Генеральный план – Закат

Режиссёр Пак Чхан Хон закончил первую съёмку на корабле и прибыл в контейнер для его осмотра.

— Хм, этого должно хватить. Техническая группа готова?

— Да, мы готовы.

— Тогда давайте начнём съёмку со сцены сделки.

По команде режиссёра Пака Чхан Хона съёмочная группа и массовка заняли свои места.

— Вы готовы?

— Да, режиссёр.

Услышав ответы Чон Хагюна и Рю Ёну, режиссёр Пак Чхан Хон поднял руку.

— Приготовились, мотор!

Пак Гану каким-то образом наскрёб денег, заложив свою компанию и даже прибегнув к частным займам.

То, что он однажды чуть не погиб, ещё не означало, что он слепо клюнет на наживку какого-то неизвестного человека.

Пак Гану уверился в успехе, получив через своих обычных информаторов сведения о том, что на конференции будет присутствовать итальянская мафия.

Однако эта информация, разумеется, была ложной. Её подбросили, заранее отследив маршрут и перехватив сигналы через SIM-карту.

Пак Гану уже плясал, как марионетка, в срежиссированной Пьером Чхве схеме.

Пьер Чхве сидел во главе стола, закинув ногу на ногу.

— Для нашей семьи честь снова встретиться с правителем Сицилии.

Пак Гану подошёл к Пьеру и склонил голову, демонстрируя крайнее уважение.

Он уже был ошеломлён величием корабля, который увидел в порту, куда его привели.

Пьер Чхве усмехнулся словам Пак Гану и произнёс:

— Не знаю, где вы подцепили эту фразу, но мы не называем себя правителями Сицилии.

Пьер Чхве погладил подбородок, пристально глядя на Пак Гану, а затем добавил:

— Мы — защитники Сицилии. Как мы можем обижать слабых?

В отличие от прошлого, когда его вытащили из деревянного ящика и заставили встать на колени, Пьер Чхве говорил с Пак Гану уважительно.

Пак Гану испугался бездонных глаз Пьера Чхве, когда тот заговорил о слабых, но, с другой стороны, ему было приятно такое уважительное обращение — он чувствовал, что его признали как делового партнёра.

— Я допустил ошибку.

— Прошу, садитесь.

Пьер Чхве указал на стул перед собой.

Пак Гану и его подчинённый, отвечавший за денежные переводы, сели, поставив на стол ноутбук.

Когда Пьер Чхве оглянулся и взмахнул рукой, белый мужчина с винтовкой за спиной передал ему записку с номером счёта в швейцарском банке.

— Просто переведите деньги туда. Разумеется... вы ведь принесли их, верно?

Пак Гану не мог смотреть прямо в змеиные глаза Пьера Чхве, выслеживающие добычу, и, слегка дрожа, ответил:

— К-конечно. Но могу я сперва взглянуть на товар?

— Ха-ха-ха.

Пьер Чхве рассмеялся в ответ на слова Пак Гану.

— Верно? Всё-таки ещё нет...

Пальцы Пьера продолжали выбивать по столу тревожно-неровный ритм.

— ...между нами доверия, понимаете ли.

Закончив фразу, Пьер кивнул подбородком, и стоявший позади подчинённый подошёл и поднял брезент в углу корабельной каюты.

Пак Гану подошёл, словно заворожённый видом наваленных друг на друга мешков с белоснежным порошком.

Когда он приподнял один мешок, под ним оказался ящик с противотанковыми ракетами, оставленный открытым, без крышки.

В стране, где даже владение огнестрельным оружием было незаконным, Пак Гану никак не мог видеть противотанковое оружие вроде РПГ-7.

Вздрогнув, он быстро прикрыл его мешком с белым порошком и взглянул на Пьера.

— Ты не единственный, с кем я веду дела. У меня много разных дел по всему миру.

В словах Пьера снова исчез уважительный тон.

Пак Гану поспешно сел на место и поторопил своего подчиненного, сидевшего рядом.

— Быстрее, переводи деньги.

— Да, хён-ним.

Тут Пак Гану строго посмотрел на подчиненного и тихо прошептал:

— Эй, не «хён-ним».

— А, да. Господин президент.

Подчиненный Пак Гану, печатавший что-то на ноутбуке, произнес:

— Готово, господин президент.

