Напускная важность бессильна перед тем, чему суждено сбыться.

И вот Кимарис преградил Загану путь. Архидемон оказался предан своей же правой рукой, но мог лишь с облегчением усмехнуться.

— Я так понимаю, с Гремори всё в порядке… — сказал он леонину. — Впрочем, она не из тех женщин, которых может убить такая мелочь, как покушение на жизнь.

Кимарис с болезненным выражением лица кивнул.

— Эм... да. Даже не знаю, как это объяснить... Похоже, после пленения она доставила немало хлопот.

— Понятно... Бедный Шер-Хан.

Хоть Шер-Хан и был их заклятым врагом и причинил им столько бед, оба мужчины искренне ему посочувствовали.

“Теперь понятно. Гремори совершила нечто поистине удивительное.”

Если бы Гремори пострадала, Кимарис ни за что не остался бы в стороне. И всё же он вернулся, сохранив свой обычный нрав. Даже оказавшись в плену, устрашающая ведьма сумела уберечь его.

— Вы не сердитесь? — спросил Кимарис, удивившись реакции Загана.

— Гремори попала в плен, потому что я не смог предугадать ловушку врага. Я не собираюсь осуждать твои действия после того, как она стала заложницей из-за моей собственной халатности.

— Я действительно рад, что служил вам, — улыбнулся добродушный леонин.

— Говорю же, не забивай этим голову. Важнее другое — я спешу. Не буду просить тебя помогать мне, но, может, всё-таки уступишь дорогу?

Но Кимарис даже не шелохнулся.

— Сэр Заган. Боюсь, вы не совсем правильно поняли.

— Хм?..

— Я не превратился в жалкого зверя из-за заложницы. И не потерял рассудок от ярости из-за ран мисс Гремори, — Кимарис сделал паузу, поднял руку и медленно сжал пальцы в кулак. — Мой повелитель. Простите этого заблудшего мага. Я хочу узнать... хочу узнать, кто из нас сильнее.

Его голос звучал мягко, хотя на лице сияла свирепая улыбка. Одних этих слов хватило, чтобы воздух задрожал. Герои, окружавшие обоих мужчин, невольно попятились. Заган ответил на вызов собственной улыбкой.

— Именно поэтому ты и есть моя правая рука. Я бы никогда не доверил этот пост кому-то без амбиций.

Если бы не обстоятельства такого масштаба, Кимарис, вероятно, никогда всерьёз не обнажил бы клыки против Загана. А потому момент был идеальным. Они оба заработали себе славу кандидатов в Архидемоны исключительно собственными кулаками. И обоими двигало нечто очень похожее. Ответ на вопрос, кто сильнее в честном бою, можно было получить лишь одним способом — столкнуться лицом к лицу. Не имея однозначного ответа, эта мысль преследовала бы их до конца жизни.

Заган наступил на валявшийся под ногами обломок меча. Клинок подпрыгнул в воздух и лёг ему в руку.

— Нападай без колебаний. Я не стану сдерживаться, — провозгласил Заган, подбрасывая меч. Тот описал плавную дугу, падая почему-то гораздо медленнее, чем должен был.

Солдаты вокруг забыли о том, что были на войне, и затаили дыхание. На одно короткое мгновение падающий клинок заслонил Загану и Кимарису обзор друг друга, и именно это стало сигналом.

Меч разлетелся на куски с оглушительным звоном. Кулаки Загана и Кимариса столкнулись ровно в той точке, где мгновение назад находилось лезвие. Оба целились в одно и то же место. Этот меч принадлежал одному из героев, прошёл не через одно сражение и был выкован далеко не обычным мастером. Но даже такой клинок рассыпался на атомы, словно высохший песок, не оставив ни царапины на их кулаках.

Заган шагнул вперёд правой ногой и выбросил левый кулак. Разница в их телосложении была очевидна. Кимарис опустил свой левый кулак навстречу удару. От второго столкновения земля под их ногами просела, а всех солдат вокруг отбросило мощной ударной волной. Среди грохота раздался сухой хруст.

