Экстра. Распад
Даже после принятия решения о распаде группа встречалась еще несколько раз. Им нужно было подвести окончательные расчеты и подписать документы. Новости о завершенном черновике пресс-релиза казались чем-то далеким, словно история о ком-то другом. Для коллектива, с которым было покончено, дел оказалось на удивление много. Чхве Джехо все это казалось фарсом.
Все выслушивали объяснения и подписывали бумаги с мрачными лицами. Джехо даже не был уверен, можно ли сказать «все». Он думал об одном участнике, от которого никто ничего не слышал с того самого дня, как распад был окончательно утвержден.
Чон Сонбин принес официальную печать отсутствующего участника. Его рука заметно дрожала, когда он дважды ставил штамп на соглашении о неразглашении. В бумаге говорилось, что они не будут обсуждать внутренние дела компании с посторонними лицами.
В конференц-зале воцарилась тишина после того, как сотрудник вышел за официальной печатью генерального директора. Слышно было только жужжание копировального аппарата из офиса за стеклянной стеной.
Кан Киён спросил Чон Сонбина:
— Хён, ты на связи с Джуву?
— Да. Нечасто, но иногда общаемся.
Пак Джуву был совершенно сам не свой с тех пор, как им велели принять решение о продлении контрактов. Компания велела им вести себя невозмутимо, чтобы фанаты не волновались, но как они могли, если сами не чувствовали ни грамма спокойствия?
Пак Джуву был на пределе все время, прежде чем наконец смириться с распадом. После этого он заперся в своей комнате и отказывался выходить. Чхве Джехо слышал, что он лишь изредка отвечал на звонки Чон Сонбина.
— Как Джуву?
— Ему стало намного лучше.
Чон Сонбин горько улыбнулся. Кан Киён нахмурился, глядя на него так, будто хотел что-то сказать, но сдержался. Чон Сонбин был настолько плохим лжецом, что участники всегда это видели. Он повторял эту неуклюжую ложь каждый раз, вплоть до их последнего дня.
Кан Киён, который раньше всегда огрызался, если ему что-то не нравилось, промолчал. В какой-то момент его отношение ко всему вне работы стало безразличным. Чон Сонбин, вероятно, понимал, что Кан Киён махнул на него рукой.
— Что ж... может, поедим вместе, прежде чем разойдемся? Какое-то время нам будет трудно увидеться, — сказал Кан Киён, доставая телефон.
Ли Чонхён усмехнулся.
— Зачем утруждаться? Сколько раз мы вообще ели вместе в частном порядке?
Его резкий взгляд обратился к Чхве Джехо.
— Ты хоть раз выпил с нами на корпоративном ужине или пришел на семейную встречу? Неужели мы действительно те люди, которые сейчас будут утешать друг друга словами о том, что мы все усердно трудились?
— Хватит. Ты так не думаешь.
— Это не на все сто процентов то, что я думаю, но это и то, что я действительно чувствую. Я разве не прав?
Кан Киён перестал пытаться его остановить. Словно подстегнутый этим вздохом, Ли Чонхён сорвался:
— Ты хотя бы пытался связаться с Джуву?
— ......
Он не пытался. Пак Джуву хотел сохранения группы, а не жалких слов ободрения. Единственным решением было не распадаться, но каждый сделал бы тот же выбор, если бы мог вернуться назад. Они не знали, где и как чинить свои разрушенные отношения.
— Я не могу просить тебя симулировать интерес, которого у тебя нет, но у тебя должно быть хотя бы минимум сострадания.
— ......
Чхве Джехо несколько дней перед их последней встречей ложился очень поздно. Он не спал напролет, завороженно перебирая пальцами телефон, как автомат.
Он смотрел на контактные данные Пак Джуву. Он просто ничего не мог для него сделать. Этот факт заставлял Джехо чувствовать пустоту внутри.
— Включая наши дни стажировки, мы прожили ближе, чем семья, более десяти лет. Неужели ты ничего не чувствуешь, хён?
