Рю Ёну и Хан Хэун

Тот же день, остров Чеджу.

Пышно цветущая сакура уже опала, а жёлтые цветы рапса постепенно увядают.

Мужчина крепкого телосложения медленно поднимается на один из вулканических конусов острова Чеджу.

— Значит, это правда, что я — это я. Но это не такое уж далёкое прошлое, чтобы называть его прошлой жизнью…

Человек, постоянно бормочущий себе под нос, чтобы упорядочить мысли, продолжал неспешно шагать.

Это был прокурор Хан Хэун, который потерял сознание в день, когда Ёну получил награду «Новичок года».

Хан Хэун был настолько сбит с толку нахлынувшими в тот день новыми воспоминаниями, что взял больничный, добавил к нему накопленные отпускные дни и приехал на остров Чеджу, чтобы отдохнуть несколько дней.

— Я умер два года назад…

Казалось, будто в его голову по частям вставили фрагменты чужих воспоминаний.

То, что вспомнил Хан Хэун, было воспоминаниями агента Национальной разведывательной службы по имени Пэк Юхён.

Самым ярким из вернувшихся воспоминаний был момент смерти.

Это был тот же день, когда Хан Хэун умер от кровоизлияния в мозг и вернулся к жизни.

Выстрелы и звуки взрывов, доносящиеся через наушники Юхёна, когда он помогал своему начальнику, руководителю группы Чон Сухвану, в сборе разведданных на конспиративной квартире в зоне ближневосточной операции.

Треск—.

— Руководитель! Руководитель Чон!

— …

Чон Сухван, с которым он был на связи по рации, не отвечал, сколько бы он ни звал.

Почувствовав, что что-то пошло не так, Юхён поспешно уничтожил материалы, которые он изучал отдельно, затем открыл дверь конспиративной квартиры, чтобы сбежать, и это был его последний миг.

Хотя у Хан Хэуна не было об этом воспоминаний, он предположил, что его, вероятно, застрелил снайпер, который ждал в засаде.

Хан Хэун чувствовал, что Пэк Юхён — это другая версия его самого, из-за нахлынувших ярких воспоминаний.

Поскольку всё остальное, что приходило на ум, было обрывочным, он не мог чётко предположить, какую операцию он выполнял или какие у него были отношения с людьми, появлявшимися в его воспоминаниях.

Среди этих обрывочных воспоминаний одно было несомненным: инструктор по пилатесу по имени Чон Хемин, которую он ходил проверять, была женой покойного Пэк Юхёна.

— Пока что единственная определённая зацепка, которую я могу расследовать, — это по-прежнему Чон Сухван.

Во время своего отпуска, основываясь на всплывших воспоминаниях, он пошёл на риск и использовал код доступа Пэк Юхёна, чтобы просмотреть компьютерную систему Национальной разведывательной службы.

К счастью, код доступа всё ещё был активен.

Он пытался собрать сведения о Чон Сухване и Пэк Юхёне, но, поскольку эта информация была засекречена даже внутри самой НРС, доступных материалов почти не было.

Материалы, которые он обнаружил, отчаянно прочёсывая всё подряд.

Это был документ на утверждение с просьбой подтвердить полученные донесения. Судя по деталям, по какой-то причине на полпути он был отклонён, и отчёт так и не дошёл до вышестоящего начальства.

«Таксофон в Тэджоне, отчёт класса А, результат анализа видеонаблюдения: предположительно пожилой человек лет 70? Местонахождение неизвестно».

Содержание отчёта не прилагалось, и это была вся доступная информация.

Однако Хан Хэун был уверен.

— …Руководитель группы Чон Сухван, этот человек переродился в чужом теле.

Так же, как и я.

Единственным агентом класса А, которого знал Пэк Юхён, был Чон Сухван.

В Национальной разведывательной службе не так много агентов класса А.

Как это обычно показывают в СМИ, это те, кого называют «чёрными агентами» — агентурная разведка высшего уровня.

Оперативные сотрудники, или, проще говоря, кураторы оперативников.

Отчёт, составленный с использованием шифра агента класса А, был проигнорирован?

Это невозможно.

Это определённо был документ на утверждение с просьбой подтвердить отчёт, поступивший от агента, который уже считался погибшим.

Как только Хан Хэун получил эту информацию, он выбросил ноутбук, который использовал для доступа, в море у побережья Чеджу.

***

Закончив съёмки сцены с Пак Гану, режиссёр Пак Чан Хон подошёл к актёрам, которые смотрели на закат.

— Все, давайте красиво завершим нашу работу.

