта я не смогу... И вообще, не подкалывай людей. Прямо как Рёт...

Косэй захлопнул рот, мысленно выругавшись.

Он украдкой посмотрел на Юину.

Не меняя выражения лица, Юина смотрела на голубое небо за оконным стеклом далёкими глазами.

— Юина, может, уже перейдём к следующему месту? — заботливо сказала Хосино.

— Ага, пойдём.

— Э-эм, знаешь... погода сегодня хорошая, правда?

— Да...

Хосино тихо вздохнула так, чтобы Юина не заметила.

— ...О чём ты сейчас думала?

Косэй тут же сверкнул глазами на Хосино и мысленно сказал: «Дура».

Однако лицо Хосино вроде бы улыбалось, но глаза у неё были очень серьёзные.

Косэй неловко почесал свои светлые волосы. Решив, что тут ничего не поделаешь и разговор лучше оставить девушкам, он прислонился к перилам и стал ждать.

— О Мадзиме-куне?

— ...Да.

— Потому что тебе одиноко, что его здесь с нами нет, или что-то такое?..

— Да... Одиноко мне правда немного, — сказала Юина, улыбнувшись.

— Но у нас ведь ещё будет выпускная поездка...

— Не о будущем, а о твоих чувствах сейчас, Юина. У тебя с Анивы всё время какое-то мрачное лицо, и я немного волновалась...

Поняв, к чему клонит Хосино, Косэй тяжело вздохнул.

Но, решив не вмешиваться, он продолжал полностью молчать.

— Ты ведь правда любишь Мадзиму-куна, да?

— ............

— Как думаешь? Разве не это тебя мучает?

Когда Хосино мягко произнесла это, Юина, всё ещё сохраняя улыбку, тихо открыла рот.

— ...Да. Думаю, эти чувства... именно такие.

Юина осторожно положила руку на грудь и...

— Я люблю Рёту.

Сказала.

Косэй подумал: «Ну наконец сказала», но, взглянув на выражение Юины, тут же подумал: «А?»

Одна только Хосино всполошилась.

— Т-тогда тебе надо признаться ему во время этой поездки! Если страшно, я пойду с тобой, и Косэй-кун тоже...

— Нет, я тут ни при чём.

— Косэй-кун!..

— Тика, ты тоже тут ни при чём, так что, наверное, не стоит слишком лезть.

— Но Юина ведь давно переживает...

— Нет, теперь всё нормально.

Юина открыла рот.

— Кажется, я уже всё решила. И вообще, я переживала не из-за Рёты. Я думала о своём будущем...

— О будущем? О выборе пути?

— Да. О работе, которой я сейчас занимаюсь.

— А, о твоей краткосрочной подработке? Вроде, хочешь ли ты в будущем стать там штатной сотрудницей?

«Краткосрочная подработка» — так она сказала Хосино, но Юина уже давно чувствовала из-за этого вину.

Ей больше не хотелось лгать дорогой подруге, которая так сильно о ней заботится, или что-то от неё скрывать. Но она также думала, что рассказать ей — значит просто захотеть облегчить собственное чувство вины, и поэтому до сих пор хранила это в тайне.

— Прости. Я всё это время тебе лгала.

— Э? Лгала о чём?..

— Это не краткосрочная подработка. — Я работаю гравюрной айдол-моделью...

Когда Юина с болью призналась в этом, Хосино на миг застыла с пустым лицом.

— Мне правда очень жаль. Я так долго не могла сказать...

— Э-эм... ага...

«Она теперь меня возненавидит?» — подумала Юина, и как раз в этот момент...

— Я знала! Про гравюру!

Хосино сказала это с яркой улыбкой.

— Э?..

— Ну, это была полная случайность, но я увидела тебя в журнале... И подумала, что ты, наверное, хочешь скрывать это от окружающих, поэтому, хотя я знала, делала вид, что не знаю, и тоже обманывала тебя, Юина.

— Тика... Это не обман...

— Значит, мы квиты. Извиняться должна я... Хотя я знала, мне не хватило смелости вмешаться, — виновато сказала Хосино. Из глаз Юины начали литься слёзы.

