Глава 195.0

Глава 98.1

Я всё ещё ощущала взгляд, направленный на нас из особняка.

Я посмотрела на него и медленно кивнула.

И стоило мне только кивнуть…

Он резко притянул меня к себе.

Придя в себя, я осознала, что нахожусь в горячих, тёплых и даже странно уютных объятиях.

Я чувствовала, как его рука мягко похлопывает меня по спине, и вдруг ни с того ни с сего в горле поднялся комок.

— …Всё хорошо, Сис.

Почему так происходит? Я ведь в порядке. Просто немного устала.

«Иногда он ведёт себя так странно».

Но я всё же закрыла глаза, прислонившись головой к его груди.

Удивительно, но тошнота и тревога начали постепенно отступать.

Словно он, подобно своему ночному «я», мог одним прикосновением унять мою боль и тревогу.

— Леди.

Он ослабил объятия и встретился со мной взглядом.

Обычно именно я дразнила его и относилась к нему как к ребёнку, но сейчас на мгновение наши роли словно поменялись.

Его ясные, чистые глаза пристально смотрели на меня, не оставляя ни единой лазейки.

— Тот, кто находится внутри, заставил вас сделать такое лицо? — Он чуть склонил голову набок. — Хотите, я его убью?

— …Что?

— Особняк такого размера я могу уничтожить в одиночку. Или, если взять с собой подчинённых, хватит и одного дня.

Я невольно взглянула на небо. Солнце светило.

Подул ветер.

И на мгновение за этими голубыми глазами мне почудились другие — глаза мужчины с алыми зрачками.

— …Вы вообще понимаете, что сейчас говорите?

Но передо мной стоял всё тот же мужчина — строгий, сдержанный и почти наивный в своей серьёзности.

— Это не слишком высокая цена за мою жизнь.

Я вдруг поняла.

— Если вы пожелаете, я сожгу их всех дотла.

Я поняла, что всё зло, которое он уже совершил или совершит в будущем, принадлежит не только его ночной половине.

Прозрачные, чистые глаза по-прежнему напоминали мне любимого щенка цвета рисовой лепёшки, но одновременно казалось, что за ними скрывается нечто другое — та чистая, незамутнённая жестокость, с которой ребёнок отрывает крылья стрекозе.

Взгляд, говорящий, что убить и сжечь — не такая уж большая проблема, если этого хочу я.

По спине пробежали мурашки.

Да, его ненависть и жажда мести были свойственны не только ночному, но и дневному облику.

Я сглотнула.

— …Это навредит вашей цели.

— Я с самого начала был готов к подобным препятствиям. Пара лишних кучек пепла ничего не изменит.

— Энди.

— Да, Сис. — Хеймдаль мягко улыбнулся. Казалось, он даже радовался. — Ваше лицо немного порозовело. Я рад.

— Возвращаемся.

— Да. Но перед этим…

Хеймдаль переместился за мою спину. Я недоумённо наблюдала за ним.

— Как вы и сказали, мы ведь ещё пара, верно?

— Что?

— Тогда, надеюсь, вы простите и это тоже.

— Что? Ах!

Хеймдаль легко поднял меня на руки и уверенно зашагал вперёд.

— Энди, я могу идти сама!

— Взгляд всё ещё направлен на вас. Он оень настойчивый.

— …

— Мне показалось, что вам неприятно… Сис.

Он всё так же застенчиво называл меня по имени, но при этом говорил всё, что думает.

Я замолчала и доверилась ему. Как он и сказал, так мы быстрее уберёмся отсюда.

— …Тогда давайте поскорее уйдём отсюда. Мне хочется поскорее покинуть это место.

— Да, как пожелаете.

Мы вернулись к карете, на которой приехали.

То, что она выглядела точно так же, как прежде, вероятно, — проявление заботы со стороны Джульетты, старшей сестрицы.

Как только я села в карету, то сразу откинулась на спинку сиденья и слегка поморщилась.

Ха-а…

Никогда не думала, что буду жаловаться на слишком мягкие сиденья.

Но я не собиралась засыпать. Я посмотрела на Хеймдаля.

Он, похоже, и так смотрел на меня, потому что, встретившись со мной взглядом, тут же вздрогнул и слегка покраснел.

Что с ним? Почему вдруг покраснел? Совершенно без причины?

— Почему вы вдруг покраснели? Какие-то неприличные мысли появились?

— Что? Нет! Просто… Я заметил, что вы вспотели, и подумал, что хотел бы вытереть вам лицо, но это было бы слишком бесцеремонно…

— И что же в этом бесцеремонного? Мы ведь уже и раздевались, и даже целовались.

— Что? Я не раздевался…

— Ах, ну да, только я была раздета. Несправедливо?

— Леди!

Я тихо рассмеялась. Дразня дневного Хеймдаля, я постепенно приходила в себя.

Должна ли я поблагодарить его?

«Хотя я и раньше знала».

Теперь ещё раз убедилась, что этот мужчина вовсе не так прост и добр, как кажется.

«В конце концов, если бы он был таким уж святым, он не просто исправлял бы дела своей ночной половины, а полностью бы их предотвращал».

Этот мужчина не руководствовался абсолютной моралью.

Если так, то по каким же принципам действует дневной Хеймдаль, если не по законам добра и морали?