Чтобы снять последнюю сцену этого фильма, статист, отвечающий за вождение, Хан Сохён, Ма Сокдо и Рю Ёну сели в моторную лодку, и два катера, включая тот, что вёз съёмочную группу, вышли в море.

Когда они отошли на приличное расстояние от гавани, с соседней лодки раздался голос режиссёра, усиленный мегафоном.

— Так, вы готовы?

— Да!

— Начинаем. Последняя сцена, приготовились, мотор!

По сигналу режиссёра камера начала съёмку.

Мужчины, спустившиеся по трапу, сели в моторные лодки, заранее подготовленные у кормы военного корабля.

Дженнифер, ожидавшая в лодке, недовольно скривилась.

— Почему так долго? Слишком много морского бриза вредно для кожи.

— Что значит долго? Мы мигом управились.

Пьер пожал плечами в ответ на ворчание Дженнифер.

— Мне нажать?

В этот момент Квак Чжи Чхоль поднял переключатель и спросил Пьера.

— Ни в коем случае. Я не могу позволить тебе украсть самое главное веселье.

Он выхватил переключатель, высоко поднял его и нажал.

БУМ!

Взрывчатка, установленная командой «Старьёвщика», сдетонировала, разнеся пустой мост.

— Ух!

Все в лодке одновременно пригнули головы от громкого шума и жара.

Конечно, они действовали синхронно, представляя, где позже с помощью компьютерной графики будет добавлена сцена взрыва.

Одновременно с этим будет вставлена и ранее снятая сцена падения Пак Гану.

— Ух ты, вот это мощь.

— Дядя «Старьёвщик» не из тех, кто делает что-то вполсилы. Он всегда всё делает основательно.

Лодка направилась в открытое море.

— Эй, приятель. Где тебя высадить? — спросил Пьер Чхве, глядя на Квак Чжи Чхоля.

Квак Чжи Чхоль ответил с неопределённым выражением лица.

— Ну…

Увидев это, Дженнифер рассмеялась.

— Ха-ха-хат.

— Хм, я так и знала. Этот дядя вошёл во вкус операций?

Дженнифер ткнула Квак Чжи Чхоля локтем в бок, словно всё понимала.

Пьер, заметив это, усмехнулся.

— Сходи, когда захочешь. Никто и слова не скажет, если ты вообще не сойдёшь.

Корабль, оставляя за собой глубокое впечатление, направился к закату.

Треск.

По рации на лодке Ёну раздался голос режиссёра Пак Чхан Хона:

— Отлично. Снято! Съёмки «Генерального плана» завершены!

***

Пусан, дом Хан Хэуна.

«Я уверен, что он жив, но как найти агента спецслужб, который твёрдо решил скрываться».

Конечно, это было лишь предположение, но Хан Хэун думал, что Чон Сухван, как и он, остался в живых. Однако после этого ему не удалось найти никаких зацепок.

В этот момент внимание Хэуна привлекла реклама по телевизору, который он включил, чтобы нарушить тишину.

— Мюзикл «Дежандор», покоривший мир, скоро встретится с вами в рамках корейского гастрольного тура…

— «Дежандор»?

Хан Хэун рефлекторно посмотрел на телевизор.

Он определённо слышал это слово в разговорах с руководителем группы Чон Сухваном, которые всплывали в его недавних снах.

Бывший руководитель группы Чон, обычно немногословный, проявлял особый интерес к разговорам о фильмах или мюзиклах.

Среди них был и мюзикл «Дежандор», который, по словам руководителя Чон Сухвана, он всегда старался посмотреть, когда выпадала возможность, в какой бы стране его ни назначали на службу.

Хан Хэун максимально сосредоточился, чтобы вспомнить содержание сна, который ускользал от его памяти.

***

— Значит, вы, должно быть, смотрели его уже много раз, руководитель?

— Много раз? Наверное, сейчас это так называют.

Пэк Юхён, казалось, скучал и продолжал заговаривать с Чон Сухваном.

— В чём же прелесть этого мюзикла?

— Прелесть…

Чон Сухван на мгновение замолчал, а затем продолжил.

Вероятно, это была самая длинная фраза, которую Пэк Юхён когда-либо слышал от Чон Сухвана.

— В «Дежандоре» главная героиня, отчаявшись в любви, закалывает себя ножом, и в этот момент на её лице проносятся все эмоции, которые испытывает человек. Когда наблюдаешь за этим выражением лица с самых верхних мест правого яруса, это великолепно.

***

— Правый ярус!

Хан Хэун включил ноутбук и зашел на сайт продажи билетов.

«Если руководитель и пойдёт, то определённо на премьеру».

