Экстра. Одно 31-е января
— Чонхён, твоя мама звонила и просила проверить сообщения, — сказал Лим Чанён, протягивая телефон, который он хранил у себя. Аппарат казался холодным, как кусок металлолома, словно он пролежал в ящике вечность.
Вернувшись в тренировочный зал, Ли Чонхён поставил телефон на зарядку. Он попросил у хёнов минутку, а затем прислонился к стене, пока остальные мемберы практиковались. Он открыл сообщение от матери.
Мама:
[В следующем году тебе сдавать CSAT, как продвигается подготовка?]
[Пришли мне целевой факультет и свои оценки.]
Она позвонила в компанию только для того, чтобы я ответил на ЭТО?
У него вырвался вздох. Он не стал отвечать сразу, зная, что мама слишком занята, чтобы постоянно проверять, прочитал ли он текст.
Музыка смолкла, и он услышал голоса коллег.
— Хён, тебе нужно прыгать чуть выше, чем сейчас, — сказал его друг Кан Киён.
— Петь, танцевать и высоко прыгать — очень сложная задача для такого новичка, как я, — ответил Ким Иволь, который был трейни уже почти год.
— Прыгнешь раз сто — и получится.
— Постараюсь уложиться в семьдесят.
— Не слишком ли реалистичный компромисс?
Этот хён говорил, что изначально тоже планировал поступать в колледж...
Ли Чонхён не знал подробностей того, как обычный студент, готовившийся к экзаменам, стал трейни. Он просто решил, что на то была причина, и не стал расспрашивать.
Когда наступил Новый год, Ли Чонхён сказал родным, что скоро дебютирует. Его дебют был подтвержден гораздо раньше, но он ждал подходящего момента. Он знал, что они скажут, если он сообщит заранее, а потом произойдет задержка.
Я думал, таких разговоров станет меньше, когда решится вопрос с дебютом.
Это была тщетная надежда. Он долго сверлил взглядом невинный экран, а затем закрыл уставшие глаза.
Интересно, она вообще помнит, что завтра мой день рождения?
Даже если бы знала, мало что изменилось бы. Подарки из дома всегда были одинаковыми. Ему еще повезет, если он не получит книгу с названием вроде «Стань мировым лидером!».
Ли Чонхён выключил телефон и встал. Когда он вернулся в строй, Ким Иволь, находившийся на середине своего четвертого прыжка, завел разговор.
— Сообщение? Проверил?
— ……
— Ничего плохого?
— Пустяки, — игриво ответил Ли Чонхён. — Моя мама, честное слово, вечно усложняет жизнь занятому человеку!
Ким Иволь облегченно улыбнулся. Только Кан Киён, знавший ситуацию, не выглядел веселым. Ли Чонхён пару раз похлопал Киёна по спине и возобновил практику.
Нередко он просыпался раньше будильника. Тревожный ум заставлял его вскакивать от малейшего звука. Сегодня было то же самое. Ли Чонхён проснулся от тихого шума под своей кроватью — звука, который в обычное время он бы даже не заметил. Шум доносился со стороны места Ким Иволя.
Этот хён вообще не спит?
Вчера вечером, когда Чонхён лег первым, Ким Иволь всё еще сидел в гостиной, уткнувшись в ноутбук. Альбом вот-вот должен был уйти в производство, рекламные тексты и постеры были закончены, но работа Иволя, казалось, никогда не кончалась.
Раньше Ли Чонхён думал, что все взрослые обретают такую выдержку, когда вырастают. Взрослыми, которых он видел, были его родители, Ли Сухун и Ким Иволь, но после встречи с такими людьми, как Чан Джунху, он понял, что далеко не всё, что говорит взрослый — истина. В любом случае, Ким Иволь не был обычным хёном. Чонхён покачал головой и снова нырнул под одеяло.
Через три секунды он снова открыл глаза. Он понял, почему Ким Иволь встал ни свет ни заря.
