Напускная важность бессильна перед тем, чему суждено сбыться.

Схватка Загана и Кимариса уже окрасила землю в красный цвет, но не было похоже, чтобы она подходила к концу.

“Сражаться в полную силу, конечно, весело, но у меня уже заканчивается время.”

Не успел Заган опомниться, как небо уже начало темнеть. Они обменивались ударами с самого утра. Даже маг начнёт уставать после столь продолжительного боя, так что пора было заканчивать. Подумав об этом, Заган изменил тактику. Когда кулак Кимариса устремился к нему, он плавным движением отвёл удар.

— Хм?!

Тело Кимариса по инерции продолжило движение, перекрутилось в воздухе и тяжело рухнуло спиной на землю. От удара почва провалилась, а вокруг побежали трещины, похожие на каньоны. Несчастные солдаты поблизости один за другим исчезали в разверзшихся расселинах. Впрочем, причиной этого была вовсе не сила Загана. Просто настолько разрушительным оказался сам удар Кимариса. И всё же после этого именно Заган смотрел на противника с удивлением.

“Он всё равно умудрился смягчить падение?!”

Со стороны это выглядело как совершенно беззащитное падение, однако Кимарис успел поджать спину и погасить большую часть удара. А в следующее мгновение уже сам бросился вперёд, метя в затылок Загана.

— Гх!

На этот раз в воздух взлетел уже Заган. Этот приём нельзя было назвать боевым искусством, это был простой бросок одной рукой. Заган легко перекатился по земле и тут же поднялся на ноги.

— Что такое? Похоже, тебе нечем нанести решающий удар, — сказал Заган.

Конечно же, это была лишь бравада. На самом деле именно Заган не мог придумать, как закончить бой.

“Я сказал, что не стану сдерживаться, но не могу же я использовать Небесный Фосфор против своего драгоценного подчинённого.”

Эта сила предназначалась для убийства Архидемонов и Азазеля. Обычная драка не место для такого заклинания. С другой стороны, применение Небесной Чешуи, вроде Восточного и Западного Неба, просто не поспело бы за скоростью Кимариса. Небесное Колесо позволяло угнаться за ним, но оно лишь увеличивало скорость самого Загана, никак не усиливая его атакующую мощь. Иными словами, у него не было ничего подходящего против противника, которого невозможно было свалить обычным ударом кулака.

— Хе-хе-хе... Кто знает, — улыбнулся Кимарис так, словно только и ждал этих слов. — Может быть, у меня ещё припасён козырь.

И тогда из его руки вытянулись угольно-чёрные когти.

“Понятно. Значит, это не я подстраивался под него. Это он подстраивался под меня.”

Для зверя естественно сражаться клыками и когтями, но всё это время Кимарис ограничивался одними лишь кулаками. От чёрных когтей исходила зловещая магическая сила. Одного взгляда на них хватало, чтобы закружилась голова. Это была не магия. Но Заган не чувствовал в них и ничего естественного. Возможно, они походили на Зловещее Око Балора Гремори, но и это предположение было сомнительным. И всё же через несколько мгновений Заган понял, что именно видит перед собой.

— Не может быть... Это Чар-Когти?

Он встречал упоминания о них в древних легендах. Как и следовало из названия, это были проклятые когти, которые могли проявить лишь немногие представители народа леонинов. Говорили, что раны, нанесённые этими когтями, невозможно исцелить, и что кровь из них будет течь вечно.

“Понятно. Значит, это проклятие связано с Азазелем, которым так жаждет завладеть Шер-Хан.”

Подобные способности существовали у множества рас на протяжении всей истории. Ярким примером были три королевских рода Люкаона: невероятная удача кат-ши, способность суккубов управлять снами и Чар-Песни сирен.

— Как и ожидалось. Вы знаете, как они зовутся, — сказал Кимарис, спокойно принимая боевую стойку и выставляя когти вперёд. — Но сумеете ли вы от них уклониться?

Заган сражался без остановки весь день. К усталости добавлялась и разница между человеком и зверолюдом в физической силе и выносливости. Человеку просто не сравниться с ним по природе… и от этого осознания по телу Загана невольно пробежала дрожь. Но это было не от страха. Это был восторг. Кимарис всё это время скрывал козырь, способный перевернуть ход боя. Он терпеливо ждал момента, когда его когти наверняка смогут достать Загана.

“Значит, он готов пойти на всё ради победы?”

Загана обрадовала эта мысль. Для него самого это была всего лишь драка. Кимарис же отбросил всякое желание выглядеть достойно и поставил на кон и тело, и душу.

— Отлично. Тогда нападай! — объявил Заган.

— Получай! — взревел Кимарис, вскидывая когти высоко над головой, гораздо дальше, чем можно было ожидать от их длины.

— Что?!

