Неудачный дубль

— Ёну! Твоя манера речи идеально подошла Пьеру Чхве. Когда я впервые её услышала, то подумала: «Именно так Пьер и говорил бы по сценарию».

— Правда? Спасибо. Теперь, после перерыва, твой выход, верно? Наша сестрица-олениха.

Услышав слова Ёну, Хан Сохен усмехнулась и показала пальцами знак «V».

— Жди с нетерпением! Мне тоже очень нравится эта роль, так что я усердно готовилась. Я покажу тебе чарующее обольщение оленихи Дженнифер.

— Ха-ха. Буду ждать.

После перерыва читка сценария возобновилась.

Хан Сохён, как и обещала, играла со спокойной и медлительной манерой речи, что было полной противоположностью её обычному яркому и живому образу, и произносила обольстительные реплики.

Эта сторона Хан Сохён была настолько непривычной и новой, что даже Ёну, широко раскрыв глаза, уставился на неё.

После этого вторая половина читки прошла гладко, и на этом совместное чтение сценария завершилось. Все получили представление об актёрских особенностях друг друга и химии в диалогах, с нетерпением ожидая начала съёмок.

Спустя месяц после читки сценария начались съёмки.

Съёмки были настолько напряжёнными, что Ёну даже не пошёл на церемонию поступления в университет.

Ёну, подавший заявление на академический отпуск на первый семестр сразу после зачисления, целый месяц был сосредоточен на съёмках и уже отснял почти все начальные сцены фильма.

Рю Ёну вместе с Ма Сокдо смотрел на монитор.

На экране перед ними Хан Сохён увлечённо играла свою роль.

— Ой, у меня что-то не так получается?

Мяч для гольфа описал невысокую дугу и бессильно упал.

Дженнифер, чьи длинные прямые волосы качались из стороны в сторону, пока она наклоняла голову, неловко замахивалась клюшкой на тренировочном поле для гольфа.

Пак Гану, проявив интерес к такой Дженнифер, подошёл к ней.

«Олениха» Дженнифер намеренно сближалась с Пак Гану, чтобы подменить SIM-карту в его смартфоне.

— Девушка, может, мне вас немного поучить?

Раздался масленый голос Пак Гану, который передал свою клюшку подчинённому в чёрном костюме, стоявшему позади, и завязал разговор.

— Ой, было бы здорово. Я точно училась, но… что-то не получается.

Она сексуально облизала губы, опираясь на упёртую в землю клюшку, и невзначай продемонстрировала свои соблазнительные изгибы.

Пак Гану с ухмылкой подошёл к месту удара Дженнифер и с удовольствием приставал к ней под предлогом исправления стойки.

Согласно расследованию «Старьёвщика», специалиста по сбору информации среди экспертов, собранных Пьером Чхве, было три вещи, перед которыми Пак Гану не мог устоять.

Гольф, покер и женщины.

Роль оленихи заключалась в выполнении одного из многих этапов операции Пьера Чхве. Ей нужно было естественно сблизиться с Пак Гану и подменить его SIM-карту на ту, что взломал Квак Чжи Чхоль.

Дженнифер, которая естественно сблизилась с ним во время тренировки по гольфу, воспользовалась перерывом на воду, чтобы призрачно быстрыми движениями рук вытащить смартфон Пак Гану, поменять SIM-карту и включить его.

— Ой, босс. Вы здесь свой мобильный оставили.

Дженнифер положила телефон на кулер с водой и позвала Пак Гану.

— Хм, вот же память у меня. Ха-ха-ха. Девушка такая красивая, что я хожу как в тумане.

Пак Гану снова подошёл, шепелявя и растягивая слова, пока говорил о девушке.

Даже глядя на такое лицо, Дженнифер добродушно и лучезарно улыбалась.

Вся эта сцена транслировалась на мониторе, за которым из небольшого сарая-склада наблюдали Пьер Чхве и Квак Чжи Чхоль.

— Снято. Сделаем небольшой перерыв и повторим.

Послышались ровные, сухие слова режиссёра Пак Чан Хона.

Рю Ёну вздохнул, а Ма Сокдо, похлопав его по плечу, встал и потянулся.

