Первый удар в сражении должен быть эффектным.

Солдат рухнул с глухим стуком.

— Хмф. Быстро он вышел на это место. Похоже, он был довольно талантлив.

Теперь Барбатос ясно понимал, что здесь каждый солдат был элитным. Даже первоклассному магу было бы опасно идти на них в лоб. Подумав об этом, он выпустил стон:

— Стопэ, это что, я на самом деле такой сильный?..

Тогда почему Заган постоянно его колотит и помыкает, как вздумается? Барбатос уже собирался тяжело вздохнуть, но впереди маячил шанс заполучить место Архидемона, так что пришлось продолжать. Девушка в смирительной рубашке смотрела на него, пока он бурчал себе под нос.

— А, на меня не отвлекайся. Продолжай петь. Я ещё и половины нормы не выполнил.

Она кивнула и снова запела свою чар-песнь.

“Сирена с синими волосами… Это что, родственница Загана и той второй сирены?”

Сирены уже сами по себе были редкостью, а с таким цветом волос — тем более. Возможно, между ними есть связь. Это не имело никакого отношения к Барбатосу, но ему стало любопытно.

— Левия! — раздался голос вскоре после того, как Барбатос прикончил солдата, приблизившегося к девушке.

К ним бежал странно одетый мужчина. На нём была обычная мантия, но лицо было туго обмотано толстыми кожаными ремнями. Сквозь щели едва виднелся один красный глаз, и лишь по нему можно было понять, что это человек.

За его мантией Барбатос не мог разглядеть, какого он был телосложения, но его голос звучал молодо. Тело девушки было заковано так же, как его лицо. Его звали Бегемот, а её — Левиафан. Этих двоих Заган одолжил Барбатосу. Увидев, что Левиафан спокойно напевает, Бегемот с облегчением выдохнул.

— Барбатос, ты её защитил?

— Я всегда возвращаю то, что беру. И не собираюсь отдавать вас двоих сломанными.

Если бы Заган это услышал, то мгновенно прилетел бы Рассекателем Теней и врезал Барбатосу по лицу.

— Я думал, ты более эгоистичный человек, — удивился Бегемот. — Прошу прощения.

— А? Маги по природе своей эгоисты. Ты о чём вообще?

— Ха-ха. Ну, пусть будет так, — ответил Бегемот с лёгкой улыбкой, явно что-то не так поняв. Затем его взгляд скользнул к руке Барбатоса. — Не ожидал, что тебя ранят. Значит, противник был серьёзный.

Только теперь Барбатос заметил кровь, стекающую по правой руке.

— А. Не, это кое-кто другой сделал. Тут у командира был какой-то тип в выпендрёжной золотой броне. Это он меня зацепил.

— Значит, если ударить в момент, когда ты выходишь из тени, даже тебя можно ранить, — понимающе кивнул Бегемот.

— Не-а. Он чикнул меня, пока я ещё был в тенях, — мотнул головой Барбатос. — Я аж охренел. Из-за этого пришлось вырезать их всех подчистую.

Барбатос собирался ограничиться убийством командира и его заместителя, но его заметил мужчина в золотых доспехах. Он и представить не мог, что меч достанет его внутри тени, и это его заметно пошатнуло. В итоге пришлось перебить всех.

— Он ранил тебя внутри тени?.. — не мог поверить Бегемот. — Он что, сильнее Архангелов?

— Кто знает. Архангелы, оказывается, разные бывают.

Раньше Барбатос думал, что все Архангелы примерно уровня Шастиль, но это оказалось не так. У них была собственная иерархия силы, где слабейшие ненамного превосходили обычных Ангельских Рыцарей. С другой же стороны, Барбатос не был уверен, что сможет убить кого-либо из верхних строчек, вроде Рафаэля. Если брать среднее, тот парень в золотых доспехах был явно выше.

“Если судить только по мастерству, то он, пожалуй, и плаксу бы превзошёл…”

Сила, позволившая ранить Барбатоса в тени, заключалась, вероятно, в его оружии, но вот заметить его — это уже было чистое мастерство. Ни один рыцарь нынешнего поколения на такое не способен. И тем ценнее было то, что Барбатос его убил.

— Хотя… у плаксы ведь ещё та кошкодевка постоянно зависает…

Разумеется, он говорил о Куроке. Его способ убийства заключался в том, чтобы открыть подпространство прямо над шеей цели и тут же закрыть его. При удачных обстоятельствах он мог убить даже Архидемона. Это было поле Барбатоса. То, что он в одиночку вырезал героев, возможно превосходящих Архангелов, во многом объяснялось тем, что они просто не понимали природу магии.