— Кто ещё об этом знает?

Когда Хосино спросила, вместо Юины ответил Косэй.

— Я. Мы в одном агентстве.

— Наверное, так и есть... Эм, а Мадзима-кун?..

— Он знает.

— Понятно... Значит, только я...

Косэй сделал неловкое лицо.

Однако Хосино резко замотала головой и с «Нет» улыбнулась.

— Но раз ты сегодня сказала мне как следует, значит всё хорошо! Не переживай, Юина, ладно? Я совсем не шокирована. Я просто рада, что ты сказала мне как следует!

— Эм... Тика, не в этом дело. Прости...

— Нет, это я должна извиняться... Прости, что я такая ненадёжная!..

Видимо, от сочувствия, в глазах Хосино тоже начали собираться слёзы.

— Хотя ты переживала, Юина, я не смогла быть рядом и выслушать тебя... Я была так занята своими делами, что не смогла по-настоящему понять тебя, Юина... Прости!..

Косэй не показал этого на лице, но, наблюдая за происходящим, был искренне удивлён.

И заодно понял, что всё ещё недооценивал девушку по имени Хосино Тика.

«Раз мы подруги, я хотела быть тем человеком, с которым ты можешь говорить о чём угодно, но у меня не было на это душевных сил. Я не была рядом с тобой по-настоящему», — скорее всего, именно это Хосино и хотела сказать.

Услышав от неё слова, в которых было столько глубокого внимания к подруге, Косэй, что было совсем на него не похоже, почувствовал, как его это тронуло.

— Тика, не вини себя так сильно.

— Но... Юина ведь переживала...

— Вернее, почему ты тоже плачешь?

Когда Косэй сказал это с изумлённым смешком, Хосино подняла голову, шмыгая носом.

— Не очень понимаю, но... мне стало легче...

— Легче?

— Потому что она сказала, что её тревоги разрешились... и потому что Юина сказала, что любит Мадзиму-куна, и рассказала мне, что она гравюрная айдол-модель...

— Что это вообще? Ничего не понятно...

Косэй тихо рассмеялся и посмотрел на Юину, которая растерялась и не знала, что делать.

— Тика, спасибо...

— Нет, это я должна благодарить тебя, Юина...

Прежде чем Юина успела обнять Хосино, Косэй с обречённым вздохом отвернулся.

Что это за фарс...

Честно говоря, ему было тяжело находиться рядом в такие моменты, но Косэй подумал, что хорошо, что всё разрешилось до того, как между ними возникла неловкость.

Какое-то время прохожие странно на них поглядывали, но в конце концов девушки отстранились друг от друга и рассмеялись вместе — с чуть припухшими от слёз глазами.

— Так вот, насчёт Мадзимы-куна... — вдруг сказала Хосино.

— Ты ведь хочешь встречаться с Мадзимой-куном, да, Юина?

Юина сделала озадаченное лицо.

— ...Почему?

Косэй посмотрел на Юину с мыслью: «Чего?»

— П-потому что ты его любишь, да!?

— Да, люблю, но?..

— Если так, разве ты не хочешь с ним встречаться!?

Место вокруг них окутало лёгкое чувство тревоги и недоумения.

— А, понятно... Не то. Это не такая любовь.

— Чего!? — выдохнули они оба.

После всей этой подводки? Юина улыбнулась удивлённым Косэю и Хосино.

— Я правда его люблю. Но, понимаете, я люблю смотреть, как Рёта старается ради кого-то другого. Особенно когда он вместе с Акирой-тян, наверное. Иногда он старается и ради меня, но... да. Вот это я люблю.

Увидев, как Юина смущённо говорит это, Косэй и Хосино только молча уставились на неё, разинув рты.

— Цукимори, в таком случае тебе бы... —

«Влюбиться уже в самого парня, романтическая ты идиотка».

Косэй начал было говорить, но был настолько ошарашен, что оставил это при себе.

— Тогда что это была за томная атмосфера у тебя до недавнего времени?..

— Я просто думала, что хочу приехать сюда с Рётой~...

