Напускная важность бессильна перед тем, чему суждено сбыться.

Тем временем, в другом месте, далеко от поля боя.

— Как же сильно Заган увлёкся этой варварской игрой... — устало произнёс Бифронс.

— Вот как? А я был уверен, что тебе нравится, когда тебя бьют, — ответил Наберий с некоторым удивлением.

— Весело, когда тебя поражает противник, превосходящий ожидания.

Если говорить начистоту, Заган всегда атаковал Бифронса оттуда, откуда он не ожидал. И вовсе не потому, что Бифронс беззащитно сидел и ждал, когда его ударят. И именно эта внезапность приносила столько удовольствия, что даже боль начинала казаться чем-то приятным.

— Но что интересного в обычной драке на кулаках? — продолжил он. — Это просто больно. И к тому же совершенно не в духе магов. Ни капли изящества, ни капли ума.

Во время одной из многочисленных стычек Бифронс сам бросился на Загана, заранее приготовившись принять удар. Но тогда он собирался выдержать один удар ради того, чтобы перехитрить противника и получить преимущество. Поэтому смысл подобного бессмысленного обмена ударами оставался для него загадкой.

— Хи-хи-хи. Мужчин очаровывают подобные маскулинные действия.

— Очаровывают?.. — ошеломлённо вздохнул Бифронс.

Год назад Шер-Хан рекомендовал Кимариса на место Архидемона. С точки зрения Бифронса, он был таким же скучным магом, как и Андреалфус, — человеком, у которого кроме грубой силы не было ничего примечательного. После того как место досталось Загану, Бифронс почти перестал обращать внимание на Кимариса. И всё же теперь этот маг был достаточно силён, чтобы на равных сражаться с Заганом. Бифронсу оставалось только признать, что тот действительно вырос над собой.

“Но я всё равно не понимаю, чего в этом такого увлекательного.”

Бифронс коснулся собственной щеки. Когда-то в Разиэле он решил немного поиграть с Заганом, а тот без всякой жалости врезал ему кулаком прямо в лицо. В ответ Бифронс попытался вырвать ему сердце, но сумел лишь слегка царапнуть кожу кончиками ногтей. Если подумать сейчас, неужели то жжение на лице действительно доставляло удовольствие? Впрочем, то, как веселились сейчас эти двое, выглядело совсем иначе.

— Всё равно не понимаю... — пробормотал Бифронс.

— Хи-хи-хи. Хорошо натренированное тело — прекрасная вещь. Мужчины не могут довольствоваться тем, чтобы такая красота служила лишь украшением.

От всей души Бифронс пожелал, чтобы этот хохочущий созерцатель наконец оставил его в покое.