— Аха-ха. Проверьте, пожалуйста.

Услышав слова подчиненного, Пак Гану потер руки и обратился к Пьеру Чхве.

Пьер сделал знак белому мужчине, стоявшему позади него. Тот вытащил антенну спутникового телефона и куда-то позвонил.

Вскоре он подтвердил получение и повесил трубку.

— Ne è sicura? (Вы уверены?)

Подчиненный молча кивнул в ответ на вопрос Пьера.

Скрип.

Пьер отодвинул стул и встал.

— Ха-ха. Будем хорошо работать вместе. Если сицилийские братья вступают в доверительные отношения, они никогда не предают первыми.

— Конечно. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

Пак Гану вскочил, склонил голову и обеими руками схватил руки Пьера.

— Так. Снято!

После команды режиссера Пак Чхан Хона актеры и каскадеры расслабились.

— А теперь та самая долгожданная сцена.

От слов режиссера Пака съемочная площадка наполнилась напряжением.

— Как вы все знаете, площадка тесная, и из-за особенностей этой сцены ее трудно разбить на несколько дублей.

Режиссер Пак Чхан Хон продолжил, глядя на съемочную группу, актеров и каскадеров.

— Камеры расставлены повсюду, так что следите за ракурсами в соответствии со своими движениями, и давайте снимем все одним дублем.

— Поборемся!

О-о-о!

Когда Чон Хагюн, игравший Пак Гану, завел команду, актеры и каскадеры воспряли духом.

Поскольку это была финальная сцена, которую нужно было снимать со всех сторон, вся съемочная группа, кроме актеров, вышла наружу.

Режиссер Пак Чхан Хон давал указания по рации, наблюдая за происходящим на мониторе, установленном снаружи контейнера.

— Так, приготовились, сцена номер девяносто, начали!

Пак Гану вежливо приветствовал Пьера, сжимая его руки обеими своими.

И когда Пьер похлопал его по плечу, Пак Гану выпрямился.

В этот момент по рации белого подчиненного послышалось срочное сообщение.

Бип.

— Бегите. Вас раскрыли!

Пак Гану выглядел озадаченным, не понимая, что происходит, из-за срочного сообщения на иностранном языке по рации.

Лицо Пьера Чхве исказилось.

Он выхватил из-за пояса пистолет и нацелил его на Пак Гану.

— Что! Это ты?

— Да, да? Не понимаю, о чем вы.

Пьер Чхве нахмурился и направил пистолет на белого мужчину позади себя, который принимал радиосообщение.

— Тогда это ты?!

В этот момент дверь каюты корабля открылась, и внутрь вошли спецагенты в черных защитных костюмах.

— Это Интерпол! Вы имеете право хранить молчание и право на адвоката. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

Когда спецагенты нацелили на них оружие, белые мужчины позади тоже подняли свое.

Ошеломленные внезапным поворотом событий, Пак Гану и его подчиненный не знали, что делать, и растерянно оглядывались по сторонам.

— Я, я не имею к этому никакого отношения.

Пак Гану высоко поднял обе руки и попытался отступить.

— Стоять! Не двигаться!

Пак Гану, который до этого момента не понимал ничего из сказанного, кроме слова «Интерпол», эти слова понял.

Пак Гану и его подчиненный замерли на месте с совершенно окаменевшими лицами.

В этот момент из внутреннего коридора, соединенного с каютой, донеслись крики.

— Dai ragazzi! Muoviti! Forza! (Все, шевелитесь! Давайте!)

Затем внутрь вошли мужчины в черных костюмах и масках с оружием в руках.

Пьер Чхве, оказавшись в полном окружении, поочередно наводил пистолет в разные стороны и кричал:

— Что! Кто это, черт возьми!

В этот момент один особенно крупный мужчина среди людей в черных костюмах снял маску и нацелил пистолет на Пьера Чхве.

— Это я, ублюдок.

Когда маска была снята, показалось лицо Квак Чжи Чхоля.

Пьер Чхве узнал его, откинулся назад и разразился безумным смехом.

— Ка-ха-ха-ха.

— Как же это весело. Неужели жизнь настолько занимательна?

Пьер Чхве, словно никогда и не смеялся, внезапно сменил выражение лица на ледяное и уставился на Квак Чжи Чхоля.

