Моя любимая семья (2)
Могут быть триггеры для некоторых людей (суицид и реакция ребёнка на это)
Прошло много времени с тех пор, как он просил родителей поехать погулять.
Папа туго повязал платок вокруг его шеи, наказывая не простудиться. Джуву чувствовал себя таким легким, словно мог взлететь. Он терпеть не мог морскую болезнь, но с радостью сел в машину, чтобы поехать в парк аттракционов с мамой и папой.
Мама всегда собирала с собой перекус и воду, но сегодня она ничего не взяла. Поэтому он спросил её первым.
— Мам, а как же вода? Положить её в сумку Джуву?
Мама ответила, что всё в порядке, так как они скоро приедут. Тем не менее, Пак Джуву настоял на том, чтобы взять свою желтую сумку.
Парк аттракционов, о котором он раньше даже не слышал, находился очень далеко. В машине было тихо, ни музыки, ни радио. Слышно было только, как мама и папа тихо переговариваются друг с другом.
— Скажи и Джуву тоже.
Он пытался вклиниться в их разговор, но его никто не слушал.
Обычно папа обожал веселье и включал целые подборки песен, таких быстрых, что Джуву не поспевал подпевать. Мама сидела бы рядом с ним, угощая нарезанными фруктами или рассказывая, сколько еще осталось до следующей остановки. Она бы сказала: «Нашего Джуву укачивает, так что нам нужно сделать перерыв».
Сегодня Пак Джуву был один. Для него не нашлось места ни на заднем сиденье, ни в их разговоре.
Они ехали и ехали, но пункт назначения всё не появлялся. Желудок Джуву сводило судорогой, пока машина петляла по извилистой горной дороге. Но он не жаловался. Он не хотел капризничать, чтобы поездку не отменили.
До вчерашнего дня мама безучастно смотрела в пустоту, а папа только-только вернулся домой. Джуву знал: если они не поедут сегодня, неизвестно, когда его возьмут в следующий раз. Разочарованный, он закрыл глаза и терпел.
Небо вращалось вместе с машиной. Грузовики и мотоциклы, изредка обгонявшие их, исчезли. Вскоре среди бескрайних гор осталась только их семейная машина. Ему хотелось сказать, что ему душно. Живот тоже болел. Пак Джуву по опыту знал: если это продлится еще немного, его скоро вырвет.
Надувшись, Пак Джуву тайком отстегнул ремень безопасности. Взрослые не заметили. Мама и папа продолжали говорить, глядя прямо перед собой. Они ни разу не встретились с Джуву взглядом в зеркале.
Мама — глупышка. Всегда говорила мне никогда не отстегивать ремень. То, что полицейский заберет меня — это ведь была ложь, да?
— Хмф. Хмф.
Проглатывая обиду, Пак Джуву повернулся к окну. Маленький пальчик нажал на кнопку, и стекло поехало вниз. Он услышал шелест раздавленных листьев.
— Пак Джуву. Окно...
— Просто оставь его.
Папа встал на сторону Джуву. Прохладный воздух ворвался внутрь, взъерошив его волосы. Джуву потерпел еще немного. Он думал, что если ветер подует сильнее, желудку станет легче. Еще чуть-чуть. Если машина поедет быстрее, если спидометр перевалит за 100...
— Дорогой, дорогой!
— Я люблю тебя, милая.
Мама вскрикнула. Крик резанул слух и врезался в память. Джуву подумал, что она испугалась, потому что машина ехала слишком быстро.
Пак Джуву придвинулся вперед, чтобы похлопать маму по спине и утешить её. Когда он заглянул между передними сиденьями, то увидел, что руки мамы и папы крепко сцеплены вместе.
Перед ними раскинулось огромное озеро. Пак Джуву не знал слова «водохранилище», поэтому для него оно выглядело как лужа шириной с море. Серый металлический забор вдоль дороги стремительно приближался.
Прямо перед ним раздался звук, похожий на гром.