— Хён!
— Напугал меня, — невозмутимо сказал Ким Иволь. — Чего в такую рань? Недостаток сна — враг здоровой кожи.
У самого Ким Иволя под глазами были синяки размером с эти самые глаза. В раковине уже лежала нарезанная морская капуста. Если недостаток сна — враг кожи, то кожа Иволя уже должна была поднять полномасштабное восстание.
— Зачем ты празднуешь чужой день рождения?
Это стало традицией — Ким Иволь готовил суп из морской капусты на день рождения каждого мембера. Из-за этого все, включая Чон Сонбина, просыпались вместе, чтобы помочь. На сегодня они уже распределили обязанности: кто обжаривает мясо, кто замачивает капусту, а кто ставит рис.
— Было бы несправедливо не приготовить его только для тебя. «Мем-дис» — это грех.
— Что за «мем-дис»?
— Дискриминация мемберов. Обычно это проблема агентства, но бывает и предвзятое отношение между участниками, так что имей в виду.
— Кто посчитает это дискриминацией только потому, что не получил праздничный обед! Я не настолько мелочный!
— Я готовлю это не специально, чтобы избежать скандала о дискриминации. Просто я знаю, что у тебя день рождения, и нет причин его не праздновать.
Ли Чонхён открыл рисоварку, намереваясь хотя бы промыть рис, но тот уже был тщательно вымыт и ждал приготовления.
— Пока капуста мокнет, делать особо нечего, так что иди поспи еще немного.
— Прости, но я уже окончательно проснулся.
— Тогда хотя бы выпей молока. Чтобы вырасти.
— Вау...
Ким Иволь проигнорировал реакцию Чонхёна. Он налил молоко в кружку и, не дожидаясь ответа, поставил её в микроволновку. Он стоял на карауле, чтобы оно не убежало, а затем протянул идеально теплое молоко Чонхёну. От кружки шел легкий пар.
— А ты ничего не пьешь, хён?
— Нет. Я доволен своим ростом.
Заявление обманщика. Я обязательно стану выше этого хёна. Отомщу ему, перемахнув за 183 см.
Несмотря на свои слова, Ким Иволь принес себе стакан теплой воды. Казалось, он подумал, что Чонхёну может быть неловко пить молоко в одиночку.
— Ты не устал, хён? Ты отпраздновал уже пять дней рождения.
— Если бы празднование дней рождения было единственным, что мне нужно делать, я мог бы делать это сколько угодно раз.
— О каких еще годовщинах тебе приходится беспокоиться, кроме дней рождения?
— О многих. Празднование 100 дней, первый год жизни, церемонии поступления, выпускные, свадьбы, годовщины свадеб, 60-летие, 70-летие, 80-летие, годовщина смерти отца, матери, бабушки, дедушки, тестя, тещи, поминальные обряды...
Ким Иволь перечислял список как сломанный торговый автомат. Он выглядел готовым упомянуть чей-нибудь день переезда, поэтому Ли Чонхён перебил его.
— Но почему ты не скажешь нам, когда твой день рождения, хён?
— Потому что он уже прошел.
— Да когда же у тебя день рождения, если он оказывается прошедшим каждый раз, когда я спрашиваю?
— Я тоже считаю, что время выбрано безупречно.
— ……
Ким Иволь не был тем типом людей, которые уклоняются от вопроса просто ради красного словца. Казалось, у него есть причина не говорить, поэтому Чонхён не стал настаивать.
— Точно, мне нужно приготовить мясо, — сказал Иволь. — Я заказал готовые овощные гарниры, но мясо взял сырое. Оно не вкусное, если его разогревать после того, как оно остынет.
— Что еще ты купил, кроме капусты?
— Просто вещи, чтобы накрыть стол. Раз уж вы давно не ели домашней еды.
Ким Иволь налил воду в небольшой глиняный горшочек и достал из холодильника твенджан и тофу.
