Глава 206.0

Глава 103.2

— Он не мой возлюбленный.

От этих слов обычно невозмутимое лицо Данте едва заметно изменилось.

Зато выражение Хеймдаля снова стало похожим на грустного коричневого щенка, у которого отобрали любимую косточку — такого милого и жалкого, словно мягкий рисовый пирожок.

При виде его прозрачного лица, на котором так явно отражалась обида, я едва сдерживала смех.

Ну и куда мне девать такую милоту?

Мне совсем не было неприятно, что человек, известный как обладатель гениального, «дьявольского» интеллекта, передо мной так открыто и невинно демонстрирует свои чувства, прозрачные, словно вода.

Хотя моё спонтанное предложение он и отверг.

— Если уж искать подходящее определение, то мы скорее в отношениях типа фли…

А, в этом мире ведь нет такого понятия. Тогда… Скажем, мы почти пара?

— Почти возлюбленные?

От моих слов выражения лиц Хеймдаля и Данте снова изменились.

«В конце концов, мы уже обнимались, ночевали вместе, вместе преодолевали смертельные опасности. Даже поцеловались ведь?»

Гораздо страннее было бы утверждать, что между нами вообще ничего нет.

Вот именно.

«Назвать это лёгким, несерьёзным знакомством тоже не получится».

К слову, под лёгкостью я подразумевала совсем уж поверхностные отношения — лёгкие, как пёрышко.

И уж тем более не скажешь, что мы просто знакомые, которые немного пообщались и разошлись.

«Если хотя бы провели вместе полноценную ночь, то хоть не так обидно было бы».

Совершенно непроизвольно мой взгляд метнулся к ногам Хеймдаля.

Вспомнились ощущения, когда мы прятались, тесно прижавшись друг к другу в логове той подозрительной секты… Нет-нет, стоп.

Нужно думать о хорошем.

— …А что значит «почти возлюбленные, но не возлюбленные»?

Я повернула голову к говорившему.

Данте выглядел явно недовольным.

Я могла его понять. Когда мы жили в поместье Адверсе, Данте, как наследник герцога, всегда отгонял от меня всех мужчин, которые пытались приблизиться.

Правда, во многом это было связано с тем, что все эти мужчины были либо пустышками, либо откровенными идиотами.

Когда приёмный отец, герцог, отсутствовал, некоторые наглецы даже приходили прямо к поместью и кричали:

<Эй, выходите! Покажитесь нам!>

Эти болваны и знать не знали наших лиц, просто слышали слухи о том, что приёмные дочери герцога Адверсе красивы, и отчаянно пытались завоевать нас, чтобы сделать своими игрушками.

Приёмный отец, пока мы оставались живы и в целости, не особо беспокоился о том, как нас воспринимают посторонние.

«Приходилось защищаться самим».

Раз уж наш приёмный отец, одновременно являвшийся верховным жрецом храма, был насквозь прогнившим человеком, то и окружение его было соответствующим.

Данте, как младший брат, в этом плане отлично выполнял свою роль защитника.

Но это уже другая история.

Я пожала плечами.

— Мы ведь живём вместе, так что нельзя сказать, что между нами совсем ничего нет.

Глаза Данте слегка расширились.

— Живёте вместе?

Для всегда бесстрастного ребёнка — довольно сильная эмоциональная реакция.

— Ага, живём вместе.

Я специально подошла к Хеймдалю и, игриво улыбаясь, взяла его под руку.

— Как, мы смотримся вместе?

Я украдкой глянула на Хеймдаля и увидела, как его лицо начинает стремительно краснеть.

Ох, ну какой же он милый. Боюсь, я действительно начну получать от этого удовольствие.

«Впрочем, кажется, я уже втянулась в это занятие».

Я легонько ткнула пальцем в твёрдую руку Хеймдаля.

Ого, палец даже не продавливается. Какой сильный и подтянутый.

Хеймдаль выглядел совершенно растерянным, однако руки моей не оттолкнул.

— Видишь? Вот так всё и сложилось.

На самом деле, учитывая всё, что между нами уже произошло, я и не хотела отрицать наши отношения. Ведь мы уже касались друг друга губами.

«Даже если мы в итоге расстанемся».

Я всегда предпочитала жить настоящим моментом.

Данте скрестил руки на груди.

— Я пожалуюсь второй сестре, — произнёс он с хмурым видом. — Скажу, что старшая сестра за время разлуки совсем распустилась.

Я фыркнула.

— Ну и жалуйся.

И демонстративно положила голову на плечо Хеймдаля, лениво произнеся:

— Иди и пожалуйся, ябеда.

Я помахала рукой в районе шеи, как в детстве, специально дразня его. Данте нахмурился.

— Я ведь просил тебя не называть меня так.

— Не нравится — тоже веди себя по-детски, как я.

В ответ на мою насмешку Данте сжал губы и сморщил нос.

Я не выдержала и расхохоталась.

Хеймдаль удивлённо посмотрел на меня, а Данте сохранил своё вечно серьёзное выражение лица.

— Ха-ха, ты совсем не изменился.

Мой смех на мгновение стал чуть горьким, но быстро вернулся в прежнее русло.

— …Я впервые вижу, чтобы леди так громко смеялась, — произнёс Хеймдаль.

— Правда?

Я ответила, не глядя на него.

После встречи с Данте неизбежно вспомнился тот ребёнок, мой двоюродный брат, главный герой второй части истории.

Вскоре я снова повернулась к ним.

— Я ведь не представила вас друг другу. Хей… нет, Энди.

Я мило улыбнулась.

— Это мой младший брат, Дан. Дан, а это, как я уже говорила, Энди. Мой сожитель.

Данте слегка кивнул, выражая едва заметное неудовольствие.

Даже его небрежный кивок выглядел благородно и сдержанно, достойно истинного аристократа.

— А, значит, он ваш родственник?

— Да.

Под очками блеснули чистые голубые глаза Хеймдаля, и на его точёном лице появилась радость.

Он явно доволен.

— Вот как, значит, семья.

Хеймдаль вежливо поклонился Данте.

— Приятно познакомиться. Я Энди, кандидат в возлюбленные вашей сестры.