Хан Хэун поспешно приступил к покупке билета.

***

После окончания отпуска Хан Хэун вышел на работу и всё время вне расследования дел посвящал поискам Чон Сухвана дома.

Хан Хэун думал, что в тот день, когда они с Чон Сухваном погибли, и в день, когда он была воскрешен, Чон Сухван, должно быть, тоже чудесным образом переродился в теле кого-то умершего, и он сосредоточил свои поиски в этом направлении.

Однако, поскольку объём информации для расследования по всей стране был слишком велик, он начал с Тэджона, откуда поступали сообщения.

— Ха, неужели я ошибся.

Может, он оказался в Тэджоне, потому что это крупный транспортный узел, и его просто занесло сюда из-за границы?

Сколько бы он ни искал, ничего не находилось.

На самом деле, поскольку Рю Ёну совершил свой отчаянный поступок в Сеуле, было трудно найти какую-либо связь, которая привела бы его затем в Тэджон.

Прошло две недели, и Хан Хэун пришел в Национальный театр Кореи, чтобы посмотреть мюзикл «Дежандор».

Нет, не чтобы посмотреть «Дежандор», а чтобы найти «Чон Сухвана».

Хан Хэун намеренно приехал и вошел в зал за 30 минут до начала.

— Я помогу вам проверить билет.

— Да, вот он.

Когда Хан Хэун протянул билет сотруднице, та проверила его и поклонилась.

— Приятного просмотра.

Хан Хэун направился прямиком на самые верхние места в ложе, о которых упоминал Чон Сухван, — 3-й этаж, сектор B.

В ложе пока никого не было.

— Ха-а… Надеюсь, я не зря всё это затеял.

Он пришел сюда, хватаясь за последнюю соломинку. Конечно, руководитель группы Чон Сухван мог и не прийти, да и вообще не было никакой гарантии, что он, также, переродился.

Да и встреча с ним ничего бы не решила.

Он просто пришел, повинуясь судьбе.

Минут через десять в ложу вошла женщина средних лет.

Ложа вмещала всего пять человек.

«…Нет ведь такого закона, что он должен был переродиться мужчиной».

Хан Хэун, стараясь не привлекать внимания, начал искоса наблюдать за женщиной.

На ней была довольно дорогая одежда, но в остальном она выглядела как обычная женщина средних лет.

— Мам.

Следом вошла молодая девушка.

— Нормально припарковалась?

— Да, парковка большая и просторная.

Дочь села рядом с матерью, а затем в ложу вошёл мужчина средних лет с небольшим животиком.

«Теперь это отец?»

Он выглядел ровесником первой женщины, так что он подумал, что это, возможно, семья.

Однако он, словно не имея к ним никакого отношения, прошёл мимо и сел рядом с Хан Хэуном. Судя по тому, что он занял оставшееся место между женщиной средних лет и Хан Хэуном, он пришёл один.

«Может, это он? Хотя он выглядит старше, чем прежний руководитель Чон».

Он сам переродился в человека примерно того же возраста, но не было правила, что и с Чон Сухваном должно было случиться то же самое.

Вскоре приблизилось время начала представления. Когда он посмотрел вниз, в партер и на второй ярус, то увидел, что зал уже заполнился людьми, и свет постепенно начал гаснуть.

«Кроме меня, здесь только эти трое? Наиболее вероятный кандидат — мужчина средних лет рядом со мной».

Выбора не было. Придётся рискнуть.

В театре становилось всё темнее.

Все сосредоточились на сцене, где вот-вот должен был начаться мюзикл, и затихли.

В этот момент Хан Хэун заговорил довольно громко, так, чтобы его услышали все в ложе на третьем этаже.

— Руководитель группы Чон Сухван, вы помните, как мы заблудились в пустыне недалеко от Йезда, когда даже GPS перестал работать?

Тот случай, когда их «Хамви» сломался во время операции у города Йезд, расположенного посреди центральной иранской пустыни, и, что хуже всего, отказал даже GPS.

— Кхм!

Мужчина на соседнем кресле кашлянул, давая понять Хан Хэуну, что следует соблюдать тишину, раз уж он вдруг так громко заговорил.

— А в наш последний день в пустыне тоже было довольно холодно, не так ли? Это Пэк Юхён.

— Сейчас начнётся. Давайте потише.

Мужчина отчитал Хан Хэуна с таким выражением лица, будто он несёт какую-то чушь, а сидевшие рядом мать с дочерью уставились на него, как на диковинное существо.

«…Значит, я всё-таки ошибся».

Как только Хан Хэун собирался извиниться, к его шее прикоснулся холодный и твёрдый предмет.