Съёмочная группа пока не выражала недовольства, потому что с самого начала съёмок Ёну всегда был дружелюбным и приятным, но по мере того, как дело не двигалось с мёртвой точки, все постепенно уставали.

Оператор-постановщик Кан Инчан, с которым они работали ещё на прошлом проекте, тоже подошёл и тихонько помассировал ему плечи, словно подбадривая.

Но сегодня, когда душевное состояние Ёну было необычайно расшатано, даже такая доброта казалась ему в тягость.

«Что же делать? Неужели нет ничего более креативного?»

Эту сцену переснимали всё утро.

Причиной тому была череда неудачных дублей Рю Ёну.

Начиная с «Летнего гардероба» и «Весеннего возлюбленного» и заканчивая рекламными роликами, Ёну, который обычно справлялся со сценами с первого дубля и почти без ошибок, теперь испытывал трудности.

На самом деле, это была не совсем вина Ёну — проблема была в сценарии.

Как и просил режиссёр Пак Чан Хон во время читки, он был из тех, кто ценил и всячески поощрял актёрскую самостоятельность и импровизацию на площадке.

Сцена, где они смотрели заранее отснятые кадры с Дженнифер и Пак Гану, будто в реальном времени взломали камеры видеонаблюдения, была полностью построена на импровизации.

В сценарии было лишь указано: «Пьер Чхве и Квак Чжи Чхоль обмениваются репликами, глядя на мониторы видеонаблюдения».

Режиссёр Пак хотел услышать свободный диалог от актёров, полностью сжившихся со своими персонажами, что стало настоящим испытанием для Ёну, привыкшего усердно анализировать ремарки и добросовестно следовать им.

«Ах, неужели мне так не хватает креативности?»

Поскольку режиссёр всё никак не давал команду «Снято!», Ёну начал винить себя за то, что и в прошлой, и в нынешней жизни он жил слишком правильно.

— Всем обедать, а потом продолжим!

Раздался крик помощника режиссёра, объявлявшего, что съёмки прерываются на короткий перерыв, а так как время близилось к обеду, они сначала поедят, а потом начнут снова.

Даже понуро шагая к обеденному столу, Ёну не переставал переживать.

— Всё в порядке, Ёну. Расправь плечи. Соответствовать ожиданиям режиссёра всегда непросто.

— Точно, какой был самый долгий рекорд у актёра Пэ Сонуна на прошлом проекте? Четыре дня?

— Пять дней. Пять дней на ту одну сцену в машине.

Мимо проходили сотрудники, подбадривая Ёну.

Они нарочно громко болтали, чтобы он услышал, мол, на прошлой работе было и хуже, а полдня — это пустяки, но их утешения не доходили до него.

Ма Сокдо с подносом, взятым у фудтрака, тяжело опустился рядом с удручённым Ёну.

— Парень, всё нормально. Я тоже был ужасен в импровизации, когда был новичком. Да и в этой сцене импровизации слишком много.

— Ты прав, Сокдо-хён. Это так сложно. Эх.

Ёну должен был в одиночку тянуть сцену почти двадцать секунд, а то и больше, глядя на экран и импровизируя.

Из-за особенностей его роли Пьер Чхве должен был вести диалог.

— Ёну, посмотри на это проще. Как будто ты опоздал в школу, и учитель вызвал тебя, чтобы ты оправдался. Та ложь, которую ты мгновенно придумываешь и выпаливаешь, — это тоже импровизация.

На самом деле, Ёну жил правильно и усердно: и когда рос сиротой, и во времена работы агентом, и даже после перерождения в новую жизнь. Его ни разу даже не вызывал учитель, чтобы он врал.

Он неохотно кивнул на совет Сокдо, который не мог по-настоящему понять.

С самого начала своей актёрской карьеры и до сих пор Ёну слишком сильно полагался на сценарий, играя только после безупречного анализа и тщательных репетиций.

Именно эта усердная последовательность, в которой он был прилежнее кого-либо, и стала для него камнем преткновения.

Ёну не стал есть и, отойдя в угол съёмочной площадки, чтобы подумать, сделал телефонный звонок.

Соединение установилось всего через несколько гудков.

— О, привет, Ёну.

В трубке послышался голос, который, казалось, что-то бормотал во время разговора.