Машина пробила ограждение и взлетела в воздух. Его тело подбросило, а затем голова с силой ударилась обо что-то. Боль была такой сильной, что на глаза навернулись слезы. Ему хотелось, чтобы его обняли и утешили, но мама и папа тоже плакали. Они кричали даже громче, чем Пак Джуву.
Как же должно быть больно взрослому, чтобы он так громко кричал?
Не в силах понять их боль, Пак Джуву был в ужасе. На мгновение его тело стало невесомым, словно он оказался в космосе. Затем сердце екнуло, и гравитация потянула Пак Джуву вниз.
Когда он очнулся, все вокруг были в черной одежде.
— Авария на водохранилище в новостях — это ведь про ту пару, верно?
— Ах, это...
Люди, которые плакали перед фотографиями его родителей и вздыхали, поглаживая Джуву по голове, — все они говорили одно и то же, стоило им присесть.
— Говорят, они пытались покончить с собой вместе с ребенком.
— Почему? У них были долги или что-то в этом роде?
— Не знаю. Посторонним подробности не известны, так что все, наверное, думали, что они живут хорошо. Бедный ребенок.
Люди жалели Пак Джуву. Они вели себя так, будто могли говорить что угодно, лишь бы закончить это сочувствием к одинокому сироте. Для Пак Джуву, чья семья затонула вместе с машиной, их доброжелательность казалась невероятно поверхностной.
Нет. Мы ехали в парк аттракционов.
Джуву отчаянно отрицал это. Он отказывался признавать, что мама и папа ушли, забрав только друг друга. В конце концов, семья Пак Джуву была счастливой.
— Если собираетесь нести чушь — уходите.
— Нет, я просто потому, что мне жаль малыша...
— Я сказала — вон! Не смейте болтать чепуху при ребенке!
Больше всего Пак Джуву расстраивала его тетя. Прогнав людей, злословящих о его родителях, она плакала одна поздно ночью, выплевывая в их адрес полные ненависти слова.
— Эти ужасные мерзавцы. Проклятые ублюдки. Как вы могли сделать такое с ребенком? Вы вообще люди? Ради Джуву вы не должны были так поступать, вы двое.
Тетя была хорошим человеком. Джуву любил тетю, и тетя тоже любила его. И всё же она плакала. Она говорила, что его мама и папа заслуживают сурового наказания за то, что пытались забрать Джуву с собой. Она говорила это даже когда тосковала, даже когда задыхалась, выкликая имя матери Джуву и умоляя её вернуться. Потому что Пак Джуву был драгоценным племянником, которого она не променяла бы ни на что в мире.
Разум Пак Джуву не мог этого осознать. Его мама и папа не сделали ничего плохого. Джуву просто хотел увидеть маму еще раз — ту маму, о которой ему сказали, что он больше никогда её не увидит.
Кто-то обнял Пак Джуву сзади. Объятия были теплыми, как у папы.
— Хён.
Пак Джуву посмотрел на Хо Сиху, который пришел за своим младшим братом.
— Я больше не могу говорить, что скучаю по маме?
Хо Сиху крепко прижал Джуву к себе.
— И по папе тоже? — спросил он снова, но Сиху не ответил. Он просто обнял его еще крепче, словно боялся, что Джуву может убежать.
— Давай зайдем внутрь. Давай ложиться спать, Джуву.
В глазах Хо Сиху Джуву увидел тот же взгляд, который он встречал бесчисленное количество раз за последние три дня. Это было то самое выражение лица, которое появляется у людей перед лицом трагедии.
Учительница в начальной школе, мама его друга, добрый сосед по парте, охранник в жилом комплексе. У всех перед Пак Джуву были печальные лица, потому что его мама и папа погибли.
В итоге Пак Джуву так и не увидел лиц своих родителей. Только позже он понял, что тетя приняла это трудное решение из сострадания к маленькому племяннику.