Чёрные когти рванулись вперёд, поднимая за собой ураганные потоки воздуха. Но даже столкнувшись с этой яростной атакой, Заган избежал прямого попадания. Его мантия была изорвана в клочья, а открытая кожа лица и рук покрылась свежей кровью, однако всё это было лишь следствием разрушения его прочных барьеров. Позади него земля раскололась четырьмя огромными разломами, уходящими далеко за горизонт.

Инстинктивно сосредоточившись исключительно на защите, Заган пропустил момент, когда Кимарис уже оказался прямо перед ним и нанёс ещё один удар когтями.

— Не выйдет!

Заган отбил атаку, перехватив противника за запястье.

“Пока я не подпускаю эти когти к себе, смертельной раны мне не получить.”

Отражённая атака нарушила равновесие Кимариса. Его живот оказался полностью открыт. Заган вложил в удар весь свой вес и всю силу. Кулак точно вонзился туда, где находились жизненно важные органы, однако огромное тело леонина не шелохнулось ни на миллиметр.

— Что?..

Кулак Загана был способен обратить сталь в пыль, но мышцы Кимариса даже не дрогнули. Более того, даже раны, полученные косвенно от воздействия когтей, перестали заживать.

— Похоже, у вас закончилась мана.

Заган создал свою магию для того, чтобы сражаться в одиночку. Его величайшие заклинания, вроде Небесной Чешуи, отличались чудовищной эффективностью. Сколько бы врагов ни стояло перед ним, он мог продолжать наносить удары, пока не останется ни одного. Таков был его стиль боя. Однако в основе этого преимущества лежала способность поглощать магию… А его противники сегодня не пользовались магией вовсе. Даже Кимарис тратил всю ману исключительно на усиление собственного тела, так что поглощать было практически нечего.

Иными словами, Заган исчерпал собственные запасы маны. Подобное происходило с ним впервые. Возможно, именно ради этого Шер-Хан и воскресил героев эпохи, существовавшей ещё до появления магии.

“Он действительно меня переиграл…”

Тело Загана всё ещё оставалось частично усиленным, но разрушительной мощи, нужной для того, чтобы ранить Кимариса, у него больше не было. В самый последний момент даже его кулаки оказались бесполезны.

Кимарис безжалостно обрушил следующий удар когтем. Заган бросился на землю, уклоняясь, однако тут же получил ногой в лицо. Его отбросило назад. Усиление тела слабело, и теперь он уже не успевал реагировать на движения Кимариса. К тому же леонин не уступал ему в боевых искусствах, так что у Загана больше не оставалось ничего, что позволяло хотя бы сохранить равенство, не говоря уже о преимуществе.

“Я... не могу победить?”

На мгновение в голове мелькнула пораженческая мысль, но вместо отчаяния она вызвала лишь новый прилив возбуждения. Ещё никто и никогда не загонял его в такой угол. Не теряя бдительности и не колеблясь, Кимарис нанёс ещё один удар.

“Ещё два удара! Нужно только выдержать!”

Собрав остатки воли, Заган приготовился принять атаку.

— Всё кончено! — взревел Кимарис.

— Хмф! Мне так не кажется!

Уклониться Заган уже не мог. Чар-Коготь Кимариса с глухим звуком вонзился ему в живот.

— Гх… — Изо рта Загана хлынула кровь. В этот момент все были уверены, что бой окончен. — ААААРГХ!

Выжав из себя последние силы, Заган ударил по торчащему из тела Чар-Когтю сбоку. Мозг пронзила нестерпимая боль, а коготь ещё сильнее разорвал рану, прежде чем переломиться.

— Что?!

К тому моменту как Кимарис среагировал, Заган уже был у него за спиной. Правой рукой он обвил шею леонина, схватился за собственный локоть и прижал левое предплечье к затылку Кимариса. Пользуясь крошечным мигом, рождённым уверенностью в победе, он провёл удушающий захват сзади.

Толстая шея Кимариса затрещала, словно раскалывающееся надвое древнее дерево. Это был не простой захват, который просто перекрывает противнику доступ к кислороду. Нет, он одновременно пережимал кровоток, дробил трахею и ломал подъязычную кость.

Разумеется, Кимарис попытался сорвать с себя Загана, но его рука замерла на полпути. На ладони всё ещё были Чар-Когти. Если он попытается схватиться за руку на своей шее, то собственными когтями распорет себе горло.

— ГАААРГХ!

Кимарис яростно заметался. Он подпрыгнул назад и с силой впечатал Загана в землю. Но даже полностью истощив ману, Заган не ослабил хватку. Любые попытки Кимариса восстановить кровообращение или дыхание магией тут же поглощались, лишь возвращая Загану силы. Леонин мог полагаться только на грубую силу.

Для мага бой заключается в том, чтобы вытянуть противника на свою территорию. И в самый последний момент это удалось именно Загану. Кимарис собрал остатки воли для сопротивления, однако каждая попытка вырваться лишь сильнее затягивала захват.