— Вы заняты, учитель?

— Нет, кхм, хм-м. Я тут с учителем Кимом чампон ел.

Чон Чхольмин прокашлялся, говоря это, — возможно, бульон от чампона был острым.

Человек, который в такие моменты поддерживал Ёну больше всех.

Ёну подробно изложил Чхольмину текущую ситуацию.

Выслушав всё до конца, Чхольмин забыл о своем размокшем чампоне и глубоко задумался.

После долгого молчания и размышлений Чхольмин заговорил.

— Ёну.

— Да, учитель.

— Ты помнишь день, когда впервые пришёл ко мне?

— С отцом? А, тот день, когда я пришёл один и проходил актёрский тест?

— Да, верно. В тот день я давал тебе разные задания. Твоя игра тогда была не такой отточенной, как сейчас, но это была чистая импровизация, без сценария.

Ёну молча слушал слова Чхольмина.

— Тогда я упомянул избалованного чеболя в третьем поколении — и ты сыграл эту роль. Я упомянул хромого солдата в отставке — и ты сыграл и его.

— ...Да, точно.

Голос Чхольмина продолжал звучать в трубке.

— Именно тогда я убедился, что ты гений. Как бы это сказать... ты играл так, словно вселялся в персонажа, становился им. В этом было какое-то... отчаяние, что ли.

Услышав последние слова Чхольмина, Ёну вздрогнул, будто его ударило по голове.

Жизнь Рю Ёну, которая уже стала привычной.

Члены семьи, которых он теперь по-настоящему считал родными.

Школьные друзья, за которых он переживал, хорошо ли они освоились.

Актёры и съёмочная группа, с которыми он искренне сблизился и сдружился.

Менеджер Минсу, стилист Еын и множество других людей вокруг него.

Личность Чон Сухвана и воспоминания о прошлой жизни постепенно отдалились.

Ёну был счастлив в своей нынешней жизни, но и прошлая жизнь была частью того, кем он стал сейчас, и хранила в себе дорогие воспоминания.

Секретный агент, обученный проникать куда угодно.

Оперативник, натренированный справляться с любой ситуацией.

— Учитель. Вы мне так нужны. Вы лучший.

— А? Ха-ха-ха. Похоже, я чем-то помог. Я рад, Ёну.

— Я сразу же заеду к вам, как только приеду в Тэджон.

Ёну попрощался с Чхольмином и повесил трубку.

С решительным видом он подбежал к менеджеру Минсу.

— Минсу-хён! Пожалуйста, окажи мне услугу. Очень тебя прошу.

***

После обеда сотрудники возвращались на свои места, проверяя съёмочное оборудование и готовясь к дневным съёмкам.

В павильон, тяжело дыша и обливаясь потом, вбежал Минсу.

— Фух, фух... Я достал.

Минсу задыхался — очевидно, он бежал со всех ног.

Ёну положил принесённые Минсу вещи в карман и обеими руками сжал его ладони.

— Минсу-хён. Огромное спасибо. Ты лучший менеджер!

Услышав эти слова, Минсу всё ещё хватал ртом воздух, словно вот-вот упадёт, но на его губах сама собой появилась улыбка.

Минсу молча показал большой палец вверх. Ёну ответил тем же, а затем оглядел съёмочную площадку.

Он энергично вышел в центр и громко крикнул:

— Во второй половине дня я буду стараться ещё больше! Пожалуйста, позаботьтесь обо мне!

От внезапного выкрика Ёну сотрудники, проверявшие оборудование, замерли и посмотрели на него.

Затем они улыбнулись и стали отвечать один за другим:

— Удачи, наш главный актёр!

— Пьер Чхве, вперёд!

Так суета на площадке после обеда улеглась, и съёмки возобновились.

— Сцена номер тридцать четыре. Приготовились, мотор!

По команде режиссёра съёмка снова началась.

Ёну посмотрел на изображение на мониторе и применил к себе самогипноз.

«Я — Пьер Чхве. Человек, который показывает двойственность мошенника и воротил — Кондорфа и Лоннегана».

С изменившимся взглядом Ёну посмотрел на Ма Сокдо, который сидел рядом с ним и тоже следил за экраном.