Наконец-то встретились

«Пистолет… что ли?»

Хан Хэун замер, не решаясь резко повернуть голову.

— Не поворачивайся и иди на подземную парковку, уровень 5, сектор F-7, когда закончится первый акт.

Хан Хэун удивился неожиданно молодому мужскому голосу.

Ба-ба-бам—.

Именно в этот момент по театру громко разнеслась музыка, возвещающая о начале мюзикла. Хан Хэун тут же обернулся, но позади уже никого не было.

***

Сердце Рю Ёну тяжело колотилось, пока он спускался по лестнице.

Тем, кто появился за спиной Хан Хэуна, был Рю Ёну. Он прижал к его шее автомобильный смарт-ключ, чтобы создать иллюзию наставленного пистолета.

«Почему?.. Как так?»

Даже быстро спускаясь, Ёну прокручивал в голове бесчисленные варианты.

Он определенно стал более эмоциональным и привык к жизни Рю Ёну, в отличие от Чон Сухвана из прошлой жизни, которого ничто не могло удивить, будь то взрывающиеся перед глазами бомбы или летящие в него пули.

Казалось, его бешено бьющееся сердце было тому доказательством.

Однако закаленный опыт агента класса «А», приобретенный за 20 лет, никуда не делся.

Ёну поспешил на 5-й цокольный этаж, определил пути отхода на случай чрезвычайной ситуации и еще раз проверил свою шляпу и маску.

Шаг, шаг—.

Время шло, и из-за колонны, где прятался Ёну, он увидел свою цель — молодого человека, идущего к нему.

— Стой.

Услышав слова Рю Ёну, Хан Хэун остановился как вкопанный.

— …Вы действительно руководитель группы Чон Сухван?

Послышался слегка сдавленный голос.

— Когда Пэк Юхён прибыл в Тегеран, как назывался отель, в котором он остановился?

Из-за колонны раздался бесстрастный вопрос.

— …Это был не отель. Он сразу поехал в посольство.

Как только он ответил, тут же последовал следующий вопрос.

— Когда сломались и «Хамви», и GPS, как мы вернулись в Йезд?

— Откуда мне знать? Вы смотрели на звезды и шли, руководитель. Вы же не Колумб какой-нибудь.

Хан Хэун поспешно продолжил, прежде чем прозвучал следующий вопрос.

— Но, руководитель. Я понимаю ваши подозрения, но моя память еще не полностью восстановилась, знаете ли. К счастью, все, о чем вы спрашивали, я пока помню…

— Последний вопрос. Что я сказал перед смертью?

Услышав последний вопрос, Хан Хэун горько улыбнулся.

— …Если слишком долго гнить в поле, в конце концов тебя сожрут. А я даже не так уж долго гнил, а меня все равно сожрали.

— Неверно.

Из-за колонны вышел мужчина худощавого телосложения.

— Я сказал, что холодно и надо бы укрыться еще одеялами.

— Нет, разве вы это не самому себе сказали?

Рю Ёну медленно подошел и протянул руку.

Хан Хэун мгновение смотрел на эту руку, а затем крепко сжал ее.

И тут по-дурацки потекли слезы.

Внезапно нахлынувшие чужие воспоминания, обмороки по любому поводу.

Дни, проведенные в одиночку за расследованием, когда не на кого было опереться.

Хан Хэун страдал морально, задаваясь вопросом, не развилось ли у него психическое заболевание, пока Пэк Юхён и Хан Хэун постепенно сливались в одно целое.

— Вы и не представляете, как я мучился, чтобы найти вас, бывший руководитель.

Ёну похлопал Хан Хэуна по широкой спине.

Хан Хэун был скорее сбит с толку этим прикосновением.

— Э-э… раньше у вас был не такой характер, верно?

Услышав слова Хан Хэуна, Ёну усмехнулся.

— Новое вино в новые мехи, новую жизнь следует жить по-новому.

Затем выражение лица Ёну внезапно стало суровым.

— Но ты не должен был умирать.

— Да, я тоже так думаю. В отличие от вас, руководитель, я еще молод и в самом расцвете сил.

Ёну покачал головой.

— Я не это имел в виду.

Услышав его твёрдый тон, Хан Хэун снова посмотрел на него. Ёну назвал его именем из прошлой жизни, Пэк Юхён, и спросил:

— Юхён, какое твоё последнее воспоминание перед смертью?