Курока же, в отличие от них, была знакома с магами даже слишком хорошо. И, что особенно раздражало, она как раз специализировалась на их убийстве. Её клинки, возможно, не могут достать до Барбатоса в тенях, но, в отличие от этих ребят, она бы увернулась в тот самый миг, когда он попытался бы отсечь ей голову, и тут же нанесла ответный удар. В схватке с ней его бы просто вытащили из его собственной стихии. К тому же она была до нелепого искусна с мечом. Больше всего Барбатос опасался всерьёз сойтись в бою с Заганом, но Курока шла сразу за ним.

“А рана-то заживает чертовски медленно…”

Она была неглубокой, но магия почти не помогала ей затянуться. Если хотя бы не остановить кровь, запах или кровавые следы могли выдать его. Стоило помнить, что здешние солдаты были элитой, сильно превосходящей обычных Ангельских Рыцарей. Потому Барбатос оторвал кусок ткани и перевязал руку, а Бегемот подбежал к Левиафан и коснулся её щеки.

— Левия, не перенапрягайся, хорошо? — мягко сказал он, любезно глядя на неё. — Если устанешь, сразу остановись.

Он обращался с ней так, словно держал в руках самое хрупкое сокровище. Барбатосу стало интересно.

— Вы давно друг друга знаете?

— Хм? Дай подумать… лет пятьсот, наверное, — ответил Бегемот.

— Всего-то четыреста девяносто восемь, — тихо поправила Левиафан голосом, звенящим, как хрусталь. Она прервала песню и прижалась к его плечу.

— Верно. Значит, до пятисот пока ещё не дотянули… — усмехнулся он, ласково проводя рукой по её волосам.

“Пятьсот лет? Да это же матерые маги…”

У магов сила росла вместе с накопленными знаниями. По их понятиям возраст можно было практически приравнять к могуществу. Даже Чародейке Гремори было «всего лишь» сто пятьдесят лет. Самому молодому Архидемону до Загана было триста. Даже не спеша, пятиста лет было достаточно, чтобы выйти на уровень Архидемона.

И эти двое действительно обладали пугающей силой. Чар-песня Левиафан окутала чарами армию в десять тысяч солдат, а Бегемот отбивался от элитных бойцов, способных ранить даже Барбатоса, — причём, оставляя большинство из них в живых. Заган не преувеличивал, называя их талантливыми.

И это относилось не только к ним. Шакс, например, был настолько силён, что Барбатос не раз задавался вопросом, почему у него до сих пор нет второго имени. Вообще, у Загана служило немало чудовищно сильных магов без титулов. Как тут не заинтересоваться? Особенно когда место Архидемона уже почти в руках.

— Вам двоим разве не важно заработать себе репутацию? — спросил Барбатос.

— Хм? А… наши причины искать силу немного отличаются от прочих магов, — ответил Бегемот.

— Это как?

Бегемот на мгновение замолчал, снова коснувшись щеки Левиафан. В его взгляде мелькнула тёплая, но печальная ностальгия.

— На нас с Левией… наложили довольно неприятное проклятие. Мы стали магами, чтобы избавиться от него.

— Проклятие, да? Неприятная штука…

Несколько месяцев назад Барбатос видел, что случилось с Декарабией/Стеллой на том острове. Ещё был случай с Заганом, превратившимся в ребёнка, который Барбатосу до сих пор было смешно вспоминать. Ни один из этих случаев не был связан с магией, и каждый из них сопровождался непостижимой зловещестью, от которой становилось жутко до глубины души.

Бегемот снял повязки с лица, открывая скрытое под ними. Его кожа была густо покрыта шерстью.

— Зверолюд?.. Нет… что ты вообще такое? — спросил Барбатос

— Кто знает? Я и сам не в курсе. Во мне есть немного коровы, слона, даже лошади. Сам себя я не могу разглядеть, — сказал он. Похоже, он был чем-то вроде химеры. Барбатос скривился, а Бегемот продолжил, — Нас изменило это проклятие. Ночью я превращаюсь вот в это, а Левиа превращается днём. В этом состоянии мы забываем, кто мы такие, и не можем даже общаться.

— И вы стали магами, чтобы это исправить?

Левиафан кивнула и тихо прошептала:

— Но… всё было напрасно.

— Пятьсот лет усилий оказались впустую, — добавил Бегемот.

И всё же сейчас оба стояли в человеческом облике и могли разговаривать, какими бы странными ни были.

— Потому наша сила — просто побочный результат, — спокойно сказал он. — Мы не искали этой силы. Нам она была не нужна.