— Гх!

Кисти рук обоих оказались сломаны. Ну, не только кисти. Их руки были раздроблены до самых локтей. Мышцы разорвало, обнажив белые осколки костей. Когда-то Шакс попытался повторить удар Загана, но его рука не выдержала нагрузки. Однако здесь всё было иначе. Их руки сломались именно потому, что удар Кимариса обладал абсолютно такой же разрушительной силой, что и удар Загана.

Даже когда Заган обменивался ударами с Декарабией без использования магии, он не получал таких повреждений. Острая боль пронзила мозг, грозя поглотить сознание, но Заган стиснул зубы и сжал правый кулак. Размашистый удар врезался Кимарису в челюсть, но в то же мгновение кулак Кимариса впечатался ему прямо в лицо. Свежая кровь брызнула на землю. От удара мозг встряхнуло так сильно, что колени едва не подогнулись, однако уже через миг левый кулак Загана вновь был готов к бою.

Тот, кто лучше всех умеет укреплять собственное тело, неизбежно лучше всех умеет его восстанавливать. Раздробленная кисть Загана уже успела полностью зажить, а трещины в черепе стремительно затягивались. Но то же самое происходило и с Кимарисом. 

“Похоже, я не успеваю поглощать его магию достаточно быстро.”

Заган сказал, что не станет сдерживаться, и, разумеется, бился в полную силу. Способность поглощать магию была одной из главных составляющих его мощи, поэтому он использовал её без малейших колебаний. Он поглощал не только серьёзные техники вроде Чёрных Когтей или Торнадо Небесного Фосфора в момент их активации, но даже магию, предназначенную для усиления тела и регенерации. И всё же ему не удавалось поглотить всю магию, укреплявшую и исцелявшую тело Кимариса. Кулаки льва были слишком быстры, остановить их было невозможно. Другими словами, для Загана, привыкшего делать противников беспомощными путём поглощения любой магии, Кимарис являлся самым неудобным врагом. Впрочем, сам факт, что Заган умудрялся поглощать магию во время столь яростного обмена ударами, уже был чем-то совершенно ненормальным.

Кулак Загана вонзился Кимарису в бок. Он отчётливо почувствовал, как ломаются рёбра и осколки впиваются в лёгкие леонина, но, словно не замечая этих повреждений, Кимарис тут же вбил кулак ему в печень. И всё же Заган не отступил. Он резко подался вперёд и впечатал лоб в подбородок противника. В ответ сверху обрушился удар обеими руками, сцепленными в замок.

— Ха-ха!

Из груди Загана невольно вырвался смех, совсем как у беззаботного мальчишки. Впервые в жизни перед ним стоял противник, который не падал после удара, в который он вложил полную силу. Барбатос тоже не умирал от таких ударов, но и не мог столь же яростно ответить. Декарабия был просто сорвавшимся с цепи мальчишкой — это даже нельзя было назвать настоящим боем. Андреалфус обладал огромной мощью, но всё равно рухнул после одного удара. Только этот леонин мог принять на себя полноценный удар Загана и немедленно ответить тем же.

Однако зрители его восторга не разделяли.

— Бегите! Иначе попадёте под раздачу!

— А-а-а-а-а!

— Они идут сюда!

— И-и-ик! Да они вообще не люди!

— Спасайте раненых!

Каждое столкновение рождало ударную волну, способную раздробить кулак Архидемона. Земля проваливалась под ногами. Воздух взрывался вокруг них. Их кулачный бой превратился в настоящий ураган, опустошающий поле битвы. Просто находиться рядом означало добровольно отказаться от собственной жизни. Солдаты пытались утащить раненых товарищей прочь, но ударные волны настигали их со спины, швыряя на землю. Как ни странно, но стратегия Загана, заключавшаяся в том, чтобы использовать раненых для сдерживания здоровых солдат, привела к огромному количеству жертв.