— Э-э… Я услышала выстрелы через динамик, а когда начальник группы не ответил, я последовал протоколу: уничтожил данные и открыл дверь, чтобы сбежать. Это моё последнее воспоминание.

Выслушав его, Ёну погладил подбородок, скрытый под маской, и произнёс:

— Ты не должен был умереть. Место, где ты находился, было не просто конспиративной квартирой. Это убежище, которое я создал лично. Даже в Национальной службе разведки его адрес знают меньше десяти человек.

Хан Хэун выглядел потрясённым, осознав что-то из слов Рю Ёну.

— Вы хотите сказать…

— Давай сначала сменим место.

Ёну оглядел колонны и потолок вокруг, а затем, помня о камерах видеонаблюдения, пошёл вперёд. Хан Хэун молча последовал за ним.

Щёлк.

Когда Рю Ёну нажал на кнопку ключа, в углу парковки вспыхнули фары автомобиля марки «P».

— …Ого, начальник, вы что, переродились младшим сыном в семье чеболей?

Услышав слова Хан Хэуна, Ёну обернулся и усмехнулся.

— Каких ещё чеболей? Я просто старший сын в обычной семье. Садись в машину.

Как только Ёну сел в машину, он первым делом отключил питание видеорегистратора. Хэун, севший следом, спросил:

— А сколько вам было лет, когда вы переродились, начальник? Вы выглядите молодо.

Ёну посмотрел на Хан Хэуна и снял шляпу с маской.

— О, вау…

Пробормотав «где-то я его видел», он просто любовался его точёными чертами лица.

Рю Ёну, а не Чон Сухван, снова протянул ему руку для рукопожатия.

— Пожалуй, стоит представиться ещё раз. В этой жизни я актёр по имени Рю Ёну.

— А! Та самая восходящая звезда?..

Он вспомнил коллегу-делопроизводителя из прокуратуры, которая была одержима этим актёром и каждый обеденный перерыв искала видео с ним на YouTube.

Хан Хэун, а не Пэк Юхён, тоже снова пожал руку Рю Ёну и официально представился:

— Я прокурор Хан Хэун из прокуратуры Западного округа Пусана.

— Хм, так это был ты? «Дом любви и надежды».

Ёну кивнул, вспомнив их предыдущий телефонный разговор.

— Ха-ха, тогда у меня были лишь обрывочные воспоминания, и я ничего не мог понять.

Хэун внимательно рассмотрел лицо Ёну, освещённое лампами парковки, и снова восхитился.

— Ого, вы что, в прошлой жизни страну спасли? А… точно, спасли.

Хан Хэун кивнул, глядя на своего бывшего начальника, который переродился с таким благословенным лицом, в отличие от его собственных, несколько резких черт.

О раскрытых начальником группы Чон Сухваном делах Хэун слышал легенды ещё со времён стажировки в Национальной службе разведки в прошлой жизни, поскольку некоторые из них были рассекречены внутри ведомства в качестве учебных материалов.

Ёну усмехнулся нелепому комментариЮхан Хэуна.

— Ты всё такой же, несёшь всякую чушь.

— А вы сильно изменились. Я впервые вижу, как вы улыбаетесь, начальник.

На самом деле, хотя Хэун этого и не знал, Ёну стал гораздо жизнерадостнее, чем даже сейчас. Скорее, сегодня он больше походил на себя в прошлом, потому что встретил человека из времён, когда он был Чон Сухваном.

— Кстати, что ты имел в виду, когда говорил, что воспоминания то появляются, то исчезают?

В ответ на вопрос Ёну Хан Хэун рассказал обо всём, что с ним произошло, и о всплывших воспоминаниях.

После долгих мучительных страданий в одиночестве Хан Хэун почувствовал, как у него прояснилось в голове, когда он наконец смог открыто выговориться.

Выслушав рассказ Хан Хэуна, Ёну погрузился в раздумья.

«Почему его случай отличается от моего?»

Ёну иногда думал, что его собственный характер стал светлее под влиянием первоначального владельца этого тела, старшеклассника Рю Ёну.

Хотя тот страдал от издевательств до такой степени, что пытался покончить с собой, и у него была депрессия, по словам младшей сестры Сохён, он был просто застенчивым, но на самом деле — самым добрым и светлым старшим братом.