Как он мог ничего не чувствовать?
Тем не менее, Чхве Джехо ничего не сказал. Оправдания ничего бы не изменили.
Джехо собрал возвращенные документы и первым поднялся со своего места. Чон Сонбин встал, чтобы последовать за ним, и схватил его за руку.
— Хён.
Чхве Джехо молча посмотрел на Чон Сонбина. Он никогда не говорил ничего особенно резкого, но в какой-то момент Чон Сонбин начал казаться запуганным им.
Это из-за его травмы шеи?
Сначала Чхве Джехо был обеспокоен, но не слишком сильно. Верный своему честному характеру, Чон Сонбин никогда не пренебрегал заботой о себе и всегда выполнял свою роль на сцене. Люди бесконечно перемывали ему кости за зачисление в армию без консультации, но Джехо считал, что это личное дело человека. Вот почему он не добавлял своего мнения.
Затем, повредив собственную спину, он понял положение Чон Сонбина. Дело было не в том, чтобы справляться со своей нагрузкой. Он слишком поздно осознал, что сама по себе травма превращает каждый божий день в борьбу.
— Пожалуйста... свяжись с Джуву хотя бы раз, — сказал Чон Сонбин, и его голос задрожал. — Джуву будет счастлив, если ты позвонишь ему, хён.
Чхве Джехо не был с этим согласен. Даже когда Чон Сонбин говорил это, он лишь гадал о чувствах Пак Джуву. Джехо знал, что он не был хорошим участником ни для Пак Джуву, ни для кого-либо из них.
— ...Хорошо.
Тем не менее, Чхве Джехо согласился. Это было единственное, что он мог сделать для Чон Сонбина.
Кто-то потянулся к дверной ручке раньше Джехо. Это был Ли Чонхён. Собираясь уходить, Ли Чонхён свирепо посмотрел на Джехо, затем отвел взгляд и заговорил:
— Мотоцикл внизу — он ведь твой, хён?
— ......
— Собираешься больше никогда не танцевать до конца своей жизни?
Голубая вена пульсировала на горле Ли Чонхёна всякий раз, когда он сдерживал гнев. Она пульсировала и сейчас.
— Избавься от него. Перестань творить безумства.
Дверь, которую Ли Чонхён раздраженно толкнул, закачалась туда-сюда. Кан Киён, все еще сидевший за столом, отразился в стекле. Он плакал, спрятав лицо за белым конвертом с документами.
Когда он вышел после завершения всех процедур, мир был погружен во тьму. Небо было настолько затянуто тучами, что не было видно ни одной звезды.
Чхве Джехо надел шлем и долго ехал. Ветер не был холодным. Казалось, его чувства притупились и исчезли. Хватка на руле усилилась.
Когда он еще мог танцевать, он и глазом бы не повел в сторону такого мотоцикла. Одна авария — и всему конец.
Все это до сих пор казалось сном. Казалось, стоит ему снять шлем, и он снова окажется на концертной площадке под шквалом аплодисментов.
Однако Чхве Джехо четко закончил все своими руками, только что, на глазах у всех. Никто больше не просил остаться вместе. Это была его реальность.
Джехо припарковал мотоцикл на стоянке. Уличные фонари отражались в реке. Вода была спокойной, без единого дуновения ветра. Он опустился рядом с мотоциклом и наконец почувствовал, что остался один.
Добрался ли Чон Сонбин до дома? Пытается ли Пак Джуву сейчас уснуть?
Ветер трепал его волосы, щекоча глаза. Перед ним всплыл образ плачущего Кан Киёна.
"Собираешься больше никогда не танцевать до конца своей жизни?"
Голос Ли Чонхёна эхом отдавался в ушах.
≫ Если он не может танцевать, считайте, что с Чхве Джехо покончено
└ А? Он, наверное, и так будет грести деньги лопатой на фотосессиях лол
≫ Думаю, вот как низко может пасть человек
└ Разве участие в spArk не считается успехом?