— Эм, тогда... твоя любовь к Мадзиме-куну — это вроде любви к оши?

— Да. Может, это близко. Я Рёта-оси.

Косэй положил руку на плечо ошеломлённой Хосино.

— Тика, нам пора идти...

— Д-да, пойдём... Хаа-а-а~~~...

Не понимая, почему они оба так измотаны, Юина озадаченно наклонила голову.

И тут Хосино с видом человека, который внезапно что-то вспомнил, сказала: «А!»

— Есть место, куда мы ещё не сходили!

Когда Косэй спросил «Куда?», природно яркое лицо Хосино засияло.

— Северный терминал, четвёртый этаж! Раз уж Юина честно рассказала свой секрет, я подумала, что хочу показать всем там свои особые умения!

— Отлично. Тогда поехали домой.

— Стой!? Косэй-кун, это же жестоко!? Просто пойдём со мной!

Косэй с обречённым видом пошёл прочь, а Хосино неотступно приставала к нему позади.

Следуя за ними, Юина смутно подумала...

Интересно, куда всё-таки склонится Уэда-кун — к Хинате-тян или к Тике...

＊ ＊ ＊

Не зная, что всё это произошло, мы с Акирой и Судзукой добрались до Анивы.

Отдав деньги за такси доброму водителю и начав идти, я почувствовал, как Судзука, которую я нёс на спине, наконец проснулась.

— ...А? Где это?..

— Проснулась? Мы приехали в Аниву.

— Скоро увидишь папу и маму, хорошо~?

Мы с Акирой сказали это, улыбнувшись.

И тут Акира заметила кое-что и сказала: «О?»

— Судзука-тян, дай-ка посмотреть твою сумку? — Это бирка для потерявшегося ребёнка?

Похоже, к сумке Судзуки была прикреплена бирка для потерявшегося ребёнка.

— Хм. На ней написаны её имя и контакты?

— Да. Хе~, вот как имя Судзуки-тян пишется иероглифами? Тут тот же «Рё», что и в твоём имени, аники.

— Э? Тот же, что в моём?

— Иероглиф «Рё» из Рёты и иероглиф «цветок», получается «Судзука», да?

— Ага! И у мамы тоже такой же иероглиф~.

В этот момент мои ноги встали как вкопанные.

Сердце подпрыгнуло в груди.

Нет, не может быть. Да ну, невозможно... Просто совпадение, правда?..

— Аники, что случилось? Ты побледнел...

— Э? А, нет, ничего...

Сказав это, я снова пошёл, но не смог избавиться от любопытства и робко спросил Судзуку:

— Эм, Судзука-тян...

— Что такое?

— Можешь сказать, как зовут твою маму?

— Ага. Знаешь, её зовут────

— Тук!..

Будто голос прошептал мне прямо у уха. Но я отчётливо его услышал.

Нет, это ошибка. Просто случайность.

Имя распространённое, так что наверняка они просто случайно совпали, говорил я себе.

А потом в поле зрения появились Комияма-сан и Нитта-сан.

— Судзука!.. — Акира-тян!

Их голоса наложились друг на друга, и я облегчённо выдохнул и улыбнулся.

Я немного вымотался, но, ну, пока ещё держусь.

Главное сейчас — я рад, что смог благополучно вернуть их обеих...

— ............Э?

Моё сердце подпрыгнуло снова.

— Что с тобой уже какое-то время, аники... — Аники?

— ............

Пристально уставившись в одну точку, я не мог пошевелиться.

Человек, стоявший в тени Комиямы-сана, — женщина. Причём женщина, которую я знаю.

И она тоже знает меня.

Два человека, которые знали друг друга, смотрели друг на друга и оба не могли сдвинуться с места.

Ах, почему... почему это всегда, всегда должно случаться именно со мной...

Недавно Акира сказала мне, что я обладатель сильной удачи.

Но я знаю и то, что удача ходит волнами.

Если бывают хорошие вещи, бывают и плохие; у удачи есть отдача.

Если я правда обладатель сильной удачи, тогда я бы полностью поверил.

Отдача моей сильной удачи стояла прямо там и смотрела на меня с удивлённым лицом.