— Хм, возможно, дело в разнице… в силе духа.

— Простите?

В ответ на вопросительный взгляд Хан Хэуна Ёну поделился своей гипотезой.

Эго первоначального Рю Ёну было до крайности ослаблено издевательствами, поэтому, когда в него вошло сильное эго Чон Сухвана, оно смогло оказать лишь минимальное влияние. Но в случае Хан Хэуна его сильное прокурорское эго столкнулось с эго Пэк Юхёна и постепенно сливалось с ним.

— Хм, в этом определённо есть смысл.

Чтобы обсудить гипотезу и обменяться информацией, Ёну ничего не оставалось, кроме как раскрыть некоторые личные подробности.

Хотя он ещё не до конца доверял Хан Хэуну, даже если бы он пошел рассказывать о реинкарнации, ему бы всё равно никто не поверил.

— Но вопрос в том, почему именно мы вдвоём?

На слова Рю Ёну ответил Хан Хэун.

— Я думаю об этом как о… призвании, данном Богом.

— Не знал, что ты такой набожный человек.

Ёну слегка отодвинулся от него в машине.

Смутившись, Хэун отчаянно замахал руками.

— Что? Нет, я не это имел в виду! Я имел в виду «Небеса» из государственного гимна. Ну, знаете, небесные духи и всё такое…

Ёну тихо улыбнулся, наблюдая за растерянным Хэуном.

— Вы просто дразнили меня. Эх, никак не могу привыкнуть к вашему изменившемуся характеру.

Вдоволь повеселившись, Ёну заговорил с серьёзным выражением лица.

— Тот факт, что мы оба погибли, означает, что с очень высокой вероятностью кто-то из Национальной разведывательной службы намеренно вмешался.

— Да, и это должен быть кто-то на высокой должности.

Ёну кивнул в знак согласия со словами Хэуна.

— Возможно, это не один человек, а целая фракция. В прошлой жизни меня не интересовали фракционные распри в НРС, но всё же было несколько подозрительных личностей.

Когда Ёну закончил говорить, Хэун спросил о том, что его давно интересовало.

— Начальник, вы когда-нибудь делали доклад из таксофона в Тэджоне?

— Хм? Откуда ты об этом знаешь?

Хэун объяснил, как ему стала известна эта информация.

Выслушав объяснение, Ёну неодобрительно покачал головой.

— Ты поступил очень опасно, получив доступ к базе данных со старыми кодовыми ключами.

— Я был в таком отчаянии…

— Тот доклад касался последней миссии, которой мы занимались. Я намеревался тем отчётом порвать все связи с прошлой жизнью.

— А, вы имеете в виду Главное разведывательное управление Севера, которое содействовало незаконным сделкам с оружием?

Ёну кивнул на ответ Хэуна.

— Разве ты не говорил, что плохо помнишь?

— Ха-ха, теперь я помню большую часть иранской операции. Она снится мне каждый день.

— Информация, которую я получил, была именем. «Пэксоль». В то время я думал, что это имя оперативника Главного разведывательного управления, но, если подумать сейчас, возможно, это было вовсе не имя человека.

Хэун кивнул на слова Ёну и повторил слово «Пэксоль».

— Я начну расследование с этой зацепки.

— Нынешний метод слишком опасен. Как ты знаешь, у Национальной разведывательной службы повсюду в этой стране есть глаза.

Ёну достал из бардачка блокнот и записал мужское имя и код.

— Ты сказал, что твоя база сейчас в Пусане, верно? Найди этого человека и запроси информацию. Поскольку моя смерть в любом случае засекречена, не должно возникнуть проблем с использованием имени «Чон Сухвана».

— Да, понял, начальник.

Ёну усмехнулся, увидев, как Хэун отдал честь.

— Я больше не начальник. Я просто актёр с большими мечтами.

Затем он уставился на слово «Пэксоль», написанное в блокноте, и продолжил.

— Я не собираюсь прощать тех, кто нас использовал, но и тебе пока стоит принять свою новую жизнь и наслаждаться ею. Будь то Пэк Юхён или Хан Хэун, в конечном счёте, это всё ты.

Хэун кивнул на слова Рю Ёну и ответил, что будет вести расследование как можно осторожнее и медленнее.

И пока они разговаривали на пятом подземном этаже парковки…

Развлекательные разделы южнокорейских новостей пестрели именем Рю Ёну.