— И так как ты любишь корейскую кухню, — добавил он.
Прошло много времени с тех пор, как кто-то из мемберов ел домашнюю еду. Все они сидели на диете, чтобы прийти в форму перед дебютом, но Ким Иволь готовил рагу из соевой пасты не просто потому, что все скучали по дому. Иволь шел на все эти трудности, потому что именинник, Ли Чонхён, так долго не мог поесть то, что ему нравится. Чонхён никогда в жизни не получал такого заботливого празднования.
— А что, если я сегодня объемся и разжирею за один день?
— Завтра мы возвращаемся к салатам, так что не волнуйся. С нашим объемом тренировок ты мог бы съесть обед из двенадцати блюд трижды за день и всё равно похудеть, так что будь спокоен.
— Не слишком ли ты добр только потому, что сегодня мой день рождения?
Ким Иволь отвечал механически, как автоответчик, пока нарезал грибы эноки. Он отложил нож, посмотрел на Чонхёна и произнес:
— Разве ты не говорил когда-то, что я суров только с тобой, в отличие от Киёна?
— Когда это я так далеко заходил! Я просто сказал, что ты немного жадничаешь с моими часами сна~
— Я заставляю Киёна спать пораньше, потому что он хочет вырасти. А тебя я хорошо кормлю и при этом заставляю пахать, потому что ты хочешь попробовать писать песни. Понял?
У Ким Иволя был талант лишать людей дара речи. Такое часто случалось, когда Ли Чонхён говорил с мамой или папой, но была существенная разница. Когда Иволь заставлял его замолчать, Чонхён не чувствовал себя плохо.
Ким Иволь проверил время и нажал кнопку «приготовление» на рисоварке. Вскоре воздух наполнился аппетитным запахом варящегося риса. Пока рагу томилось, они заговорили о своей дебютной песне. Обсуждали, какую песню выпустить для следующего камбэка, чтобы сохранить колорит дебютного альбома.
— Ты доверишь мне и следующую песню?
— Если тебя это не тяготит и результат будет хорошим.
— Я слышал, что излишнее самопродюсирование может привести к самоплагиату.
— Стиль творца неизбежно присутствует в его работах. Станет ли это разнообразием или копией, зависит не только от тебя. Существует бесчисленное множество моментов для создания различий: от выбора концепта и лирики до аранжировки и продакшена. Если песня всё равно звучит как копия, то люди, стоящие между ними, тоже несут часть ответственности.
— Но что, если в десяти песнях из десяти, что я напишу, будут похожие мелодии?
— Разве ты не учишься сейчас именно для того, чтобы этого не случилось?
Ли Чонхён снова остался без слов. Выражение лица Ким Иволя ни капли не изменилось, даже после того как он загнал собеседника в угол, из которого не было выхода.
— Хён, ты очень... уверен в себе.
— Я так выгляжу?
На прежде спокойном лице Ким Иволя промелькнуло недоумение. Он, обычно отвечавший без колебаний, непривычно затих.
— Это неожиданная оценка.
Реакция была слишком короткой, чтобы считать её глубоко обдуманной. Но она и не походила на ложь. Странный ответ от человека, который никогда не сомневался в способностях других. Возможно, почувствовав неловкость, Ким Иволь извинился и пошел жарить мясо.
Ли Чонхёну было всё равно на мясо. Он уже получил на день рождения всё, что хотел.
«Я действительно такой незрелый».
Похвала и доверие. Всего лишь одного из этого Ли Чонхёну хватило бы для самого счастливого дня рождения в жизни. В этом году он был вне себя от радости еще до восхода солнца. Лучше и быть не могло.
— Дай мне щипцы. Я сам пожарю мясо.
Ли Чонхён силой забрал щипцы у Ким Иволя. Его единственной мыслью было поскорее накрыть стол, чтобы они могли вкусно позавтракать всей группой.