Он молча смотрел на него своими черными, как бездна, глазами, в которых не было ни капли привязанности к жизни, а затем направил пистолет на Квак Чжи Чхоля и спустил курок.

Бах!

Красная кровь, хлынувшая из груди Квак Чжи Чхоля, стала сигнальной ракетой.

Интерпол, люди в черных костюмах и белые подчиненные Пьера — все начали беспорядочную стрельбу.

— А-а-а-а!

Пак Гану и его подчиненный, прикрыв головы, сломя голову бросились к входу в каюту корабля.

Дрожащими ногами они в панике сбежали с судна.

Люди внутри каюты даже не взглянули на убегающего Пак Гану и продолжали стрелять друг в друга.

Вскоре внутри каюты воцарился хаос.

Механические устройства и потолочные светильники разлетались вдребезги, разбрасывая искры.

Когда все, перестреляв друг друга, рухнули на пол, в тихой каюте остались лишь трупы.

Пространство, только что наполненное оглушительными выстрелами, за несколько секунд сменилось гнетущей тишиной, и этот контраст был настолько резким, что вызывал жуткое чувство.

Прошло больше десяти секунд, и лишь жалобно мерцала люминесцентная лампа, свисавшая с потолка, как вдруг Пьер резко поднял торс и сел.

— Кх. Это и вправду слишком весело.

Пьер Чхве прикрыл рот рукой и тихо рассмеялся.

Затем все мужчины в каюте, лежавшие в лужах крови, один за другим начали подниматься.

Ха-ха-ха.

Вскоре все в каюте тихо смеялись.

— Эй, Квак Чжи Чхоль. Что это было? «Это я, ублюдок»? Кажется, в этом проскользнула какая-то эмоция? На репетиции ругательств не было.

Квак Чжи Чхоль опустил бутафорский пистолет и поднялся на ноги среди механических устройств, спроектированных так, чтобы сломаться в нужный момент.

— Кхм. Ох, как же всё реалистично, дядя «Старьёвщик» просто великолепен. Все, быстро вставайте.

Квак Чжи Чхоль почесал затылок и сменил тему, без надобности тряся за спину человека, который еще не поднялся.

В этот момент по рации раздался голос режиссера Пак Чхан Хона.

— Отлично, снято! Вы лучшие актеры Кореи.

Ура-а-а!

Актеры успешно завершили съемки самой важной сцены, которая была венцом всего фильма.

Не только актеры, но и вся съемочная группа поздравляли друг друга, благодарили за усердную работу и обнимались.

Когда актеры и персонал вышли из контейнера-декорации, над морем красиво садилось солнце.

Ма Сокдо подошел к Ёну, обняв его за плечо.

— Ух ты, и по времени идеально уложились.

— Та сцена со стрельбой только что была очень крутой. Думаю, на экране это будет выглядеть великолепно.

Хан Сохён, наблюдавшая за происходящим рядом с режиссером у полевого монитора, тоже подошла к ним.

Пока актеры смотрели на закат и обсуждали только что отснятую сцену, Чон Хагюн снимался в своем финальном эпизоде.

Пак Гану, поспешно сбежавший с корабля, продолжал оглядываться, стоя на дрожащих ногах.

Затем помощник режиссера крикнул по сигналу:

— Бабах!

Когда помощник режиссера голосом подал сигнал в том месте, где позже добавят компьютерный взрыв, Пак Гану и его подчиненный одновременно рухнули на землю.

— Ух!

С ужасом на лицах они быстро вскочили и бросились прочь.

Пак Гану внезапно оказался в центре перестрелки между Интерполом, мафией и группой крупных мужчин, которых он знал как водителей председателя Но, во время сделки по продаже наркотиков с итальянской мафией.

Пак Гану думал, что все погибли на мостике, который с ревом взорвался, словно пули попали в боеголовки противотанковых снарядов, спрятанные под наркотиками.

Теперь ему не к кому было обратиться за помощью — ни в полицию, ни в преступный мир, ни на законную, ни на незаконную сторону.

После того как его обвели вокруг пальца в схеме, разработанной Пьером Чхве, перед ним остался лишь долг в 30 миллиардов вон.

— Отлично! Снято.