— Гх... Агх…

Вскоре его язык бессильно вывалился изо рта, а глаза закатились. Огромное тело благородного льва тяжело рухнуло на землю.

— Хаа... Хаа…

Заган отпустил его и сам опустился на колени, тяжело переводя дыхание.

“Если бы это не сработало, я бы проиграл…”

Это действительно был его последний козырь. Ничего другого ему больше не оставалось. Он медленно выдохнул, а Кимариса скрутил приступ кашля.

— Кх... Кха... Угх...

— Хаа... Хаа... Победа за мной… Кимарис.

— Но... с такой раной... Кха!

Заган улыбнулся и посмотрел на всё ещё глубоко засевший в его теле Чар-Коготь. Лицо Кимариса омрачилось.

“Если оставить его внутри, я точно умру.”

Пусть он и выиграл бой, это не будет иметь значения, если он умрёт. Ведь выжившим останется Кимарис. Но несмотря на это, Заган продолжал улыбаться.

— Я сказал тебе сражаться в полную силу. Так что не стоит об этом беспокоиться.

— Но!..

Не дав ему договорить, Заган поднял правую руку.

“Собственной маны у меня почти не осталось, но…”

Печать Архидемона слабо засветилась, выпуская огромный поток маны. Как только резервы восполнились, тело Загана начало восстанавливаться. У окружающих солдат это вызвало новый приступ отчаяния.

— Быть не может... Что это вообще такое?..

— Неужели всё, что было до сих пор, он даже не считал настоящим боем?..

Однако, даже если Печать Архидемона могла восполнить запас маны, раны от Чар-Когтя не затягивались. Тем не менее Заган вырвал коготь из живота.

— Сэр Заган! Вы истечёте кровью!

Стоило когтю покинуть рану, как та распахнулась, и на землю хлынул поток крови.

— Я же сказал, не беспокойся. Небесная Чешуя: Панцирь Молитвы.

— Рана от Чар-Когтя затягивается?.. — потрясённо прошептал Кимарис, широко раскрыв глаза.

Это должно было быть невозможным, однако рана затянулась в одно мгновение. Но это было вовсе не исцеление это было сотворение. Заган освоил этот приём ещё тогда, когда восстанавливал статую Альшеры. Когда он впервые применил материализацию маны на практике, ему пришлось заимствовать ману у Фуркаса. Однако именно тогда он научился создавать из маны подобие настоящих внутренних органов. Позже он предположил, что этот метод может помочь спасти Нефтерос, и потому использовал его на Ричарде в качестве испытания.

Однако коэффициент преобразования маны был слишком низким, поэтому применить технику на Нефтерос оказалось невозможно. Именно поэтому Заган сосредоточил свои исследования на Небесной Чешуе — своём неуязвимом щите, который бесконечно усиливался, поглощая окружающую ману. Накопив достаточно силы, этот щит становился практически неотличим от настоящей материи. Соединив его свойства со своими двумя предыдущими опытами материализации маны, Заган завершил разработку заклинания под названием Небесная Чешуя: Панцирь Молитвы.

Это заклинание материализовывало ману, заменяя утраченные части тела. Оно могло восстановить даже то, что было уничтожено чем-то, вроде Небесного Фосфора, пожирающего само существование. На текущем этапе Небесная Чешуя действительно стала противовесом Небесному Фосфору.

Увидев, как смертельная рана исчезает прямо на глазах, Кимарис опустился на одно колено перед Заганом.

— Вы полностью сокрушили меня, мой повелитель. Во всех отношениях вы превосходите меня.

— Это неправда. Никогда прежде меня не загоняли в угол настолько сильно. Можешь брать реванш, когда захочешь.

Даже если это произошло уже после окончания боя, ему впервые пришлось прибегнуть к силе Печати Архидемона.

— Разумеется... Хотя, по правде говоря, вы победили меня безоговорочно, — с неловкой улыбкой произнёс Кимарис. Поднявшись на ноги, он повернулся к Загану спиной. — Мой повелитель. Позвольте мне заняться последствиями. Я хотя бы постараюсь компенсировать время, которое вы потратили на меня. Вы можете идти дальше.

— Тогда оставляю это тебе. Когда закончишь, догоняй меня. Ты обязан увидеть, чем завершится эта битва.

— Как пожелаете.

Множество нефилимов оказалось втянуто в разрушительный вихрь схватки Загана и Кимариса. Лишь из-за последствий их поединка погибло более полутора тысяч солдат. Если прибавить к этому потери от действий группы Барбатоса, число павших достигало уже двух тысяч.

Это составляло примерно двадцать процентов всей армии. Даже после таких потерь их всё ещё оставалось около восьми тысяч. И всё же, когда Заган вновь двинулся вперёд с таким видом, будто ничего не произошло, они могли лишь дрожать и провожать его взглядами.

Так завершился первый день этой войны.