└ Провал в том, что Чхве Джехо не смог добиться ничего большего, кроме spArk
└ Если бы он пошел в крупное агентство вместо этой дыры, он бы не оказался в подвальном заточении. Не смог совладать со своим характером и просто пошел строить из себя короля среди детей лол, кто виноват
≫ Если бы не его травма, он бы первым сменил агентство, верно?
└ Да, без сомнений. Ему наверняка поступало много предложений
└ Но почему нет новостей об их переходе... Обычно, когда срок контракта истекает, идут разговоры об обсуждениях, верно? Не похоже, что они собираются продлевать
└ Наверное, на это наложено эмбарго
└ Эмбарго? лол, кому какое дело, куда пойдут эти «бывшие»
└ Как бы вы ни относились к ним как к «бывшим», spArk распадаются не потому, что они провалились~ Это они уходят
└└ Это бесит еще больше
Если бы он сам добровольно ступил за игорный стол, по крайней мере, было бы кого винить.
Однако Чхве Джехо никогда в жизни не рисковал безрассудно, и все же потерял все в одно мгновение. Когда пустота становится чрезмерной, она приносит боль. Оставшись ни с чем, Джехо испытывал ужасную агонию.
Как только статьи о распаде будут опубликованы, сасэны и репортеры потеряют интерес. Как только прекратится работа сервисов для общения и исчезнет фан-клуб, действительно ничего не останется.
Другой берег реки был ярким. Огни высотных зданий сияли, как звезды. Только место, где сидел Чхве Джехо, было низким и темным. Оно было холодным и твердым, как земля, на которой он сидел, переводя дух после того, как в одиночку гонял мяч на баскетбольной площадке возле общежития.
Когда он наклонился, из кармана выкатилась зажигалка. Это была кремниевая зажигалка, оставленная в машине менеджером, который вел себя по-хамски.
В обычной ситуации он бы давно ее выбросил, но Джехо тайно прикарманил её. Затем он пошел в магазин, планируя купить любые сигареты.
Но Чхве Джехо повернул назад прямо у двери. Если он не мог танцевать, он должен был хотя бы продолжать петь. Это был единственный способ продлить свою жизнь в качестве айдола. Теперь все это было бессмысленно.
Джехо сжал зажигалку. Остатки газа плескались внутри. Он попытался зажечь ее, но кремень просто бесполезно прокручивался, отказываясь давать искру.
Если бы я подавил тошноту и выпил с ними, все было бы иначе?
Должен ли я был заставить их поговорить, вместо того чтобы сдаться, думая, что мы просто поссоримся?
Правильно ли было, что группа spArk закончилась вот так?
Должен ли я был спросить их хотя бы раз, действительно ли они хотят распада?
Чхве Джехо медленно закрыл лицо обеими руками. Кончики пальцев коснулись сухой кожи. Выдох, который он выпустил, прозвучал как стон.
Чувство того, что негде высказать свои истинные чувства.
Чувство того, что он остался совершенно один, и ему не к кому пойти.
Грустное чувство осознания того, что его собственная вина слишком велика, чтобы искать оправдания.
Эмоции закружились внутри него. Звук шелестящих листьев пронесся вдоль берега реки.
Чхве Джехо силой подавил подступившие чувства. Он сдержал даже вздох. Право плакать не будет дано такому, как он.
Он слишком долго игнорировал это. Ему следовало отпустить это раньше, но он притворялся, что не знает, до самого этого момента.
Пришло время принять одиночество.
Меня ЗАБАНИЛИ в комментариях до 1 июня, за то что я пыталась написать там, что 451- 610 главы есть в телетайпе/тг (ссылка есть в закрепленном сообщении тайтла, вкладка переводы, закреплённое сообщение), но залью сюда их потом, так как перед выкладыванием, их надо ещё раз проверить, а времени нету. пхпхпх, выкладываю теперь вам эту главу, что бы сказать это. не теряйте, глав тут этих не будет примерно пол месяца - месяц.