Пятьсот лет. В свои двадцать один Барбатосу было трудно даже осознать, насколько это долго. Он этого не знал, но даже Архидемон Фуркас был сломлен таким долгим сроком жизни и в итоге забыл, что вообще искал всё это время. И всё же по какой-то причине Барбатос ощутил странное родство с этими двумя.

— Как бы это спросить?.. Вам не было страшно? — спросил он. — Пятьсот лет, да? И вы ведь даже поговорить не могли? Да вы не то что назад вернуться, вы ведь могли вообще забыть друг друга. Жили в разное время, в разных местах…

Почему-то в его мыслях всплыло лицо той до смешного серьёзной девушки.

“Точно… маги и Ангельские Рыцари ведь тоже живут в разных мирах…”

Бегемот и Левия переглянулись и ответили так, будто над этим и задумываться не стоило:

— Мы всё равно хотели снова увидеть друг друга, — одновременно сказали они.

Разница между ними и Фуркасом была в том, что они искали друг друга. Даже если один почти сдавался, второй продолжал верить, и этого хватало, чтобы держаться. Так они и прожили эти пятьсот лет, даже если казалось, что всё было напрасным.

— Просто потому что хотели увидеть друг друга… И этой причины хватило?.. — пробормотал Барбатос.

— Не знаю, для кого ты задаёшь этот вопрос, но для нас этого было достаточно, — ответил Бегемот. — Поэтому мы и дальше будем жить, пока не сможем увидеть друг друга по-настоящему.

Барбатос и сам не понял, ради кого он задавал этот вопрос, но их слова почему-то прозвучали как спасение.

— Хм. А вы двое занятные, — сказал он, взъерошив волосы и вернув привычную ухмылку. — Понравились вы мне. Когда займу место Архидемона, я позволю вам стать моими подчинёнными. Буду хорошо с вами обращаться, ясно?

Не дав Бегемоту ответить, Левия покачала головой и крепче сжала его руку.

— Мне и у Загана хорошо… — сказала она. — У этого мальчика уютно.

— Ну, ты сам всё слышал, — пожал плечами Бегемот. — Извини, поищи кого-нибудь ещё.

— Тц… сами потом пожалеете, — фыркнул Барбатос, заканчивая перевязку. — Ладно, я обратно за работу. До утра ещё человек пятьдесят прикончить надо.

Армией не управляют по одному щелчку пальцев. Даже при одном командире нужны десятки офицеров, чтобы передавать приказы. Они были на всех уровнях — вплоть до отрядов по несколько человек, а значит, в войске из десяти тысяч их насчитывались сотни.

Задачей Барбатоса было устранить примерно сотню таких офицеров. Армия без командования перестаёт быть армией. Это дало бы им приличный запас времени, пока враг будет пытаться восстановить строй. В военном деле Барбатос не разбирался, но план казался ему разумным.

“Только бесит, что выполнять его приходится именно мне…”

Ходить по лагерю в десять тысяч человек и вырезать офицеров было чистым безумием. К тому же, все здесь были прославленными героями. Стоит хоть на мгновение ослабить внимание — и даже бывшего кандидата в Архидемоны могли прикончить. Ему предстояло заниматься этим всю оставшуюся ночь, поэтому он не мог не ворчать время от времени.

Но чем больше он будет отлынивать, тем тяжелее будет Шастиль, когда ей придётся выйти на передовую. А значит, его единственным выбором оставалось только выложиться на полную. Его и правда ловко втянули в это дело. Уже собираясь снова уйти в тени, он вдруг остановился.

— А, точно… вам двоим стоит избегать Гремори, — бросил он. — Если она про вас узнает, потом от неё не отделаетесь.

Он до сих пор не понимал ту бессмыслицу, что несла эта бабка. Но связываться с ней всё равно было себе дороже. Вреда от неё вроде не было, но ощущение, что тебой крутят как хотят, раздражало. Эта пара была слишком похожа на тех, кто может угодить в её сети, поэтому он решил дать им предупреждение.

— Ты слегка опоздал с советом, — устало сказал Бегемот. — Я был бы рад услышать это в начале года.

— Она не плохая девочка… — добавила Левия, звуча не менее измученно. — Но её выходки действительно выматывают.

Значит, уже было слишком поздно. В начале этого года Заган строил в своём замке купальню, а ещё они столкнулись с Азазелем. Задумавшись, Барбатос вспомнил, что в это время Гремори была расположена в Дворце Архидемона, а не в замке. Возможно, Заган оставил эту парочку во Дворце именно потому, что знал, чем это закончится.

— Ну… Мои соболезнования, — сказал Барбатос.

— Угу, и ты тоже будь начеку, — ответил Бегемот.

Так между ними троими зародилась странная дружба.