Возможно, потому что его последним воспоминанием было их прощание. Ему казалось, что если он залезет под белое одеяло, мама сможет обнять его. Улыбающаяся мама из его воспоминаний, та, что вела его к полке с обувью, чтобы пойти гулять, звала Джуву из-под этого одеяла.
Джуву прятался там. Когда он укрывался уютным одеялом, он чувствовал, что они едины, несмотря на то, что врозь. Должно быть, именно это чувство возникло бы, если бы он наконец вошел в озеро, в которое не смог последовать за ними.
Он не мог жить под одеялом вечно. В день, когда одеяло отправилось в стиральную машину, тетя усадила бьющегося в истерике Джуву. Она сказала ему, что родители ушли в страну звезд. Тетя не знала, что с того дня мечтой Пак Джуву стали звезды. Это не было смутной детской тоской по семье. Он знал, что это вечный сон, но он так сильно скучал по ушедшим людям, что искренне желал собственного конца.
И всё же, когда в новостях сообщали о рекордном метеоритном дожде, он не спал всю ночь. Он стоял у окна, широко раскрыв глаза, беспокоясь о маме, которая боялась падающих вещей.
≫ Видя такие случаи, задумываешься, что вообще значит семья. Некоторым семьям лучше бы вообще не существовать.
≫ Пак Джуву должен уйти в соло. Продвижение в группе — это потеря и для него, и для команды.
≫ Срок жизни айдола — максимум 7 лет, и само собой разумеется, что их форма умирает, даже если они успешно продлевают контракт, так что неплохо найти свой собственный способ выживания. Нельзя же быть айдолом вечно.
Когда каждый день одинок, ты чувствуешь себя брошенным в этом мире. Когда ценность твоего заветного существования отрицается, человек теряет смысл жизни. Время, которое он пережил в одиночестве, было очень долгим и тоскливым.
Всё, что осталось у Пак Джуву — это группа, сформированная словно самой судьбой, и их фанаты. Это было единственное место, где Джуву мог остаться. Вот почему у него не было уверенности, чтобы уйти. Люди могли исчезнуть, даже когда были рядом. Он боялся, что откроет глаза, и они исчезнут, как мираж, будто их никогда и не существовало. Если бы это случилось, Пак Джуву не смог бы снова вынести эту пустоту.
Однако...
В тот день, когда Ким Иволь вбежал в его комнату, Пак Джуву столкнулся со своими собственными защитными механизмами.
«Делай то, что хочешь. Я сделаю так, чтобы тебе никогда не пришлось делать то, чего ты не хочешь. Я просто, ты...»
Отчаянные мольбы Ким Иволя крутились в голове Пак Джуву еще долго после того, как Иволь уснул.
«Я хочу быть с мемберами. Я доволен просто тем, что мы все вместе».
Была ли это исключительно воля самого Джуву? Или он просто прятал свой страх снова стать одиночкой за словами «Я хочу быть с хорошими людьми»? Для мучающегося Пак Джуву программа-соревнование стала важным поворотным моментом. Выбор оставался за взрослым, которым он стал.
Пак Джуву мысленно позвал «Мама». Он привык к последовавшей тишине, и это его опечалило.
Я не хочу расставаться с мамой и папой.
Если он останется привязан только к ним, он навсегда застрянет на одном месте. Он будет бояться стоять на своих ногах. Пока все остальные растут, он один будет оставаться в застое, как и всегда.
Пак Джуву закрыл лицо руками. Он чувствовал, как они дрожат. Чтобы двигаться вперед, он должен был со всем разобраться. Никто не толкал Пак Джуву сзади и не тянул спереди. Он должен был двигаться вперед своими силами. До сих пор он боялся каждого шага, но...
Думаю, пришло время сказать «прощай».
Он должен был сделать это, чтобы не отстать от своих меняющихся товарищей. Он не хотел возвращаться в те дни одиночества.
Пак Джуву доверился Ким Иволю, который обещал ставить слова своего младшего брата в приоритет и сказал звонить в любое время. Итак, Пак Джуву решил наконец покончить с призраками своего прошлого.